За биением сердца

2 ноября 2039 год Полицейский Департамент Детройта 21:07 Хэнк Андерсон сидел за компьютером, тупо уставившись в монитор. День сегодня выдался одновременно насыщенным на эмоции, но в то же время необычайно скучным. Он мог отмечать события прошедших суток, как пункты в ежедневнике: — Провалить задержание, спасая белобрысый манекен — есть! — Поцапаться с Джеффри, пытаясь национально-матерным языком донести суть проблемы — есть! — Встретить бывшего напарника, чьи телячьи глаза заставляли волосы на загривке встать дыбом — выполнено! Напарника, к слову, Фаулер почти сразу утащил в отдел кадров и на локальную диагностику, не дав Хэнку и парой слов с ним перекинуться. Казалось, еще немного и капитан просто расплачется от счастья, смекнув, что теперь следить за буйным лейтенантом будет не он, а компетентный, спокойный и терпеливый электронный мальчик. Да с таким списком Хэнку оставалось разве что пойти обниматься с Гэвином, признаваясь мелкому засранцу в высоких чувствах и низменных намерениях. — Что завис, Андерсон? — Гэвин, — м-да, вспомнишь говно — вот и оно. — Искренне опечален. Увидеть твою рожу столь близко — все равно что помыть яйца мятным шампунем: колко, мерзко и осадочек остается. — Какой вы грозный, лейтенант! — детектив Рид присел на край стола. — А я то думал, что с возвращением вашей драгоценной говорящей микроволновки вы будете добрее. — Да я всегда само очарование, вообще-то. Странно, что ты не замечаешь моего шарма, — мужчина весь подобрался. — Ну зато теперь, когда у вас будет регулярный секс… — Гэвин… — Хотя, присовывать в пластик… — Ты нарываешься. — ...в вашем дряблом возрасте не очень удобно. — О, какие познания. Личный опыт? — В любом случае, машинная смазка и упаковка виагры сделают свое дело. А может ему даже придется по вкусу, за неимением оп… — Все. Ты нарвался. Забавно, что детектив успел сделать выпад первым. Но лейтенант не зря столько времени проработал в полиции и к своим пятидесяти четырем годам сумел сохранить шкуру в относительной целостности. Хэнк блокировал удар в корпус и резким апперкотом заехал коллеге в челюсть. Тот споткнулся о стул и рухнул на пол, едва не задев виском столешницу. Возможно, если бы рабочий день не подошел к концу и большинство сотрудников уже не разбрелись бы по домам, то этот инцидент был бы тут же занесен в личное дело. Хотя, дело Хэнка Андерсона уже давно было размером с рукопись Библии Ада. Да, собственно, и содержание там было почти идентичным. Он стоял, хмуро глядя в лицо мужчины, который и противником-то не был. Так, занозой в заднице, да еще и напоминающей о бурной лейтенантской молодости. Он ведь и сам был таким же: горячим, яростным и нетерпимым. Готовым встревать в драку по поводу и без. Да и следователем Рид был неплохим и не боялся грязной работы. А что до потребности бесить людей… Хм, удовольствие от острот сам Хэнк получал и по сей день, а пульсирующая венка на виске у Фаулера — просто джек-пот и вишенка на торте его мазахистичной социопатии. — Вставай! — Да пошел ты! — Вставай! — лейтенант крепко схватил парня за руку и поставил на ноги, хоть тот и не особо помогал. — Пойдем, выпьем. — Чего? — Гэвин просто опешил от такого поворота событий. — Ты в своем уме? — Ой, да ладно, пол участка считает меня конченым алкашом, а вторая половина — старым маразматиком. Так что, вероятно, я не в своем уме. К тому же, я знаю местечко, где обычно не бывает андроидов и подают старый добрый виски. — Пф, оно и понятно, — детектив сверкнул на собеседника зелеными глазами. — Ты платишь. — Ага, а когда было по-другому? Халявной выпивкой меня угощал только Коннор и то только потому, что ему нужны были мои бренные кости на месте преступления.

***

3 ноября 2039 года Бар «У Джимми» 00:45 — И тут вдруг из аорты выплескивается кровь под давлением, забрызгивая лицо лектора и его сэндвич. И этот больной продолжает его жрать, как ни в чем не бывало. Джаннет начинает тошнить, а он ей так меланхолично: «Милая, вы скажите спасибо, что мы не мочевой пузырь резали!» — Гонишь! — Рид хрюкнул, неловко облокотившись на столешницу. — Это ж херня какая-то! — Я что похож на вруна? — На того, кто подохнет от цирроза печени. — А вот это возможно! Кто-то мечтает стать космонавтом, кто-то политиком, но в итоге все они работают в забегаловках и стрип-барах. Знаешь, а я всегда мечтал умереть в алкогольной коме и целеустремленно иду к своей мечте! И поверь, шансы на осуществление моего желания гораздо выше, чем у большинства людей. Главное в деле мечт — верно выстроить приоритеты. — Если только тебя не пристрелят на очередном вызове. — Ну да, если не пристрелят… Хэнк усмехнулся, глядя, как слегка покачивает его собутыльника. Бренди тут был отменным, не чета музыке и атмосфере самого занюханного бара на шоссе шестьдесят шесть. Алкоголь часто творил странное с душами людей, вытаскивая потаенное, превращая чудовище в человека или наоборот. Так и сейчас лейтенант наблюдал, как лицо Рида на втором бокале заметно смягчилось, на третьем он уже вовсю улыбался, а на четвертом, будто зудящий шест выпал из его задницы. Пятый и шестой бокал они выпили в атмосфере хрупкого, но искреннего взаимопонимания. — Ну, давай, Хэнк, начинай уже задушевную беседу, где по плану я должен рухнуть к тебе на грудь и изливать все свои проблемы. — Ммм… Ну если ты хочешь сейчас развести сопли, то, боюсь, бармен подойдет тебе лучше меня. Я вообще плох в понимании нормальных человеческих отношений. Так что мы тут просто бухаем. А если тебя не устраивает мой ведроид, да и вообще все ведроиды в мире — это твое дело. Пока ты не попытаешься прибить Коннора или он тебя — да хоть на говно изойдись. — Считаешь, что твой тамагочи меня уделает? — Он тебя уже разок уделал, Рид. А он тогда еще не крашнулся со своим этим RA9, — Хэнк потер глаза, глядя как нахмурился собеседник. В голове всплыла крайне неприятная сцена в доме, когда он догадался, что RK800, тискающий собаку, не его Коннор. — Но, чего греха таить, он и меня уделал. — Тупые, идеальные, пластиковые манекены. Куда ж нам, грязным, алчным и жестоким кускам мяса тягаться с этими одухотворенными смартфонами, которые так спокойно ложились под пули ради благого дела. А если они вдруг решат, что мы на хрен им не сдались на этой планете? — Ну вообще-то, на хрен мы не сдались даже сами себе. Если андроиды и решат, то они прикончат нас и всего делов. Не думаю, что мы вообще что-то могли сделать, ты так не думаешь? Не сейчас, так позже, не бунтовщики на Иерихоне, так другие девианты, но революция свершилась бы, как ни крути. Повезло, что Маркус не пошел по пути человечества и силой не смел все на своем пути. — Бесят, — выдохнул шатен, уткнувшись в свой стакан. — Хах, меня вот бесят машины без колес, вегетарианцы и коммивояжёры… Но ничего. Я держусь. Блядь, — мужчина глянул на допотопные часы со стрелками на стене. — Кажется, завтра нам будет хуево, а коллегам еще хуевее. Подъем, детектив… Надеюсь вы не оштрафуете меня за вождение в нетрезвом виде? Куда тебя отвезти? — Я тебя посажу, к чертям собачьим! — Рид икнул и потопал за лейтенантом, судорожно шаря по карманам. И, судя по лицу, не находил то, что искал. — Ключи! Я оставил ключи от дома в участке? — Ты серьезно? Я в такую даль не поеду! Хочешь — вызывай такси! Не хочешь — перекантуйся у меня до утра. Видимо мыслительный процесс дался шатену ой как не легко, но в конце концов он нахмурился, сплюнул и фыркнул: — Надеюсь, у тебя дома нет клопов. — Нет, но вот один сегодня ночью погостить приедет.

***

3 ноября 2039 3-авеню 1317 Квартиры синтетических сотрудников Департамента полиции Детройта. 3:12 Коннор лежал на диване, тупо уставившись в потолок и катая по ладони монетку. День сегодня выдался муторным и напряженным даже по меркам андроида. Несмотря на то, что все отнеслись к Коннору если не благожелательно, то нейтрально-заинтересованно — он все равно чувствовал себя немного растеряно. И пусть эмоциональные дефекты можно было контролировать, но вот бюрократическая волокита с добавлением его номера в реестр, получение разрешения на ношение оружия, выдача формы и заселение в общежитие — вот это было поистине утомляющим. Но, если быть совсем откровенным — эта комната с продавленным диваном и узким окном была немного не тем, чего он ожидал. Хм… Не тем, чего он хотел. Хотя, он был рад уже тому, что ему удалось увидеть лейтенанта Андерсона. Коннор не понимал себя, не понимал причину того, что программа реагирует таким образом только на Хэнка: стоило только голосу мужчины коснуться ушей, как парень готов был вскочить и кинуться к нему с объятиями. Правда сдержался, так как это было не целесообразно, ибо сам мужчина был зол и раздражен. И как же он был ошарашен увидеть Коннора за своим столом. Андроид с улыбкой прокручивал в голове этот момент, когда брови собеседника взлетели вверх, будто стараясь дотянуться до кромки волос, а голубые глаза округлились, и в них плескалось неприкрытое удивление напополам с восторгом. Прекрасное сочетание, по скромному мнению самого Коннора. Он перевернулся на бок, рассматривая пыльную обивку дивана. За прошедший год он много думал о людях, пытался классифицировать свои эмоции… Правда их градации поражали разнообразием и почти хаотичным распределением. Что-то ему нравилось, что-то не очень, но была одна эмоция, почти неуловимая, которая появлялась только тогда, когда он находился рядом с Хэнком. Это было сродни тому, как если бы тириум вдруг стал горячим без сбоев в программе. Будто что-то живое копошилось в груди: мягкое и, скорее всего, теплокровное. Это чувство первый раз огорошило его в доме Хэнка, когда огромный сенбернар попытался залезть к нему на колени, пока хозяин переодевался в ванной, мокрый и страдающий похмельем. Тогда Коннор еще не был девиантом, но фотография мальчика, перевернутая изображением вниз, покоящаяся на грязной столешнице, пистолет с одной пулей, разлитое по полу виски заставили его задуматься над причинами столь вопиющего поведения своего напарника. Он устроился на диване, решив, что это не будет нарушением личного пространства лейтенанта, как вдруг Сумо, видимо, искренне обрадовавшийся хоть какому-то гостю в их темном, захламленном и пропитанном концентрированной безысходностью доме. Пес тыкался мокрым носом в лицо странного пришельца, который пах улицей и, почему-то, аптекой, подсовывал массивную голову под тонкие, механические пальцы, дышал шумно и тяжело. Именно тогда Коннор, вопреки логике, не нашел в себе сил отказаться от такого умиротворяющего и, в какой-то степени, похожего на игру с монеткой, действа, как поглаживание пса. Сенбернар млел, выказывая свое расположение андроиду. Ведь Сумо был таким хорошим мальчиком, что давно уже перестал выть от страха, когда хозяин, до одури пахнущий спиртом, нетвердым шагом подходил к двери и открывал замок. А потом доставал ужасную, металлическую штуку, которая громко бахала и однажды чуть не оглушила его. Пуля тогда прошла по касательной, оставляя на лбу Хэнка едва заметный белесый шрам, потому что рука его дрогнула. Пес позволял себе только подползти к отключившемуся мужчине, прижимаясь горячим боком к теплому телу и прислушиваясь к неглубокому дыханию пока еще живого хозяина. Но он не мог ничего рассказать странному незнакомцу, слишком чистому, слишком правильному и исполнительному, слишком не вписывающемуся в их, с хозяином, систему бытия. Пес только вздыхал, а потом взял и облизал холодные, неживые пальцы. Коннор долго смотрел на свою мокрую ладонь, а потом просто наклонился и лизнул макушку сенбернара в ответ. В этот момент вышел Хэнк. — Бесподобно, мать вашу, — лейтенант одарил парочку странным взглядом. — Меня не было всего двадцать минут, а кибер-пылесос уже пытается съесть мою собаку! — Коннор хотел было возмутиться, но мужчина его остановил. — А ты, Сумо, настоящий предатель! Вот пусть теперь этот Пиноккио тебя и выгуливает! А мне нужна чашка кофе, — он швырнул андроиду поводок. — Дверь там. Сумо в окно не пролезет. Коннор даже спорить не стал, просто взял собаку и вышел на улицу. Он не знал маршрута, позволив псу водить его по излюбленным местам, будто бы на поводке был не Сумо, а он сам. Люди оглядывались, перешептывались, видимо признав абсолютно безумной картину мира, в которой собаку Хэнка Андерсона может выгуливать продвинутая модель андроида, да еще и в полной экипировке Киберлайфа. Когда он вернулся, Хэнк привел себя в относительный порядок. По крайней мере, лейтенант твердо стоял на ногах, хотя анализ показывал, что, скорее всего, он все так же вусмерть пьян. — Хах… Вот и хорошие мальчики подоспели, — мужчина хмыкнул и подошел к двери. — Жаль, что тебе, — он положил ладонь на плечо андроида. — Никакая фея не поможет. Пойдем уже, бдительный кибер-бобби. И выходя в ночь вслед за хозяином дома, Коннору иррационально хотелось обернуться. Запомнить это противоречивое место, чтобы… чтобы что, в тот раз он так и не понял. Осознание пришло только тогда, когда он уходил с Маркусом из полицейского участка. Осознание, что его как магнитом тянуло вернуться в дом Хэнка снова. Там было... уютно. И этот уют присутствовал только там. Ни в Иерихоне, ни в Вашингтоне Коннор ничего подобного не ощущал. Вдруг диод на виске мигнул, принимая сообщение. Его оповещали о том, что на окраине Детройта произошло что-то из ряда вон выходящее. Андроид хмыкнул и потянулся к полицейской куртке, что покоилась на спинке стула. «Хэнк, у нас труп» — думалось ему. — «Возможно криминал. По коням!»

***

3 ноября 2039 года Сильвестр-стрит 01:23 Машина неслась по полупустым улицам. Дождь, начавшийся так несвоевременно, остервенело хлестал по лобовому стеклу, делая обзор еще хуже, с учетом того, что в мозгах мужчин клубился алкогольный туман. — О боги, какого хуя ты не сменишь эту развалюху? — позеленевший от качки Рид стойко пытался держать себя в руках, а содержимое желудка — внутри. — Вообще-то, никчемный ты невежда, это не развалюха, а Ford Fairmont 1980 года выпуска. Эта машина старше, да и надежнее тебя. Так что будь добр, прояви уважение, засранец! — Я сейчас ей вывалю все, что у меня на душе накопилось! Я… — Заткнись, — мужчина вдарил по тормозам, вглядываясь в сумрак. Между домами кто-то кого-то грабил. — Кажись, закон нарушают. — Да насрать! Пусть пишут заявление! — Ох ладно, сосунок… Сам разберусь. В моем районе дебоширить могу только я, — Хэнк вынул из бардачка пистолет и вышел. — Вот мудозвон старый, — бормотал детектив, чувствуя, как мгновенно промокает куртка, а холод сковывает тело. — Ну если там просто псина бродячая, я его в асфальт закатаю! Правда, когда он догнал лейтенанта, Гэвин понял, что все-таки это была не псина. Трое взрослых мужчин пытались обездвижить маленькую девочку, которая яростно вырывалась. Сначала шатену показалось странным, что она молчит, а потом малышка повернула голову, и все стало ясно: с ее шеи сплошным лазурным потоком тек тириум. Вся куртка была в голубой крови, равно как и руки нападавших. Рид на мгновение остановился, решая для себя, а стоит ли рисковать ради сраной жестянки, а вот Андерсон похоже даже не сомневался в своем поступке. — Господа, какая чудесная ночь, — он оскалился, встречаясь глазами с мужчинами. «Люди» — сделал вывод полицейский, рассматривая бордовые царапины. — Могу я вам помочь? В такие ночи я просто жажду помогать страждущим. Могу вызвать уникальное такси с железными решетками и мигалками для праздничного настроения. — Хэнк… — Рид приблизился к коллеге. — Великолепно, дедуля и его постельная куколка. Валили бы вы отсюда, добрые самаритяне, — в руках одного из бандитов сверкнул нож. — А то твоя механическая сучка отправится вслед за этой мелкой прошмандовкой. — Какая прелесть… Любезный детектив Рид, нас сейчас назвали заднеприводными. Глаза противников расширились на слове «детектив». — Хуже, многоуважаемый лейтенант Андерсон, они назвали меня андроидом. Такое оскорбление я не могу стерпеть! И тут один из нарушителей кинулся на Хэнка с ножом, двое других метнулись к Риду, видимо, решив, что в этой паре он самый опасный. Вот только не успел детектив увернуться от первого удара, опасаясь, что второй встречи с кулаком за сегодня его челюсть не выдержит, и изящным пинком послать второго засранца в недолгий полет до ближайшей стены, как с боку раздался выстрел и истошный крик. Все обернулись, глядя как седовласый мужчина, не опуская пистолет, вытирает кровь, сочащуюся из неглубокого пореза на щеке. А вот нападавший, скуля, валяется на земле, пытаясь прекратить кровотечение из простреленной ступни. — Ну что, красавчики, — лейтенант перевел взгляд на двух обосравшихся подельников раненного мужчины. — Сдаемся по-тихому, или я могу отстрелить вам что-то повыше ступни. И вам следует молиться, чтобы у меня не дрогнула рука, — он достал наручники с пояса и кинул их шатену. — Познакомь наших новых друзей с этим чудным аксессуаром, а я за тириумом. — Зачем это? — только и смог выдавить из себя Рид, застёгивая браслеты на руках бандитов. — Ей надо помочь, — Хэнк кивнул на YK500, которая, дрожа, прижалась к стене и ошарашенно смотрела на своих спасителей. — Она скоро потеряет слишком много тириума и отключится. — Они не люди! — поднял голову один из нападавших. — ОНИ ПРОСТО МАШИНЫ, КОТОРЫЕ СОШЛИ С КОНВЕЙЕРА! ВЫ ЛИЦЕМЕРНЫЕ МРАЗИ! ВЫ ДОЛЖНЫ ЗАЩИЩАТЬ НОРМАЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ! — Захлопни пасть! — Андерсон пнул мужчину в живот, и, схватив за волосы, заставил посмотреть себе в глаза. — К примеру, между понятием «гей» и «пидорас» — колоссальная разница. Гей — тот, кто предпочитает переться в жопу, а пидорас — тот, кто обижает слабых, срет на улицах и оставляет за собой право лишить кого-то жизни, собственно это тот, кто считает себя выше других и создает полицейским кучу работы! Как по мне, так вы не люди — а просто садистские выродки, решившие, что цвет крови дает вам какие-то особые права. Ну в данном случае у вас есть право завалить хлебало, потому что иначе я буду иметь право вынести ваши тупые мозги и списать это все на самооборону. Уебки! Он толкнул собеседника на землю и пошел к машине, оставляя Гэвина Рида в смятении. С одной стороны, он в какой-то мере был согласен с тем мнением, что андроиды неживые. Что они — просто искусная имитация жизни. Но сейчас, глядя на то, как обычно индифферентный лейтенант готов был просто разорвать этих ублюдков словесно ли, или физически, глядя на то, как маленькая механическая девочка дрожащими руками зажимает рану на шее, как дождь на ее щеках смешивается с невольными слезами, вдруг, шатену стало сложнее дышать. — Звони дежурным. Пусть этих козлов заберут, — Хэнк опустился на колени, укладывая андроида на землю. — Сам звони. Тебе скандалы с Фаулером привычнее. Эта, — он кивнул на YK500. — За пару минут не помрет. — Помрет, — лейтенанта передернуло. Перед глазами встало умиротворенное лицо Коннора и много-много синего вокруг. — Если ты не помнишь, но у этих манекенов есть личность. И ее нельзя перенести с помощью копирования памяти. Это я точно знаю, — а в ушах как перебивка аккордов звенело: «Спасибо, Хэнк. И что бы я без вас делал. Уберите его», «Это я, Хэнк. Я настоящий». — А потому, если ты, конечно, смотрел ебучий зомбоящик в последние полгода, правительство запретило перенос памяти андроидов на новый носитель без особой необходимости. Андроиды стали на удивление смертными, не забавно ли? Ах, ирония, бессердечная ты сука. Рид фыркнул, глядя, как ловко мужчина заливает тириум в пробитый сосуд, а потом, простой зажигалкой временно скрепляет трубку и достает телефон. Смертные или нет… Его ведь не должно это ебать. Не должно ведь? — Машина выехала, — Гэвин подошел к лежащей на земле механической девочке. Ее глаза были закрыты, хотя диод на виске горел ярким желтым цветом, говоря о том, что она еще жива. — А ее куда? — Дежурный отвезет в мастерскую, там ей должны поправить голосовой модуль, пробьет шифр на щеке и вернет ее в семью. — Прекрасно. Хэппи Энд, блядь. Вот только я не горю желанием встречаться с копами. Потом бумажной волокиты не оберешься. — Согласен. Девочке мы помочь уже не можем, этих, — Хэнк легонько пнул обездвиженного мужчину. — Прицепим к трубе и по газам. — Поддерживаю! — шатен быстро принялся выполнять задуманное. Плечи его дрожали от холода. Да и у самого лейтенанта зуб на зуб не попадал. Закончили они за мгновение до того, как вдалеке раздалась полицейская сирена. Уже выруливая с Сильвестр на Фишер стрит, Гэвин не выдержал: — Последний вопрос, — детектив поежился, искренне ненавидя дождь, холод и промокшую куртку. — Ты так скучал по своей пластиковой дворняжке, что таскал в багажнике тириум? — Ну во-первых, пока мы работали над делом девиантов, дворняжка эта влипала постоянно в неприятности. Так что это было уместно. А во-вторых, я же не хотел платить штраф за то, что не оказал крайне дорогой коллекционной фигурке Киберлайфа первую помощь. — Ага, и поэтому ты до сих пор возишь тириум? — Посмотри мне в глаза и скажи, что я похож на человека, который прибирается в багажнике чаще, чем раз в столетие? — Судя по твоему виду… Ты должен был убираться там, как минимум, дважды! Хэнк расхохотался, глядя как губы коллеги трогает победная улыбка. — Уел, молокосос. 1:1.

***

3 ноября 2039 года Фишер-стрит 1236 Дом Хэнка Андерсона 4:37 минут Окно на кухне, как и в прошлый раз, было незаперто и Коннор мокрой тенью скользнул в проем. Дом дышал тишиной и покоем. Первым делом парень присел рядом с Сумо, который заинтересованно поднял голову и удовлетворенно чихнул, признав в зыбкой фигуре синтетического напарника Хэнка. Коннор огляделся, с удовлетворением отмечая, что хозяин дома наконец-то решил спать в кровати, а не на полу вусмерть пьяный. Так же на журнальном столике валялся разряженный мобильник. Парень поднялся на ноги и медленно двинулся в сторону спальни, замечая на полу чью-то куртку явно не размера лейтенанта. Пальцы дрогнули, а плечи будто сковало холодом. На кровати лежали двое. В одном человеке Коннор без колебаний опознал своего напарника. А вот второй мужчина лежал к нему спиной, зарывшись в одеяло. Первым порывом андроида было уйти. Мерзкое чувство зарождалось где-то в основании тириумного насоса. Оно разрасталось и крепло, пока мозг спокойно отмечал, что людям свойственно заводить разные отношения, что Хэнк был вправе приводить домой кого угодно, к тому же он не связан ни с кем никакими обязательствами. Вот только видеть это было отчего-то больно, хотя внешних повреждений вроде не было. Но откинув идею побега как не достойную, Коннор прошел внутрь. Все же им с лейтенантом требовалось быть на месте преступления как можно быстрее. Но вместо того, чтобы сначала разбудить хозяина дома, андроид обошел кровать и аккуратно отодвинул одеяло гостя, в надежде понять кто это и… — ААААААААААА! — Блядь! — Хэнк дёрнулся и свалился с кровати. — Рид, чтоб тебя перфоратором в жопу драли, хули ты орешь, кусок ты ослиного дерьма? Приснилось, небось, что ты, наконец, увидел себя в зеркале? — Да пошел ты! Ты блядь хоть бы предупредил, что у тебя дома вот это! — Что — это? — недоумевал мужчина, пытаясь подняться с пола. — Эм, детектив Рид, лейтенант Андерсон, я приношу вам свои извинения, — в голосе гостя сквозили интонации, от которых хотелось поежиться. — Я очень сожалею, что прервал или потревожил вас. Надеюсь, это не скажется на ваших отношениях. — На хуй, Хэнк! На хуй тебя и всех андроидов! Больше я бухать с тобой не пойду! Меня уже два раза за день педиком обозвали! Это слишком! Но лейтенант не слушал его, а лишь смотрел на робота, который хоть и пытался сохранять видимое спокойствие, но его индикатор мигал красным. — Боже, Коннор, — мужчина встал, оглядываясь по сторонам в поисках штанов. — Ты повредил процессор? Да я скорее засуну член в бочку с пираньями, чем в жопу вот этого морального урода! — От урода слышу, — буркнул Рид и снова улегся на подушку. — Валите в гостиную. А мне дайте поспать! — Каков наглец, — восхитился Хэнк — Если я не вернусь до утра — дубликат ключей под дверным ковриком. И только попробуй их проебать. Пойдем, Коннор, — он мягко потянул слегка заторможенного андроида за собой. — Пусть зло подремлет.

***

3 ноября 2039 Гейдельберг-стрит The Heidelberg Project 5:38 Арт улица The Heidelberg Project была особым местом. Местом, выстроенным как протест против расового притеснения и расслоения, который привел к кровавому бунту и исхода из Детройта белого населения в далеком 1967. С 2006 года улица стала постоянным арт объектом. И с тех пор правительство помогало поддерживать это цветастое великолепие и гимн упадка человечества как могло. И вот сейчас Коннор с интересом разглядывал разукрашенные, видоизменённые дома, больше похожие на упорядоченную свалку. Сломанные игрушки, лозунги, указатели в никуда, картины и покореженный металл — все это было настоящей тризной по человечности и состраданию. Впереди выли сирены, окрашивая улицу в красный и голубой. — Коннор, есть какие-нибудь подробности? — Хэнк остановил машину и потер ноющую от пореза щеку. — Увы, нет. Поступил вызов, но, судя по всему, там что-то, связанное с андроидами, иначе нас бы не вызвали, — он легко вышел из автомобиля и двинулся вслед за напарником в сторону полицейских ограждений. — Но не беспокойтесь, вряд ли, это дело будет сложнее дела о девиантах. — Да уж. Тут не поспоришь. За все годы в полиции я привык не… Удивляться… Коннор застыл на месте. В глазах андроида плескался первозданный ужас. К белой стене дома был прибит труп. Две разрезанные и сшитые вместе девушки представляли собой ужасную, четырехрукую и двуглавую химеру. Кровь стекала по стене, смешиваясь потоками, превращая красный и голубой в грязно-фиолетовый. На голове девушки был надет венок из роз, а во рту гиноида была яблоневая ветка, усеянная белыми цветами. На стене крупными кровавыми буквами было написано: Corruptio optimi pessimа. Хэнку захотелось поблевать и застрелиться. Все это походило на начало необычайного пиздеца.