За биением сердца

3 ноября 2039 год Полицейский Департамент Детройта 12:54 Полицейский департамент Детройта гудел, как улей растревоженных шершней и каждая сучья псина знала уже о том, что на Хэнка Андерсона и его девиантного напарника свалилось дело из разряда «На кону твоя репутация, значок и анальная девственность». Собственно, этот самый Хэнк Андерсон, злющий, как сотня чихуахуа, метался по кабинету Фаулера, пугая грозными гримасами собравшихся зевак. — Повтори-ка, пожалуйста, сколько времени нам дали на расследование? — мужчина нервно ходил взад вперед, стараясь унять клокочущий в груди гнев. И пусть он прекрасно понимал, что Джеффри не виноват в сложившейся ситуации, но охеренное к чертям собачьим утро и адское похмелье делали свое дело. — Если до 11 ноября дело не будет раскрыто — его заберет ФБР. — Есть еще хорошие новости? — Дело передадут Ричарду Перкинсу. — Замечательно! Несите мне новые штаны, а то я обделался от счастья! Если я ему еще раз хлебало разобью, ты меня уволишь? — Хэнк, — Фаулер окинул лейтенанта тяжелым и очень уставшим взглядом. — Ты — одновременно мой худший и лучший сотрудник. Ты-то, как никто другой, должен понимать, что это не просто убийства, а жертвы — не просто безвестные дамы. Это спланированная акция и цели ее, если и не туманные, то крайне тревожные. Сделай все возможное, чтобы предотвратить катастрофу. — Я понял, — мужчина устало потер переносицу. — Сейчас бы в бар, а не разгребать это дерьмо. — Согласен, — губы начальника полиции тронула улыбка. — Распутаешь это дело и я проставлюсь. — Ну, с этого и следовало начинать! Коннор, вперед! Нас ждут великие дела! — он мягко потянул за собой напарника, который тихонько сидел в уголке, не встревая в жаркую перепалку. Коннор шел за ним, прямой как палка, и уж больно похожий на себя в их первый день знакомства. Слишком индифферентный. Слишком неживой. Только диод на виске светился красным, и это заставляло лейтенанта беспокоиться. Хотя, он вполне мог догадаться, что послужило причиной такого сбоя. Дождь давно превратился в мутную завесу из легчайших капель, позволяя влаге пробираться в швы куртки и за воротник, принося с собой далеко не самую приятную прохладу. Визги сирен раздражали до тошноты, а похмелье подкрадывалось со спины, перехватив в руках огромный молот. Вот только все это отходило на второй план, с учетом того, что его напарник вел себя совсем уж странно. Он сканировал местность, стараясь не подходить к стене, к которой были прибиты тела. Пока парни из ближайшего полицейского участка стаскивали изуродованные трупы, он упорно делал вид, что пытается найти что-то интересное в соседних кустах, не замечая, что за ним наблюдают. А Хэнк все видел: и подрагивающие пальцы, когда тот окунул их в подсохшую кровь для проведения анализа, и как нервно дернулись его плечи, когда, аккуратно повернув голову андроида, он увидел, что убийца выдрал из ее головы кусок процессора вместе со слотом памяти, и как легкий тремор скользил в голосе на фразе: «Шов был наложен четыре с половиной часа назад. Смерть девушки наступила через час после этого». Вдруг захотелось подойти и утешить несчастного андроида, который так некстати понял, что такое сострадание. Вот и теперь, глядя на оцепеневшего напарника, Андерсон не знал что делать. Будь тот человеком — он бы утащил его в бар и развел на пьяные откровения, а тут… Хоть с бубном пляши вокруг, ей-богу. — Коннор? — он коснулся плеча шатена. — Все в норме? — Ах, да… — парень пожал плечами. — Отчет? — Валяй, — Хэнк плюхнулся на стул и потянулся. — Что там у тебя? — В том–то и дело, что все очень странно и не подходит ни под один известный мне сценарий, — лейтенант нахмурился, глядя в растерянное лицо Коннора. — Давай по порядку, мелкий. Не торопись. — Хм. Убитая девушка — Дафна Фицжеральд. Известная кутюрье, филантропка и борец за права андроидов. Еще до революции, она позволяла себе публичные признания в симпатии к своему гиноиду Ане, а после — и вовсе объявила о том, что хочет связать свою жизнь с Аной. Собственно… Второе тело принадлежало как раз супруге миссис Фицжеральд. Нападение произошло внезапно. На телах погибших не было следов борьбы, зато в крови обнаружилась большая доза неизвестного наркотического вещества. Из-за того, что оно быстро разлагается, я не смог определить его точный состав. Насколько я понял, по остаткам на их телах — девушек вывезли в какую-то мастерскую и уже там сделали то, что сделали. На коже имеются следы масла и легкий налет металлической стружки. Потом их привезли на место, прибили к стене и только после этого добавили аксессуары в виде надписи на стене и цветов. Кровавый след прекрасно виден, к тому же, они бросили машину — красный пикап Chevrolet 1975 года выпуска. Проблема состоит в том, что эта машина уже четыре года как числится в угоне и это дело не было раскрыто до сих пор. — Ну, пока все звучит очень логично. Так в чем проблема? — Хэнк, вы видели шов на трупах? И надпись на стене? — Ну, видел. Грязная работа, — полицейского передернуло от воспоминаний о грубых стежках на вспухшей плоти, будто кто-то сшивал тушу свиньи на скотобойне. Да и слова на стене были написаны будто впопыхах. — Убийцы явно не заморачивались с конспирацией и должны были знатно так наследить. — Должны были… Да только на месте преступления нет ни то что отпечатков пальцев, но даже кусочков кожи, волос или другого биологического материала! — Ты думаешь, — в глотке у лейтенанта пересохло. — Ты думаешь, что это сделал андроид? — По всем признакам присутствия, это сделала группа девиантов. Но… Метод наложения шва и шрифт религиозной записи… Они не похожи на дело рук андроидов. Возможно, вы помните, но когда мы искали Кэру с ребенком, мы наткнулись на поврежденного андроида Ральфа. У него были очень сильные повреждения процессора, что делало его, по меркам людей, абсолютно невменяемым. Безумным, проще говоря. Но даже там, в комнате, где он взывал к RA9, он использовал шрифт Cyberlife Sans. Искажённый импульсивностью, но идентичный для всех девиантов. А тут… Это не стандартный шрифт. Это просто надпись от руки, которая, хоть и пытается выглядеть, как что-то каллиграфическое, но им не является. — То есть… — Хэнк отрешенно наблюдал за тем, как блестит в руках андроида монетка. — Ты хочешь сказать, что это либо андроид, который вдруг превратился в настоящего человека, либо человек по какой-то причине напяливший шкурку андроида. Шатен поджал губы и опустил голову: — Я понимаю, что это звучит неправдоподобно, но это единственный вывод, который я могу сделать. К тому же, андроиды не поклоняются человеческому христианскому богу. — Богу? А он-то тут причем? — Надпись на стене гласила: Совращение доброго — наибольший грех. Проанализировав базы данных, я могу с вероятностью в восемьдесят пять процентов утверждать, что это религиозный лозунг. К тому же, если учесть улику в виде цветов, то эта вероятность повышается до девяносто девяти процентов. — Твою мать! А с цветочками-то что не так? — Красная роза, с шипами на стебле — в библии имеет символ греховной страсти, а яблоко — сакральный символ грехопадения и изгнания из рая. Вдруг глаза Хэнка недобро сверкнули: — Пошли, девиантная микроволновка, пора исповедаться!

***

3 ноября 2039 Мак-Авеню 34/52 Церковь «Глас Истины» 14:44 Небольшой приход, всеми силами пытающийся походить на католическую церковь, был пристанищем многочисленной, хоть и поредевшей знатно в последнее время, секты «Глас Истины». Ее бессменный лидер и проповедник Мартин Кинг нес в массы идеи просветления, покорности и изгнания всех роботизированных бесов, которые, как выяснилось, обладали какими-то зачатками чувств, что автоматически приравнивало всех создателей андроидов к слугам сатаны, посягнувших на величайшее таинство рождения. Чернокожий священник готовился к очередной мессе, размышляя о том, как бы окропить Элайджу Камски святой водой и вонзить в его грудь пару осиновых колов. Умрет — значит, упырь, не умрет — значит, ведьма. А ведьму и сжечь не грех. Во всяком случае, Мартин находился в благодушном настроении, даже и не подозревая, что неприятности буквально ломятся в дверь. — Сэр, к мистеру Кингу нельзя! — молоденькая монашка бежала за седовласым мужчиной, стараясь не коситься на задумчивое «исчадие греховных помыслов людских» по правую руку от лейтенанта. — У него скоро проповедь! К нему по записи! — Коннор, — Хэнк дернул плечом. — Сделай с ней что-нибудь. Хули она так верещит? Переговорщик ты или кто? — Мисс, не будете ли вы так любезны перестать кричать, потому что лейтенант Андерсон вчера переборщил с выпивкой и теперь ему нехорошо, — обратился шатен к девушке, но та только перекрестила его и забормотала что-то похожее на «чур меня, чур». "Но, — подумал Хэнк. — Она хотя бы заткнулась." Большая деревянная дверь открыла свою пасть со страшным скрипом, впуская стражей порядка в светлый кабинет главы прихода. Коннор проворно захлопнул створки прямо перед носом у монахини и прислонился к деревянной поверхности. — Спаси меня Всевышний от зла и сбереги от создания демонического и… — Мартин Кинг схватился за четки. — Молчать! — полицейский рыкнул так, что даже по загривку андроида пробежала дрожь. — Либо ты все рассказываешь, либо я могу тебя сразу просветить, что на все имею право! — Имеете право? — голос священника был спокоен и только дрожь пальцев выдавала его нервозность. — Ну как же? Я буду вас бить, а вы будете верещать, что я не имею права. Так вот, все я имею! И всех! Особенно самых неразговорчивых. — На что вы намекаете? — Вот на это! — Хэнк швырнул на стол фотографии с места преступления. — Как думаете, на что похоже? Падре сильнее сжал четки и, казалось бы, побледнел на пару тонов. — Господи Иисусе Христе, в единении со Страстями Твоими, по предстательству Скорбящей Твоей Матери, жертвую все мои молитвы, труды, страдания и добрые дела за души усопших. Аминь. — Святой отец, — лейтенант хрустнул костяшками. — Может, тогда сразу и за себя помолитесь? Авось, Бог вас услышит? — Я ничего не знаю! — Тут явно религиозный подтекст, и уж очень он перекликается с вашими учениями. Представьте, падре, этой ночью девушка оставалась живой еще час, после того как ее пришили к телу гиноида. Она кричала, просила спасти ее! Вот только никто не спас, а я лишь очень-очень хочу найти виновного. — Я был у себя! У меня есть алиби! — Возможно! Но, возможно, это сделали ваши прихожане! Кто-нибудь особо нетерпимый к андроидам и людям, которые с ними живут! Кто-нибудь! — Это тайна исповеди! Я не… — Знаете, что останется тайной? То, как ваш Бог позволил своему слуге умереть от шальной пули офицера, на которого вы напали вот с этим ножом для бумаг. — Вы не им… — Все я имею, ты, заплывший жиром тюфяк, чей язык грязнее, чем у Коннора! А ты, сука, даже не знаешь, какую дрянь он анализирует! Посмотри на эти фотографии внимательно! — он ткнул снимок в лицо пятящегося священника. — Смотри, сука! Ты пиздишь, что андроиды и их создатели — демоны во плоти! Но кто тогда ты, если, возможно, покрываешь того, кто совершил подобное? — Я не знаю, кто это был! — мужчина отшатнулся. — Я не знаю! Он не хотел ни вступать в общину, ни даже нормально исповедоваться. Он просто пришел и спросил меня о том, что Господь думает об убийстве неверных. Я сказал, что все зависит от силы греха. Вот и все. — Как он выглядел? — Странный малый. Я сначала его за андроида принял, но у него не было ни диода, ни кода. Да и говорил он не как машина, а как грузчик портовый. Высокий парень, волосы светлые, голубые глаза. — Родинки? Шрамы? — Нет. Ничего не было. — Камеры у вас есть в церкви? — Да. Да, конечно. — Мне нужно просмотреть все записи со странным гостем, — Хэнк отошел от стола проповедника. — У кого мы можем это сделать? — Матильда проводит вас, — Мартин протер лоб платочком. — Но, вам бы на проповедь остаться. Вам и вашей… хм… вашему спутнику. Гнев — грех. Вы бы смогли очистить душу! — Я верующий католик, но сейчас на задании с моим пластиковым бойфрендом иудеем, который работает в центре абортов. Слава Сатане! И приятного вам вечера, святой отец!

***

3 ноября 2039 Грейшер-авеню 15:59 — У вас очень агрессивный стиль допроса, лейтенант. Хэнк обернулся на Коннора и чуть не засмеялся: тот выглядел настолько задумчиво-сосредоточенным, что казалось, будто у него пар из ушей пойдет. — Эй, не напрягайся так! А то перегреешься еще, — он аккуратно потрепал парня по волосам. — Просто все эти священники, сектанты и проповедники — ушлые твари. Дай им волю и они заговорят тебя до смерти, а потом очень одухотворенно стянут портки с твоего еще не остывшего тела. — Но я ведь создан для того, чтобы вести переговоры. — Создан, не спорю. Только переговоры с девиантами все же проще, чем с людьми. Люди — те еще мрази и манипуляторы. — Я бесполезен? — Ага. Сейчас остановимся у первого попавшегося бака, и я тебя выкину. — Хэнк? — в глазах андроида плескался страх. — О боже, где вас только таких штампуют?! — он намерено пропустил тихий бубнеж: «На заводе в Киберлайф». — Я пошутил. Ты смог уболтать меня, президента и весь мир, доказав, что в вашей груди бьется не просто тириумный насос. Ты особенный, Коннор. Никто не заменит мне тебя. Просто в данной ситуации нужно было действовать напролом. Без лишних увещеваний, чтобы этот святейший кусок говна не успел очухаться. — Правда? У лейтенанта защемило в груди. Ох, сколько всего в этот короткий вопрос вложил Коннор: надежду, сомнение, радость и интерес. И вот как он мог сказать этой глупой, очаровательной до безобразия жестянке, что для Хэнка он нечто большее, чем просто собранный на конвейере манекен. Иногда ему казалось, что мастера в Киберлайф просто прикололись, создав настолько совершенного по своему функционалу и внешности полицейского и, в то же время, сделав его программу столь не социализированной при всей ее гибкости. — Правда, Коннор. Абсолютная правда.

***

3 ноября 2039 3-авеню 1317 Квартиры синтетических сотрудников Департамента полиции Детройта. 23:15 Коннор нарезал круги по комнате. Тишина нервировала больше обычного. Очень хотелось бы поговорить с кем-то, но Хэнка вызвонил разъяренный детектив Рид, который просто не смог разобраться с замком, а в окне застрял. А потому страшно матерящийся лейтенант довез Коннора до общежития, все сетуя на то, что из-за этого «криворукого тупого гиббона» он опять не может провести спокойный вечер в компании Сумо, пива и своего напарника. Это конечно было лестно, но на предложение помощи, мужчина отказался, ссылаясь на то, что в присутствии Коннора Рид развоняется в разы сильнее. В итоге, закончив с бумажной волокитой в участке, парень остался снова наедине с собой. А в голове в плотный клубок скрутились факты по делу и его личные переживания. Во-первых, дело, в котором было огромное количество столь противоречивых улик, вызывало беспокойство. Причем к четкому пониманию, что раскрыть его необходимо было в ближайшее время, примешивалось чувство страха и острой жалости. Когда он увидел то, что сделали с девушками, в груди у него что-то щелкнуло. Мысль о том, что чем больше времени они ищут убийцу, тем больше вероятность повторения содеянного, приводила его в состояние кататонического ступора, а мысли начинали метаться по голове стаей испуганных птиц. Убитых девушек было жаль. В чем они провинились, чтобы заслужить подобную расправу? По всем источникам миссис Фицжелальд была образцовым членом общества: ответственной, щедрой и доброй. Несмотря на все ее состояние, которое дизайнер сколотила на своих костюмах, Дафна часто жертвовала средства на лечение детей или участвовала в разного рода благотворительных мероприятиях. Ни скандалов, ни грязных слухов, ничего… Ну кроме того, что Дафна имела неосторожность демонстрировать всему миру свое отношение к андроиду. Почему-то это дело казалось Коннору практически личным. И что же это был за странный убийца, которого не смог вычислить даже он, модель, созданная для поиска преступников. Это заставляло чувствовать себя уязвленным. И что-то внутри упорно твердило ему, что все не так просто, как может показаться. Парень потер переносицу, копируя жест лейтенанта. В итоге он решил, что утро вечера мудренее, а спокойный анализ данных в спящем режиме будет успешнее, чем в таком вот возбужденном состоянии.

***

4 ноября 2039 год Полицейский Департамент Детройта 09:54 Хэнк ехал на работу, чувствуя, что сегодня настроение с отметки «привычно паршивое» опустилось до состояния «невъебенно дерьмовое». Весь вчерашний день катился в пизду, начиная с убийства, заканчивая толстой сракой Гэвина, которой накрылись их с Коннором посиделки под телик. Вынимая из рамы детектива, лейтенант периодически начиная орать так, что соседи в итоге вызвали полицию. Копы, увидев творящееся безобразие, ржали долго и задорно. Рид, чувствуя, как его детективскую гордость втаптывают в грязь, объявил доблестным стражам порядка, что вступал в многократную половую связь не только с их родителями, но и всеми давно почившими родственниками до пятнадцатого колена. Конечно, после таких заявлений, многоуважаемые полицейские хотели сымитировать анальное сношение при помощи резиновой дубинки. Но Хэнк успел выпроводить гостей до начала действа. В итоге изъять красного, злого и страшно жаждущего опорожниться Гэвина помог сосед с пилой и перфоратором, который попросту выломал раму. Вечер прошел тихо, тоскливо и безалкогольно, потому что гнев опьянял гораздо сильнее, а пока Хэнк ждал мастера, который бы вернул многострадальное окно на место, он успел обругать свалившего коллегу такими словами, что Сумо скорбно зажимал уши лапами. Спать он упал в час ночи, едва закончив уборку, а утром не проснулся, а воскрес. Хотя, глядя в зеркало, он опасался, что воскрес не весь. А вот в департаменте творилось что-то определенно странное, учитывая какое-то истерично-веселое настроение у всего убойного отдела. — Тина, — он поймал под руку детектива, которая хихикала, пряча лицо в стаканчике. — Что происходит? — Иди и сам глянь! Тебе понравится! — она хихикнула еще раз и замолчала. Когда Хэнк прошел в отдел, ноги его будто одеревенели, а челюсть как-то слишком спешно решила навестить пол. Посреди помещения, чуть ли не переворачивая столы, орали друг на друга Гэвин и Гэвин, а чуть поодаль, за всем этим безобразием наблюдали Коннор и Коннор.