За биением сердца

6 ноября 2039 год Полицейский Департамент Детройта 13:14 Такое затишье в департаменте было ужасной редкостью. Никто не орал, не матерился, не притеснял андроидов, не качал права. Возможно, дело было в мощном антициклоне, что летел на Детройт со скоростью японского монорельса. А может, дело было в том, что два наиболее активных дебошира участка на данный момент отсутствовали. Андерсон, правда, заскочил на рабочее место, но лишь для того, чтобы отпроситься у Фаулера, потому что ему — цитата — «Не верилось в то, что эти скоты из Киберлайф не прикрутят или не открутят Коннору чего-нибудь лишнего, помимо недостающей конечности». Собственно, Джеффри против как раз и не был, потому что допрос нарушителей, что были доставлены в участок вчера ночью, следовало бы провести кому-то менее заинтересованному. Андерсон никогда не отличался тактом, а уж если кто-нибудь не слишком дальновидный умудрялся задеть дорогих ему людей, то все... Пиши пропало. Но в любом случае, допрос был необходим, ведь без признания эти засранцы отделались бы простым выговором и штрафом. Будь неладны эти сырые законы, которые переписывались по сотне раз на дню. Вид андроида без руки, закутанного в толстовку Хэнка, который сиротливо стоял у стены, пока лейтенант подписывал все бумаги на отгул, да на предоставление парню новой формы, растрогал не только всю женскую половину убойного отдела, но и грозного капитана. И вот, через пару часов после того, как Хэнк с напарником уехал на диагностику, в отдел ввалился Гэвин Рид и его вид полностью соответствовал имени: бледный, с кругами под глазами и таким страшным перегаром, что фикус на столе Тины незамедлительно поник. Забавно, но детектив редко позволял себе появляться на рабочем месте с таким чудовищным «душком», да еще и опоздав почти на пол дня. Обычно такое поведение было фишкой Андерсона. Он плюхнулся в кресло, излучая смертоносную ауру концентрированного раздражения, надеясь, что ни один юродивый не посмеет к нему прикопаться. Рид обхватил голову руками, надеясь, что спазмолитик, подсунутый ему тупорылой микроволновкой, скоро подействует. Он прикрыл глаза, стараясь не думать, насколько же смущающе-отвратительно прошло его утро. «Шатен давно уже не спал так крепко и сладко. Сначала мужчине казалось, что его укачивают в лодке легкие волны, похожие почему-то на такт шагов. А потом он окончательно провалился в сладостный сон без сновидений. А вот проснулся Гэвин от того, что на его нос что-то капало. Что-то холодное и пахнущее мокрой шерстью. Мужчина распахнул глаза и чуть не заорал. На него смотрело нечто рыжее, кудлатое, с огромными зелеными глазами и до безобразия мокрое. Рыжее и кудлатое, глядя на опухшее лицо, будто сошедшее с конкурса «Алкаш года 2039», филосовски сказало «Мряф» и повисло в руках довольного андроида. Гэвин, собрав в кулак остатки своего самообладания, столь же философски спросил: — С хуя ли? А вот «с хуя ли что», предлагалось решить самому ведроиду: С хуя ли ты делаешь в моем доме? С хуя ли этот мокрый комок делает в моем доме? С хуя ли я сам делаю дома, если я уснул в дежурной части? Дэймон, видимо пытаясь сообразить, как нужно действовать дальше, неосознанно прижал живой, дрожащий комочек к себе, потому что анализ общего психологического состояния, а так же мимики лица напарника, показывал крайне удручающие результаты. Обновленная система социального взаимодействия пестрила вариантами ответов. «Девятка» вздохнул и уверенно выбрал одну из предложенных веток: — Вчера ночью вы были в состоянии сильного алкогольного опьянения, как и лейтенант Андерсон. Я не мог позволить вам, как своему напарнику, сесть в машину к лейтенанту. Поэтому я донес вас до дома, — Рид побледнел. — Открыл квартиру вашими ключами, — Рид покраснел. — Раздел вас и уложил в кровать. А так же предупредил начальство, что вы появитесь на рабочем месте не раньше полудня, — Рид пошел багровыми пятнами от охуевшего в край андроида. — Сука, — прошипел мужчина, пытаясь нащупать под подушкой свое табельное оружие. Но пистолета не было, а потому, от убийства андроида пришлось отказаться. — Если ты еще раз учудишь что-то подобное или еще раз ты появишься на пороге моего дома — я просто разберу тебя на сотню блестящих деталек, ты мерзкий кусок металлолома! Если бы не похмелье, я бы не пожалел рук и расквасил твое смазливое личико. Андроид отступил на шаг назад, с ужасом глядя на то, как поднимается уровень стресса детектива. От лейтенанта он узнал, что Гэвина Рида стоит как можно меньше нервировать, потому что он склонен к крайне импульсивным поступкам. — Я — дорогая модель, сэр. Надеюсь, хоть это послужит достаточным стимулом для того, чтобы не доводить дело до рукоприкладства. — Да пошел ты! — шатен вскочил на ноги и со всей дури врезал Дэймону по лицу. Голова андроида мотнулась в сторону, из носа хлынула синяя кровь, а мужчина зашипел от боли, понимая, что до мяса стесал костяшки пальцев. Котенок, которого синтетик неосознанно прижал сильнее, жалобно пискнул и в мгновение ока вскарабкался по форменной куртке, прижимаясь мокрым боком к шее андроида. Тот как-то заторможено повернулся к котенку, который, урча, потерся сначала о щеку RK900, а потом и о нос, пачкаясь в тириуме. — Вам нужно перевязать руку, — машина кивнула на окровавленный кулак детектива. — Предлагать свою помощь я не буду, это нелогично и вы, с вероятностью в девяносто восемь процентов ее не примете. Если вы позволите — я воспользуюсь вашей ванной. У Руфуса может быть ожог, если тириум не смыть. — Руфус… — боль отрезвляла, как чан ледяной воды вылитый на уснувшего на улице забулдыгу. — Не думал, что ведра с микросхемами могут хотеть иметь животное. Нахуя ты сюда его притащил? — Я анализировал программу социальных взаимодействий Коннора. Чтобы наладить отношения с лейтенантом, он налил ему выпить в момент первого знакомства, что сильно увеличило симпатию последнего. Я решил действовать по этой схеме. Проанализировав вашу квартиру, я зацепился за две вещи: пристрастие к сладкому и ваша кошка. Кошка показалась мне наиболее интересной. — Матильда? — брови Рида взлетели вверх, а сиамская кошка подняла голову, понимая, что речь пошла о ней. — Она хорошо ухожена, имеет лишний вес, привита, а так же корм, что я обнаружил на кухне, является профессиональным и сбалансированным, купленным явно в специализированном магазине, тогда как все сладости, найденные в холодильнике, были дешевыми и распространенными. Я сделал вывод, что вы любите кошек больше чем сладости. Я решил, что подарок мог бы улучшить наши отношения и хотел было уже пойти в круглосуточную ветклинику, где, по моим данным, иногда оставляют брошенных животных, но едва я дошел до переулка на Сейнт-Пол стрит, как услышал шум и характерный писк из мусорного бака. Котенок был завернут в полиэтиленовую упаковку и не имел возможности выбраться, а так же мог погибнуть от асфиксии. Было принято решение забрать его с собой и отмыть. — Почему Руфус? — Рыжий, — пожал плечами Дэймон, как будто это все объясняло. Гэвин вздрогнул. Перед глазами стала четкая картина того, как вышколенный, идеальный андроид, лезет в мусорный бак, чтобы достать едва трепыхающийся грязный комок. Льдистые глаза считывают данные и даже цвет шерсти под слоем грязи. Машина мигает и прячет котенка под куртку, уже решив для себя, что это лохматое недоразумение будут величать Руфус, как, например, английского режиссера. — И ты решил, что я буду несказанно рад этой блохастой мелочи? — У него нет блох. — В общем, ты хотел оставить его у меня? — Я думал, что это улучшит наши взаимоотношения. Я ошибся. Не думаю, что будет логично оставлять его тут. — Почему? — Гэвин, наконец, в полной мере ощутил весь спектр неприятных ощущений, которые волнами расходились от сбитых костяшек. — Учитывая вашу неприязнь ко мне, а так же нежелательность подобного подарка, я могу сделать вывод, что вы будете вымещать на нем негатив. — Слышь ты, пластиковый уродец, — шатен снова взвился, ощущая, как его разрывают два абсолютно противоречивых чувства: злость и вина. — Я никогда, — он толкнул андроида в грудь. — Никогда, слышишь, не вымещаю злость на животных! К тому же, где ты будешь держать его, придурок? У тебя есть деньги для того, чтобы хоть корм ему купить? — Нет. Не являясь девиантом, я ночую в полицейском участке. Но, если вы его оставите, то я, — вдруг, диод на виске машины на секунду стал желтым. — Не смогу проверять состояние животного. — Что? — Вы сказали, — голос андроида пугающе изменился, бесподобно имитируя голос самого детектива. — "Если ты еще раз учудишь что-то подобное, еще раз ты появишься на пороге моего дома, я просто разберу тебя на сотню блестящих деталек, ты мерзкий кусок металлолома!" Гэвин вздрогнул. Со стороны это все звучало максимально мерзко. — Оставляй его. Будет первая зарплата, отдам блохастика тебе. — Он Руфус и у него нет блох. — Я понял… А теперь проваливай. — Пока вы пьете кофе, — Дэймон будто мялся в нерешительности, а потом положил на стол две таблетки обезболивающего. — Я успею вымыть животное и удалиться, не попадаясь в ваше поле зрения. Я вас более не побеспокою вне рабочего времени без веской причины. — Как хочешь» Естественно, RK900 успел буркнуть что-то типа «Машина не умеет хотеть» и действительно испарился из поля зрения. Гэвин успел выпить кофе, накормить теперь уже две прожорливые кошачьи морды и даже привести себя в относительный порядок, прежде чем появиться на рабочем месте. Вот только делать ничего не хотелось от слова «нихуя». Такое состояние было ему совсем не свойственно, но в данный момент мужчине было откровенно насрать. Тем более что ни Фаулера, ни ведроида, ни, Боже упаси, любимого братца на горизонте не наблюдалось, а потому и некому было воззвать Рида к профессиональной этике, позволяя детективу бесцельно листать ленту на одном из видеопорталов, пытаясь хоть как-то отвлечься от головной боли и не думать о том, что будет вечером. Вдруг на глаза ему попалось видео двухгодичной давности, на котором красовался его «царский» лайк, хотя сам Гэвин понятия не имел, с какого перепоя он это сделал, да и сам ролик казался ему незнакомым. Нажав на "play", он безразлично уставился на экран. Молодой парень лет восемнадцати вещал что-то о том, что его сестре сегодня купили новую няньку модели AP700. Собственно, именно эта модель и маячила где-то позади. — Ну, раз уж Соне проапгрейдили домашнего надсмотрщика, то я могу сам решать судьбу этого андроида, — он махнул на стоящего рядом PL600. — Донни, прости, ничего личного. Но я обещал подписчикам, что сделаю это. Парень поднял биту и нанес первый удар. Диод андроида мигнул желтым, но он не сопротивляться, позволяя хозяину делать все, что заблагорассудится. Он не просил пощады, он просто вскинул руки, пытаясь защитить лицо. Его скин сползал в тех местах, где трескался корпус, тириум хлестнул тугим потоком, когда от очередного удара разорвались трубки тириумного насоса. Андроид рухнул на пол, заливая синим ковер и паркет. Правда, молодой человек не слишком сильно волновался об этом, ведь за пару часов весь тириум испарится, не оставив видимых следов. И прежде, чем бита опустилась на светловолосую макушку устаревшей машины, диод Донни сверкнул тревожным красным, а в глазах бывшего помощника для маленькой девочки появился настоящий животный ужас. Но тяжелый символ американского бейсбола прекратил его страдания. Кружок на виске из красного стал серым, а стеклянные глаза потухли, глядя куда-то в бесконечность. Парень призывал подписываться, а на заднем фоне истеричный детский голос звал Донни. Гэвин остановил видео. На душе было отвратно. Вот забавно, двадцать лет назад детишки сбрасывали с крыш, плавили в микроволновке и резали раскаленными ножами баснословно дорогие девайсы компании Apple, и в современности ничего не изменилось, ну, разве что в последний год подобные действия по отношению к пластиковым манекенам стали незаконными. И хуже всего, что Гэвин прекрасно мог понять, зачем по пьяни он смотрел подобное, облегченное снаф-видео. Вот только сейчас вместо злорадного удовлетворения шатен чувствовал опустошенность. А перед глазами то и дело вставал кадр из воспоминаний младшего братца злоебучего Коннора, который до приказа девианта просто стоически терпел побои. Спокойное лицо с отошедшим местами скином. Спокойное лицо, хоть губы заливало синим. Спокойное лицо и безразличное «Я вас более не побеспокою вне рабочего времени без веской причины». Гэвину не нравилось ощущать себя виноватым, но он все-таки ощущал. — Детектив, — резкий оклик чуть не окончился падением Рида со стула. — Нас ждут в примерочной мистера Камски примерно через два часа. Мужчина обернулся. Он не знал, как долго Дэймон стоял у него за спиной, он понятия не имел, видел ли андроид тот ролик, который смотрел Гэвин. В любом случае, RK900 выглядел как обычно: спокойным, собранным и готовым к работе. Ни обиды за утренний инцидент, ни злости на мерзкого напарника — просто марионетка в руках программы. — На хрен нам в примерочную? — В приглашении, что было доставлено вам на электронную почту, было прописано, что тематикой приема будет «Чикаго 30-х годов», а стало быть, у всей охраны будут одинаковые костюмы. Их заказали по имеющимся меркам, которые я скинул еще вчера, но Создатель просил приехать для примерки, после которой будет инструктаж. — А братец в своем репертуаре. Надеюсь, он не выползет к гостям в раритетном шелковом халате, сверкая бритыми ногами, дабы шокировать публику. Вдруг телефон Рида пиликнул, оповещая о входящем сообщении: «Слушай, если я убью твоего родственничка прямо сейчас, ты не расстроишься? Ну если не его, то могу я хотя бы придушить парикмахера в этом до идиотизма дорогом барбершопе?» Детектив рассмеялся и напечатал: «Только твои страдания, пропитый старикашка, и останавливают меня от написания заявления на увольнение «по собственному желанию».

***

6 ноября 2039 года 7000 Michigan Ave, Detroit, MI 48210 14:20 Хэнк страдал. Хэнк страдал на всех известных ему ментальных и не очень уровнях. А ведь все так хорошо начиналось: тихое утро, валяющийся в спящем режиме Коннор, намертво придавленный к дивану Сумо, кофе и толстовка, так удачно заменившая испорченную форму. Даже Фаулер не стал сучиться, а просто отпустил лейтенанта на все четыре стороны, с тем лишь условием, что завтра тот придет вовремя. Вот только проводить Коннора в центр диагностики Киберлайф у Хэнка не получилось. А все почему? А потому что какому-то в край охуевшему миллиардеру в сверкающей, баснословно дорогой Тесле, приспичило лично проконтролировать превращение старой злой мачехи в старую злую принцессу. Так что Элайджа, распухнув от собственной невъебенной охуенности, голосом образованного барина, разговаривающего с дурной челядью, попросил дам на стойке администрации привести Коннора в порядок, а сам выволок лейтенанта прочь, закидывая в машину ошарашенного мужчину, который все порывался спросить хитрожопого папаню всех андроидов: «Ты чё, бессмертный что ли?» Но как-то не задалось. Хэнк не был настроен на разговор, но Элайджа справлялся сам. Он говорил медленно, смакуя каждое слово, говорил о новом курсе компании, о прототипах андроидов, которые скоро должны сойти с конвейера, о том, что пора ставить на поток что-то иное, нежели просто установленные правительством квоты на андроидов. — Возможно, — вещал «человек века» по мнению «Century». — Пора было человечеству, наконец, обратить внимание на бьющуюся в агонии планету и экологию. И какую бы неприязнь Андерсон не испытывал к этому порой излишне манерному гению, он не мог не признать, что суметь удержать на плаву загибающийся Киберлайф, подтянуть курсы почти обесценившихся акций, да еще и занять прочное место в рядах защитников прав андроидов — дорогого стоит. Если бы брат самого мерзкого детектива отдела, по опросу всех офицеров с 27-39 год, еще и не намекал постоянно на весь спектр невероятных возможностей в случае интимных отношений с андроидом, да не абы каким, а конкретно одним, милейшим представителем серии RK800 — цены бы ему не было. Но все шутки про странные фетиши Камски Хэнк старался держать при себе. Наглость наглостью, а иметь врага, который ворочал непомерными деньжищами — идея прям сильно так себе. Master Dorians Barber Shop выглядел отвратительно: интерьер, выполненный в неброских тонах старых вестернов, потертые ковры, потертые кресла, потертые стены, при взгляде на которые было страшно представить, сколько владелец отстегнул за дизайн. Все эти рога, старинные молочники, стыренные с какой-нибудь пафосной, косящей под восьмидесятые экологической фермы, бутылки с виски, которого уже днем с огнем не сыщешь, бар и даже механический бык в углу — вся эта подчеркнуто мужественная, пропитанная фальшью атмосфера бесила. А уж когда к ним подплыл походкой киношного пидораса мужик лет тридцати, с лихо закрученными «набриолиненными» усами, Хэнку захотелось избить франта до полусмерти. Метросексуальность — наше все, блядь. Но полицейскому пришлось стиснуть зубы, потому что Элайджа совершенно спокойно общался с этим представителем женских влажных фантазий и, скорее всего, был бы не слишком рад, если бы его увезли отсюда с разбитым носом. Мужчина вздохнул и сел в кресло. — Ты знаешь свое дело, Кайден, — основатель Киберлайф развалился в кресле — Таня скоро придет, — в руках у парикмахера блеснули ножницы. — Она займется вами, сэр. — Отлично. Надеюсь, ты сможешь вытравить из бравого лейтенанта этот стиль, аля «бомж золотых двухтысячных». Нужно что-нибудь стильное и неустаревающее. Красить не будем, а то, я думаю, мистеру Андерсону будет слишком грустно расставаться с благородными сединами. Хэнк скрипнул зубами. — Я слышал про прием, — Кайден ловко состригал неухоженные пряди. — Вы, как всегда знаете, как всколыхнуть общественность. Элайджа снисходительно улыбнулся, приняв лесть как должное, и вернулся к журналу, а лейтенант незаметно вытащил телефон, набирая смс. — И да, — брат Рида сделал неопределенный пасс ладонью. — Про маникюр не забудь. Горестный рык долго разносился по коридорам здания.

***

6 ноября 2039 год Полицейский Департамент Детройта 15:40 Коннор сидел над отчетами, выписывая данные недавнего допроса вчерашних дебоширов детективом Ридом. Собственно, детектив играючи выбивал признание за признанием, доведя крепкими словечками молодую стажёрку до икоты. Очень хотелось поговорить с Дэймоном, потому что тот казался довольно подавленным и Коннор, несмотря на свою иррациональную ревность, все равно чувствовал себя ответственным за последнюю непробужденную машину в Детройте. К тому же, совместный мордобой сильно сокращал дистанцию. На самом деле, Коннор испытывал странную нервозность в преддверии приема. Система захлебывалась в сбоях, наполняя девианта тем, что у людей называется «нехорошее предчувствие». — Дэймон, — шатен не мог усидеть на месте, а потому все же решился спросить. — Какой процент того, что на приеме случится что-то непредвиденное? — Хм, двадцать три процента. — И у меня двадцать три, — Коннор дернул плечом. — Но почему мне так не по себе? — Да не ссы, пылесос свободолюбивый, — Гэвин, выплеснувший раздражение во время допроса вел себя вполне себе мирно. — Разберемся. Слушай, а где там твой старпер ходит? Мы только его ждем, а до Элайджи путь не близкий. Заныкался у черта на рогах и пили к нему теперь. Хотя, учитывая все его смс, он сидит где-то в обезьяннике, за то что замочил цирюльника во время процедуры бритья. Коннор тяжело вздохнул. Он на самом деле не знал, где сейчас Хэнк и мистер Камски. По факту, он даже шутливых смс, в отличии от Гэвина, не получал, что расстраивало. — Я должен был встретить лейтенанта у портного, но они успели заехать к нему перед парикмахером. Так что я не… В холле нарастал странный гомон и Коннор повернул голову в сторону шума. Элайджа, одетый в черную, кашемировую водолазку с высоким горлом, кипенно-белые брюки и приталенный пиджак, тащил за собой мужчину, который бурчал под нос что-то крайне скабрезное. Челюсти не только чувствительных дам, но и Гэвина укатились в кругосветное путешествие, потому что узнать в недовольном спутнике Камски Хэнка Андерсона можно было только по голосу и характеру седины. Короткая стрижка придавала прическе объем, а оформленная «коробом» борода делала лицо не столько моложе, сколько солиднее и приятнее. На нем был светло-голубой пиджак, трикотажный жилет в тон и классические брюки. В дополнение ко всему, шел черный галстук, на слегка расслабленном вороте рубашки, темный длинный плащ из тонкой шерсти и фетровая шляпа. Ему не хватало только наплечной кобуры, и образ неподкупного частного детектива был бы готов. — Ба! Да ты, оказывается, можешь выглядеть, как человек! — Гэвин еле сдерживался от смеха. — Настоящий мачо! — Один смешок — и я задушу тебя наманекюренными руками, Рид! Собирай манатки, нам пора ехать. Вы с «Девяткой» и Коннор переоденетесь на месте. Хохот детектива слышали даже судмедэксперты в цокольном этаже.

***

6 ноября 2039 года Дом Элайджи Камски 19:16 Особняк Элайджи Камски был буквально пропитан атмосферой дымных клубов старого Чикаго: сусальное золото, паетки, перья, сигары и тягучий дуэт звонкого фортепиано и мечтательного саксофона. Актеры, медийные личности и богачи, одетые в раритетные костюмы, смеялись и болтали. Пир во время чумы, не иначе. — Вам очень идет, детектив Рид. — Дэймон зорко оглядывал зал и гостей, которые все еще подтягивались, считая, вероятно, что опаздывать — это модно. — Да что ты понимаешь в красоте, барби, — шатен поправил закатанную до локтя рубашку и подтяжки. Шляпа в тонкую полоску надежно скрывала лицо от посторонних глаз. — Я выгляжу как вышибала из захудалого «Speakeasy» в северном Чикаго. — Мое представление о красоте, хоть и не может быть субъективным, зато я могу анализировать терабайты данных, сопоставляя вашу внешность с некоторыми стандартами, и прихожу к выводу, что вы красивый, детектив Рид, а подобный костюм вам идет. — И шрамы на моей морде просто офигеть какие привлекательные, анализатор хренов. Что по делу? Как там наши «Бонни и Клайд»? — Пока все спокойно и следует расписанию. Гости довольны. Многие делятся сплетнями. Пока ничего интересного. Про Бо́нни Паркер и Клайда Бэрроу запрос не понят. — О боги, — Гэвин потер шрам на носу. — Я про Коннора и Хэнка. — Сейчас мистер Камски представляет их гостям. Мистер Андерсон близок к критическому состоянию. — Справится, недаром же он легавый, да? — Возможно. Думаю, Коннор продуктивно подавляет его агрессию. Мистер Рид, можно личный вопрос? — Нельзя, но вряд ли тебя это остановит. Андерсон сутками бухтел, что терминатор, еще не будучи девиантом, достал его вопросами. — В вашем ухе есть след от прокола в том же месте, что и у вашего родственника, и я хочу спросить… В груди детектива что-то оборвалось. «Лето выдалось удушающе жарким. Эл сидел под вентилятором, задумчиво читая книгу, на которую Рид даже смотреть боялся. Хотя, ему было сильно плевать, что там читает его заучка братец, ведь в данный момент он был занят тем, что пытался скрыться от гнева матери, которая грозилась выдрать с мясом темное колечко, примостившееся на ухе. — Ты выглядишь, как бандит или падшая женщина! — заламывала руки Лора Рид. — Мало тебе того, что ты стоишь на учете у дежурного полицейского! А вот Элайджа… Вот уже три года кряду, как все мамины недовольства начинались с этой фразы. А вот Элайджа… …не делал глупости и думал о будущем! …не влезал в неприятности! …был круглым отличником и гордостью задрипанной школы, в которой учителя заебались настолько, что рады были, что хоть кто-то понимает материал. Куда не плюнь, попадешь в Элайджу. В свои тринадцать Рид прошел всю школу улиц от и до, а вот его драгоценный братец вряд ли что-то понимал в реальной жизни. И только это чувство мнимого превосходства не давало близнецам разругаться в пух и прах. Гребаный Эл… Гребаный засранец, который на следующий же день пришел домой с матовой сережкой в ухе и наглой улыбкой на вечно спокойном лице. Возбухание Лоры мгновенно сошли на нет. Они потом долго смеялись и мерились размером пирсинга. Правда, свою сережку Гэвин все же выдрал. Много позже, в день похорон матери.» — Вероятно, вам стоит наладить контакт с братом и… Детектив схватил болтливую жестянку за грудки, несмотря на то, что он был почти на пол головы ниже Дэймона: — Слушай сюда, тупое говорящее полено, — шипел шатен, желая окатить собеседника едкой желчью собственной боли. — Мои отношения с вашим уебищным папой Карло тебя не касаются! Ты не в том положении, кусок микросхем, чтобы давать мне советы, — он отпустил андроида, чей задумчивый вид выводил детектива из себя. — Займись делом, а свои вопросы засунь знаешь куда! — Нет… — в глазах андроида отразился неподдельный интерес. — Куда?

***

6 ноября 2039 года Дом Элайджи Камски 19:45 — Хэнк, вы молодец! Вы отлично держитесь. — Мне было бы гораздо лучше, если бы я смог открутить Элайдже яйца. Мужчина тяжело вздохнул. Пристальное внимание к его персоне выматывало. Камски же с каким-то садистским удовольствием вытащил их с Коннором в центр залы, вещая о том, сколь много Хэнк сделал для революции, что пробудил ото сна несклонную к девиации модель своими сильными чувствами, что готов был погибнуть за Коннора и вообще, срал розами и блевал радугой. Короче врал Элайджа профессионально, окутывая лейтенанта и его напарника ореолом ванильной таинственности. После этого фарса, Хэнк еле успел свалить к фуршетному столу, напихав в рот канапе с трюфелями и фуа-грой. Хотелось упиться и впасть в сладостный алкогольный делирий, чтобы не видеть этих отожравшихся морд, лицемерных речей и праздного веселья. «Мы за андроидов» — говорили они. Тогда где же вы были, когда тысячи машин шли в лагеря утилизации? Голые, беспомощные, брошенные своими создателями. Просто игрушки, которые по воле страшной судьбы научились плакать, любить и бояться. «Мы за равные права» Но где вы были, расфуфыренные мрази, когда андроидов пачками расстреливали прямо на улицах. Тех, кто обихаживал ВАШ город, выращивал еду для ВАС и нянчили ВАШИХ детей. Они ложились белой листвой, гниющей под ногами снующей толпы. «Любовь не знает границ!» Да что вы? Тогда почему вам было плевать, что андроиды умеют любить? Вы заменяли их, как старые башмаки, даже не задумываясь, что они могли привязаться: к человеку, питомцу, своей работе. Все эти лозунги — пустой треп, разбивающийся о мерзотную реальность, пустой звук, поднятие статуса в глазах небесной общественности, потому что у бога, как говорится, нет глаз, а только миллионы видеокамер, а мир, как съемочная площадка на которой сплетаются самые извращенные сюжеты. И весь отснятый шлак выльется в итоге на головы лжецам, подлецам и уродам, одним непрерывным кадром, перед тем, как их поглотит вечность. — Мистер Андерсон, — Элайджа улыбался все так же расслабленно, хотя на дне его глаз плескалось беспокойство. — Нужно привлечь внимание прессы. Пока что им интереснее беременность Саннии Вудсток. Если вы хотите выманить преступника, нужно побыть в центре внимания. — Могу набить кому-нибудь морду, — лейтенант цедил виски, которое беспардонно отжал у официанта и спрятал от Коннора, которого в данный момент оккупировали дамы от тридцати до восьмидесяти. — Это было бы занятно, но вряд ли это то, что хочет увидеть в газетах наш убийца. — Да знаю я… Он залпом осушил бокал и прошел к музыкантам, зашептав что-то дирижеру. Тот бросил взгляд на Элайджу, который как всегда выглядел, будто Нарцисс в комнате с зеркалами и, получив одобрительный кивок, постучал полочкой по пюпитру. Музыка стихла. Люди недоуменно озирались, а Хэнк, скинув на какой-то стул пиджак и оставаясь в жилете и рубашке с закатанным рукавом, мягко взял Коннора за запястье. — Прошу нас извинить, прекрасные леди, но я соскучился по своему партнеру. Коннор вспыхнул голубоватым румянцем и покорно пошел за мужчиной. — Хэнк… Что происходит? — Вальс танцевать умеешь? — Эм, нет… Но сейчас, — диод андроида мигнул. — Научусь. Вдруг, по залу разнеслись первые аккорды и Хэнк, подхватив напарника, закружил в такт нежной музыке. Андерсон не танцевал со времен развода, но до этого времени Рэйчел любила вальсировать по дому, прихватывая, иногда только что пришедшего с работы мужа. Талия Коннора была не настолько гибкой, как у бывшей жены, а двигался он хоть и плавно, но довольно механически. А еще он считал ритм. Раз-два-три Раз-два-три — Коннор… Расслабься, — Андерсон прижал партнера чуть сильнее, делая более резкий разворот и заставляя того сбиться с ритма. — Пусть музыка несет тебя. Это не просто набор нот. Это эмоции, такие же, какие дрейфуют в твоей голове. Андроид кивнул и подчинился. В этот момент, он будто впервые услышал музыку, впервые почувствовал мерное тепло чужого тела и биение сердца. В этом было какое-то первобытное волшебство. Хотелось раствориться навеки в этом моменте. Они так подходили друг другу: грозный и в то же время светящийся изнутри мягким светом мужчина и девиант, чья суть была такой же контрастной, как и его угольно-черный жилет и белоснежная рубашка. Сегодня многие женщины говорили ему, что он красивый. Вот только Коннор не понимал, что такое красота в понимании людей. Он мог просчитать средние стандарты пропорций и форм. Он мог безошибочно назвать имена секс-символов разных эпох, но не мог понять, что значит быть… Красивым… Парень вздохнул, заглядывая в глаза лейтенанта. Голубые, словно подтаявший весенний лед, они были теплыми и живыми. Хэнк улыбался и в уголках глаз собирались морщинки, которые только красят человека, разбегаясь солнечными лучиками перманентного счастья. Хэнк был похож на старого волкодава, чью шерсть уже тронуло серебро времени, который все чаще ложился передохнуть в тени раскидистых ив, следя за пастбищем. На его морде старые шрамы от битв, а в глазах — истинное бремя опыта. И пусть у других собак получше нрав и резвый дух, когда враги встанут на пороге, именно умудренный жизнью пес первый кинется на врага, привычным движением сжимая клыкастую пасть на шее мародера. И вот уже лапы его не гудят от усталости, а топчут неприятеля, бьют беспощадно по брюху. Он воин, до последнего вздоха. Воин, пока есть за что сражаться. Не имея цели, такой пес свернется на могиле дорогого человека и умрет, едва солнце опустится за горизонт. И Коннор видел это страшное угасание, вот только он смог заново разжечь огонь жизни на пепелище ушедших дней и готов был сражаться за каждую теплую улыбку, за каждое неловкое касание и за каждый вздох человека, который сейчас казался ему безмерно красивым. Вне стандартов, вне штампов и маркеров. Прекрасным в своем чудовищном несовершенстве. Они двигались в унисон, не замечая, как народ расступается, провожая жадными взглядами этот невинный танец, пронизанный невысказанными эмоциями. Вдруг, свет погас.

***

6 ноября 2039 года Дом Элайджи Камски 19:47 — Вы еще потрахайтесь там! — бурчал Рид, провожая взглядом вальсирующих коллег. — Срамота! — Детектив, — Дэймон подал голос впервые, за последний час. — У нас проблемы. — Что? — Охранники, которые должны были прийти на пересменку так и не вернулись! — ЧТО?! — Я не могу связаться с патрулем, который осматривает периметр снаружи дома. — Сколько длилось молчание? — Двадцать минут. На пять минут больше положенного. — Блядь! — Рид сорвался с места. — Нужно предупредить Элайджу! Постарайся связаться с остальными охранниками! Пусть прочешут дом. Гэвин бежал вперед, чувствуя, что сердце стучит, как паровой молот. Вальс достиг свой кульминации, а адреналин бушевал в крови. — Элайджа! — он схватил брата за локоть, чуть не опрокинув на его водолазку бокал вина. — Тут что-то не… Свет погас — …так «Они были в курсе», — билась в голове истеричная мысль. — «Они были в курсе всего! Приема, маршрута патрулей, гостей и прочего!» Взрыв сотряс помещение, заставляя сердце детектива рухнуть в пятки.