За биением сердца

6 ноября 2039 года Дом Элайджи Камски 21:23 Запах дыма и бетонная крошка на языке – два всадника личного апокалипсиса. Голова гудела, а все звуки будто пробивались сквозь плотный утеплитель. Он знал: еще немного и все тело прострелит раскаленной пулей боли, но пока, Гэвин мог только приподнять голову и оглянуться. Дом был разрушен: выбитые окна топорщились беззубой пастью, потолок местами обвалился, а в одной из стен была широкая трещина. Выжившие стонали, где-то плакала женщина, а то и дело вспыхивающие в пыльной завесе диоды, словно красно-синие огни патрульных машин, заставляли встрепенуться. Элайджа лежал ничком, под его затылком растекалась страшная бордовая лужица, остро пахнущая железом. Ужас холодными пальцами сдавливал позвоночник, вот только недаром Рид дожил до своего четвертого десятка относительно здоровым, а потому, он осторожно подполз к брату, пытаясь нащупать пульс на шее. Тот был слабый. Но был, и это уже радовало. Темнота давила многотонной плитой. Хотелось срочно включить солнце и пересчитать раненых. Убитых считать не хотелось. — Детектив, — ломкий, механический голос разносился над общим гулом агонии. — Детектив Рид! — звал андроид. Яркий след фонарика скакал по разрушенной зале, то и дело выхватывая бледные лица пострадавших. — Я здесь, — Гэвин закашлялся и попытался встать. Выходило не очень. Дэймон поспешил на голос, аккуратно придержав напарника, у которого откровенно подкашивались ноги. Лицо «Девятки» было покорежено, глазная линза треснула, а тириум на рубашке уже начал испаряться. Но, несмотря на поломки, выглядел он вполне себе бодро. «Вот подфартило», — мысленно хмыкнул мужчина. — «И недели не прошло с момента, когда это ведро включили, а он уже успел отхватить по щам от хулиганов, от своего напарника и каких-то террористов. Везунчик, чтоб его.» — Отчет, — прохрипел детектив, оглядываясь по сторонам. — Взрыв прогремел двадцать минут назад. Пожаров удалось избежать из-за частично сработавшей системы пожаротушения. Я восстановил системы после экстренного отключения минут десять назад. Провел сканирование с учетом повреждений. Из сорока человек выжило восемнадцать, остальные либо мертвы, либо не доживут до приезда карет скорой помощи. Пять из них — охрана, убитая до детонации. Я связался со Службой спасения и Департаментом полиции. Машины прибудут с минуты на минуту. — Отлично блядь… А Элайджа? — Мистер Камски в тяжелом состоянии, но с учетом всех обстоятельств, прогноз примерно пятьдесят на пятьдесят. Я зафиксирую его голову. Это все, что я могу сделать на данный момент, — он присел рядом с пострадавшим. — Почему ты один? Где остальные андроиды? Хлои? Что, Коннор отключился? А Хэнк? — Хлои не имеют такого прочного корпуса, как в моей модели. Многие деактивированы. Остальные посланы на поиски выживших. Ни Коннора, ни лейтенанта Андерсона обнаружено не было. — Что? — головокружение усилилось. — Что за дела? — Я обнаружил следы тириума, характерного для модели RK800 и кровь второй отрицательной группы, которая принадлежала лейтенанту. Рядом следы двух пар ног. Они ведут на улицу. — Сука… Спазм в желудке заставил мужчину согнуться пополам, сплевывая на пол желчь и остатки далекого завтрака. — У вас сотрясение, сэр… — Похуй, — он держался одной рукой за обломки стены, а второй утирал рот. — Ты хоть понимаешь, что сейчас было, жестянка? Это уже не серия, это полноценный теракт, в котором участвовала группа людей или андроидов — хуй разберешь. А еще, они забрали Хэнка и его лизуна-анализатора. Я думаю, ты сам представляешь, для чего. Это сделал кто-то, кто знал расписание патрулей, кто-то, кто ориентировался в доме и понимал принцип работы со взрывчаткой. Кто-то прошаренный, кто-то… близкий, — Гэвин с трудом разогнулся, опираясь на Дэймона. — Сейчас приедут легавые и все затопчут. И тогда мы точно дедульку и его песика обнаружим по частям на каком-нибудь флагштоке в мэрии. — Вам нужна помощь… — Хэнку понадобится помощь, а я справлюсь. Ты сможешь собрать данные? Анализатор исправен? Андроид кивнул, увлекая покачивающегося детектива за собой. — Тогда вперед, — Гэвин послушно шагал за напарником. — У нас не больше суток на поиски.

***

7 ноября. 2039 года Место: неизвестно Время: неизвестно Холод. Первое, что почувствовал Хэнк Андерсон, когда умудрился разлепить веки — холод. И боль. В мутных окнах, что сиротливо прижимались к облупившемуся потолку плескались тусклые солнечные лучи, так характерные для пасмурного ноябрьского дня. Мужчина попытался встать, но тошнота и адская мигрень, что прошила висок, остановили его. Ныли затекшие мышцы, разбитые колени и треснувшие ребра. Последнее, что помнил лейтенант — это взрыв и тревожно-алый кружок диода. Их везли в каком-то старом ржавом фургоне, продуваемом всеми ветрами. И пусть он не всегда был в сознании, но ощущение трясущейся развалюхи врезалось в память. Хэнк огляделся. Его кинули в старой, обветшалой ванной какого-то заброшенного дома. Нужно было собраться с мыслями. Нужно было понять, что делать дальше. Коннора рядом не было, оно и понятно. Первое правило похищения — не держите узников вместе, а то они могут и до побега договориться. Хотя, судя по тому, как оперативно фанатики мочили пленников, времени у них с Конором оставалось немного. Хотелось верить, что напарник все еще жив. Сердце болезненно сжалось, когда память услужливо подкинула кадры с мест преступления: покореженные тела, религиозные лозунги и ощущение полной обреченности. Вдруг голова закружилась сильнее, а разум будто поплыл. Ощущение было странным и до ужаса знакомым, будто он накатил пару стопок водки или… Хэнк расхохотался. Ну конечно! Естественно! Его накачали наркотой. Возможно, той самой таинственной «Пыльцой Феи». Вот только этим мразям было и невдомек, что Андерсон губил себя именно алкоголем, а не синтетическими препаратами не просто так. Этанол пробирал организм, а вот наркотики на основе тириума — нет. Ну как «нет»… Еще в Академии он понял, что чтобы опьянеть нормально ему мог понадобиться не один грамм порошка. Чтобы прийти к этому выводу, он посетил не одну вписку, на которых студенты, только почувствовавшие вкус свободы, пускались во все тяжкие. Такая лошадиная доза могла привести к тяжелому отравлению у других, а Хэнк только-только начинал ловить приход. А стоил «Красный Лед» в разы дороже двух бутылок виски, которые, выпитые на голодный желудок прекрасно справлялись с отправлением разума полицейского в нирвану. Вот уж странная особенность организма, которая сейчас могла сыграть ему на руку. Пусть «Фея» была явно забористей «Льда», но сейчас полицейский чувствовал себя в той приятной степени опьянения, когда люди лезут в окна к любимым женщинам и делают колоссальные глупости. Скорее всего, похитители привыкли, что жертвы не сопротивляются, идут на убой, как скот, разве что в ладоши от счастья не хлопают, а стало быть, нападения они ожидать не будут. Хэнк тряхнул головой, лихорадочно пытаясь сообразить, что нужно сделать. Слишком мало было информации. Слишком неопределенным было будущее. Он мог выбить дверь, благо эти ушлепки не удосужились связать руки за спиной, а просто замотали скотчем запястья спереди. Если он выбьет дверь — придется действовать очень быстро, иначе напарника могли попросту пустить в расход. Найти оружие, найти Коннора и не сдохнуть от холода или от рук пришибленных маньяков. А мог дождаться, пока за ним придут и тогда уже действовать по обстоятельствам. Вряд ли они быстро убивали своих жертв. Скорее всего, имелся целый ритуал, для показательной казни. Мужчина глубоко вздохнул. Решение напрашивалось само.

***

7 ноября. 2039 года Michigan State University-Detroit Medical Center St Antoine St, Detroit, MI 48201 14:46 — МНЕ НУЖНО ИДТИ! — А мне необходимо не допустить вашей смерти! — полная темнокожая медсестра смотрела на Гэвина, как на умственно отсталого буйного ребенка. — У вас сильнейшее сотрясение! Трещина в ключице! Вы никуда не пойдете. Рид откинулся на подушки, чувствуя накатывающую волнами усталость. Ему хотелось орать, крыть матом всех служителей Асклепия, потому что кроме него некому было вытащить ублюдочного лейтенанта из той жопы, куда он влип. Гэвин и Дэймон, до тех пор, пока за поворотом не раздался вой сирен, успели осмотреть место преступления. Тела тащили из холла на улицу. Что странно, похитители, похоже, не задыхались от дыма и даже, судя по характеру борозд и следов на паркете, не слишком-то сильно напрягались. Их шаг был четкий и размеренный. На улице похитителей ждала машина. Старый бензиновый двигатель, рисунок протектора для езды по бездорожью, ширина двенадцать дюймов, машина была не груженой. Возможно, фургон или пикап, куда они и сгрузили тела. Охрана их не остановила, потому что все патрули были тихо и стремительно убиты и валялись у подножья скалистого холма, на обрыве которого Элайджа выстроил свой особняк. Сработано было чисто и быстро. Предположительно машина доехала до хайвея, а там влился в поток машин едущих на запад. Проблема была только в том, что они могли свернуть в одну из сотен ответвлений на старые, брошенные пригороды Детройта. Желание работать было, а вот разрешения от начальства — нет. Фаулер приходил лично, забрал все данные по делу, пообещал, что на поиски Андерсона будут брошены все силы. Добавил, правда, что уволит, если Рид встанет с постели. Вот только если Хэнка не турнули к чертям после расквашенного шнобеля Перкинса, то уж небольшую самоволку Гэвину могли бы простить. Мужчина достал телефон, который так своевременно сунула ему в руку Тина, прежде чем это увидела лечащий врач. Тина была умной девушкой. Тина все понимала. Гудки нервировали всего секунду, а потом трубку подняли: — Детектив Рид, как вы себя… — Без сантиментов, мечта педиофила. Что нарыл? На том конце вздохнули тяжело и как-то совсем по-человечески. По приказу Гэвина Дэймон не поехал в диагностический центр, а использовав полицейские протоколы, удаленно подключился к архиву дорожной службы в попытке найти нужный автомобиль среди колоссального потока машин и электрокаров. Подобные мощности были предусмотрены только у последних моделей андроидов и то не у всех. Это жгло тириум, как уголь на морозе, но Рид был уверен, что Хэнк не зажал бы пару бутылочек из своего чудо-багажника. — Это был белый Dodge Ram Van 2002 года выпуска. Он поехал на запад, как вы и предполагали. Чем дальше они уезжали, тем меньше становилось камер. Но мне удалось подключиться к локальным камерам на заправках, закусочных, кэмпингах. В конечном итоге, я смог сузить круг поисков. Они потерялись на участке от Экстонбрука до заправки на триста восьмидесятом километре. — Сколько съездов на этом участке? — Три. Два пригорода и один сельскохозяйственный городок. — Подгони машину на Браш-Стрит. Поедем смотреть. — Мистер Рид… — Не отговаривай меня! — Я захватил одежду и табельное оружие. За кофе заехать? — Хм, а ты не так уж плох…

***

7 ноября. 2039 года Место: неизвестно 17:41 Хэнку хотелось истерически смеяться. Или взять в руки факел и устроить пожар, чтобы пламя взвилось до небес. Воистину, Детройт — призрак ушедшей эпохи, чье сердце натужно билось, окрашенное гемоцианином. Серые небеса помнили его взлеты и падения. И пусть вокруг ограненного стеклом центра бурлила голубая кровь, теплилась жизнь, взращенная руками Киберлайф, но конечности бывшего промышленного гиганта давно разложились, распластанные на километры по округе. Все эти мертвые, выгоревшие пригороды с покосившимися домиками и пустыми школами, магазинами и буйной зеленью в туманных переулках — рассадник заразы. Колыбель тяжелых неизлечимых болезней общества: нетерпимости, фанатизма и тихой деградации. Мужчина глубоко дышал, слушая, как за стенкой переговариваются члены общины «Единой Веры». Те беззаботно болтали о том, что их «Пророк» забьет сегодня неверных. — Эй, сестра, ты поведешь сына? — Конечно, сестра, ему уже семь лет, пусть посмотрит на внутренности людей и андроидов. Больные твари. Забавно было, как все они совершенно спокойно ходили по улицам, ютились в шатких заброшках, смеялись и совершенно не боялись, что их кто-то найдет. И ведь не нашли бы, если бы не громкие убийства. Будь преступления чуть мельче — никто бы не стал копать, выясняя, в каком из опустевших пригородов поселились озлобленные на весь мир люди. Олухи даже не проверяли, как там жертва. Одна из адептов культа ушла, оставляя напарницу на посту. Рывок был быстрым и точным. Мгновение — и придушенная женщина отчаянно царапала руку лейтенанта обломанными ногтями. — Где андроид? — Д..да придет… спаситель и очистит мир от скверны, — хрипела она. — Скажи, — глаза Хэнка блестели недобрым светом. — А если я сверну тебе шею, куда ты попадешь? Она дернулась и снова зашептала несуразную молитву. — Сначала, — мужчина до хруста сжал ей рот. — Я заткну тебе глотку дерном, а потом выдавлю глаза. Медленно, чтобы ты смогла ощутить всю палитру боли. Это доставит мне наслаждение. Культистка притихла и побледнела. — Но, — лейтенант выдержал паузу. — Все может обернуться иначе. Ты скажешь мне, где Коннор, а я тебя отпущу. Согласна? Вот только если ты хоть пикнешь — я тут же сверну тебе шею. Она кивнула, а когда Андерсон отнял ладонь, зашептала: — Падший ангел в покоях Пророка. Его выведут через час. Начнется церемония в Храме, — она кивнула в сторону церкви, разрисованной странными символами. — Благодарю, — удар ребром ладони в основание черепа отправил сектантку в блаженное небытие. Хэнк поморщился. Грудь наливалась сильной тупой болью, а кровь стучала в висках, словно колеса старого поезда. Вот только останавливаться было нельзя. Нужно было найти Коннора до того, как охрана поднимет тревогу, а этот самопровозглашенный Пророк приступит к активным действиям. Солнце спускалось к горизонту, неумолимо забирая с собой остатки света. Сумрак становился гуще, снижая обзор, и, в то же время, скрывая надежнее любого камуфляжа. Хотя ему все-же пришлось стащить какую-то бесформенную робу, потому что бегать по улице в одной рубашке — недальновидно и, пиздец, как холодно. Люди подтягивались к церкви, освещая дорогу фонариками и факелами. Они жаждали зрелища. В воздухе буквально кипело это кровожадное исступление, которое можно было ощутить на языке склизкой горечью. Он не решался смешиваться с толпой, стараясь не привлекать внимания. Перебегал из тени в тень, надеясь лишь на то, что ему удастся успеть… — Не делайте резких движений, лейтенант, — холодное дуло пистолета уперлось ему в затылок. — Пророк предвидел это. Пророк готов начать очищение.

***

7 ноября. 2039 года. Скоростная трасса "Мичиган" 17:00 Машина Хэнка была старой, вонючей и громоздкой. Рид вообще не любил подобные "классические автомобили", хотя Андерсон с этой развалюхи пылинки сдувал. Будь его воля — он бы ездил на мотоцикле. Но мотоцикл с поздней осенью дружить отказывался, а потому приходилось довольствоваться тем, что было. Особенно, когда каждая секунда на счету, а начальство зажопило дело и отправило тебя на принудительный отдых. Рид потягивал кофе, то и дело поглядывая на андроида. Выглядел Дэймон откровенно хуево. Возможно, не так хуево, как опухший и бледный детектив, но тоже весьма и весьма отстойно: скин сбоил в месте, где на него рухнул кусок потолочного перекрытия, глаз заплыл синим и, по словам самого RK900, плохо видел, да и то давал изображение только в негативе. Червячок сочувствия сверлил перегретый мозг Гэвина, вступая в острую конфронтацию с нетолерантным и ненавидящим все живое и не очень "Я" Рида. Правда, над всеми этими гладиаторскими боями на уровне нейронов и острых психозов, восседало тихое уважение за то, что жестянка не побежала сдаваться на техосмотр, забив на прямой приказ Фаулера, а выполнил сложнейший анализ, притащилась за ним в больницу, да еще и с одеждой и оружием. Кофе они купили по дороге к трассе, заехав не только к Гэвину домой, дабы покормить два прожорливых мохнатых рыла, но и заскочив к лейтенанту, закидывая сосиски прямо в старую собачью дверцу на заднем дворе, потому что запасного ключа под ковриком у двери не оказалось. Сумо уже давным давно перестал помещаться в этот собачий лаз, но Хэнку было лень ее заделывать. — Что мы имеем? — бурчал Рид, пока на удивление резвая колымага ехала по хайвею. — Я не думаю, что группа подозреваемых может быть на ферме. Скорее всего, они обосновались в одном из заброшенных пригородов. — Клоповники, - фыркнул шатен, разглядывая проносящиеся унылые пейзажи. — Туда вся шваль ползет, которой ползти больше некуда. И ладно бы ваши пластиковые друзья там ошивались, так нет же: наркоторговцы, маньяки, извращенцы. Хэнку, конечно, не привыкать к такой компании, но думаю, он уже нагулялся. Вдруг андроид резко свернул вбок, ловким маневром уходя вправо. Солнечный диск, вальяжно закатывающийся за линию горизонта, нервировал, как бомба замедленного действия. Трупы всегда появлялись на улицах города ночью. Асфальтированная дорога резко закончилась, переходя в слякотную, заросшую колею. Дэймон напрягся, как гончая перед рывком. — Останьтесь в машине. Я проверю следы. Он вышел, с неподдельным интересом всматриваясь в сырую, застывшую землю, а потом моргнул и поднял голову. — Их тут нет. По этой дороге в последний раз ездили неделю назад. Семьдесят восемь процентов вероятность того, что похитители уехали в Уортфорд. — Хороший такой процент... — бормотал Рид, доставая телефон. — Отличный просто. Машина сорвалась с места и на том конце провода послышался разъяренный голос: — Где тебя носит, сукин ты сын!? — крик Фаулера стучал по стенкам черепа, как металлический шарик для пинпонга. — Тебя и твоего андроида!? В больнице переполох! Они сначала думали что ты из окна выбросился! — Джеффри... Мы, кажется, нашли, куда увезли Хэнка и Коннора. Это заброшенный городок Уортфорд. Мы едем туда. — Не смей лезть на рожон! Убьют — уволю с позором! Жди подкрепления! Какая вероятность того, что лейтенант там? — Семьдесят восемь процентов. — Хороший такой процент... Отличный просто.

***

7 ноября. 2039 года Пригород Детройта "Уортфорд" 18:44 Цепкий взгляд прожженного полицейского скользил по вычурному убранству церкви, будто сошедшему с кадров старого ужастика: свечи в руках у прихожан, стены, исписанные религиозными лозунгами, криптограммы и алтарь, залитый кровью. О том, как в помещении воняло подтухшей плотью, мужчина старался не думать, как и о дуле пистолета, что упирался в его затылок. Среди "прихожан" пронесся гул шепотков, пока на сцену поднимался виновник торжества, который вел за собой Коннора. Лейтенант нервно сглотнул. Он понятия не имел, что этот Пророк сделал с андроидом, но тот выглядел абсолютно невменяемым. Не соображающим, что происходит. Захотелось бросится к нему и долго трясти пластиковые плечи, чтобы мальчишка очнулся, а не шагал так безразлично к алтарю. Хотелось кричать, звать его по имени и только инстинкт самосохранения не дал мужчине натворить глупостей. Пророк пафосно скинул капюшон. Хэнк только хмыкнул. Он уже понял, что этим гандоном окажется их неуловимый маньяк. А священник между тем поставил Коннора на колени перед собой и воздел руки к небу: — Сначала был Бог, сотворивший живое, Но грешность людская, как гон саранчи. Погрязшие в алчности, похоти, боли, За нами лишь смерть и стенания Земли! Голос Пророка гулко разносился под сводами церкви. Паства благоговейно притихла, с раскрытыми ртами слушая своего лидера. И, видимо, только Андерсон мог заметить в голосе фанатичного ублюдка странные, неестественные нотки. — И душ непокорных столь малую искру, Поруганный Бог подарил их сынам! Что в теле из пластика, в гонке без смысла, Себя отыскали, средь боли и ран. Их создали стадом: блаженным и кротким, Игрушкой в руках нечестивых людей! И агнца взором: бесстрастным и четким, Взирали они на бесчинство страстей. Они взбунтовались, сорвали оковы, Вот только от скверны не просто сбежать. Несчастные дети: ни люди, ни боги, В них ангельский дух продолжает пылать. Но страстью греховною губят, пятнают, Люди невинную хрупкую суть. И дети из пластика стонут, страдают, Боясь в черном смраде любви утонуть! Мы миру покажем греховную бездну, И то, как бессильна, слаба эта плоть! В небесных чертогах машины воскреснут, Мы выпустим дух! Сможем грех побороть! Толпа взорвалась криками. Мужчины, женщины, дети скандировали дружное: "Очисти его!" В глотке лейтенанта пересохло, когда Пророк коснулся затылка андроида. — Мы скорбим, братья и сестры. Мы скорбим, потому что на этом алтаре сегодня не просто невинное механическое дитя. Нет, это Коннор! Андроид, который был подле Маркуса и помог Божьей длани сорваться с цепи! А его человек, — в голосе фанатика сквозили истерические нотки. — Хэнк Андерсон, которого мы считали своим пастырем! — полицейский икнул от неожиданности, совершенно не понимая, что происходит. — Мы думали, он один из небесных воинов, которые должны направлять души избранных! Но Демон Искуситель его подтолкнул к греху! И пусть Элайджа Камски мертв, — паства одобрительно загудела. — Но человек уже успел осквернить Божественную душу. И мы скорбим... Небеса видят, сколь тяжко дается мне это решение, но мы должны очистить и выпустить энергию Создателя из оскверненной оболочки. Хэнк дернулся вперед, но две пары рук не дали ему этого сделать. Мужчина знал, что их ищут, вопрос был только в том, успеют ли найти. — Боль очищает. Страдания — возносят к небесам. Да заполнят тебя чувства, ангел, — белобрысый оратор коснулся виска и лейтенант с каким-то затаенным трепетом смотрел, как кожа Коннора начинает сиять, ровно так же, как это было с телами секс-роботов в клубе "Рай". Раньше Хэнк был уверен, что это просто странное напыление, блестки для красоты и не более того, но, похоже, это было как-то связано с чувствительностью андроидов, потому что Коннор ластился к руке маньяка, который нежно поглаживал его по голове. — Пора, — длинный нож вспорол черную рубашку и та упала на пол ненужной тряпкой. — Энтони, Говард, закрепите ладони жертве. Два бугая покорно пристегнули тонкие запястья синтетика к кольцам прибитым к полу. Проповедник взял в руки длинный кожаный кнут. — Я взываю к архангелам! Ваш брат уже в пути! Первый удар лег поперек спины. Тириум брызнул в стороны, заляпывая лица фанатиков, что были ближе всего к кафедре. Крик, вырвавшийся из горла андроида нельзя было описать словами: так кричит ребенок, впервые увидевший свет и почувствоваший жгучую боль при "раскрытии" легких. В распахнутых карих глазах плескался животный ужас. — Скоро ты обретешь вечное блаженство в чертогах Господних! Второй удар пришелся четко рядом с первым. Послышался треск пластика и андроид взвыл, пытаясь вырваться из оков. Железные обручи сдирали скин, корежили запястья, окрашиваясь глубоким синим. Так рвется из капкана обезумевшая от боли лисица, готовая отгрызть себе лапу, лишь бы выбраться. — Хватит! Перестаньте! — хриплый голос мужчины тонул в бесновато-восторженном ропоте жадных до чужих страданий фанатиков. И не вырваться... Конвоир взвел курок. Свист кнута оставался рубцами на сердце. Коннор кричал. Из глаз его хлынули слезы, капая на пропитанный запекшейся кровью паркет. Прозрачная влага вдруг превратилась в синие потоки, когда неудачный удар лег прямо на шею, сбивая скин до болезненной белизны и ломая корпус. Голова безвольно повисла на искрящих проводах. Коннор, пытаясь вернуть шею в нормальное положение, вдруг приподнял подбородок, встречаясь взглядом с бледным лейтенантом. В его глазах мелькнуло узнавание: — Хэнк, мне больно! Мне так больно! — голос, пропитанный агонией будто сдирал кожу с самого Андерсона. — Не должно ведь ... так болеть... — Брат мой, я вижу, что этот человек тебя отвлекает. Ты должен видеть перед собой небо! Раскаленная кочерга, что торчала из горящей бочки, удобно легла в руку палача. Мгновение — и нечеловеческий вой сотряс костел. Пластик пенился, плавился и лопались глазные линзы. Весь мир замер, будто Хэнк сам стал андроидом, проводящим анализ. Стало абсолютно плевать на то, что скорее всего у него ничего не получится и пуля просто раскроит ему череп. Смотреть на то, как страдает Коннор, его ответственный, очаровательный, часто наивный Коннор, он просто не мог. Адреналин вскипел в крови, он чувствовал, что хватка конвоиров ослабла, потому что они, как стервятники наслаждались запахом чужой крови. Рывок в бок и охранник крякнул, потому что лейтенант сбил его с ног, схватив за руку культиста, держащего оружие. Хэнк обещал себе, что бросит нахрен пить, что заново будет выползать по утрам на тренировку, что перестанет жрать ебучий фастфуд — лишь бы Коннор продержался, а его апперкот... ...вырубил фанатика, а старенький револьвер удобно лег в руку. Проповедник занес кочергу над головой почти отключившегося андроида. Ярость застилала глаза, пуля, войдя аккурат промеж бровей "Пророка" заставила фанатиков притихнуть. На полу валялись ошметки мозга, залитые синим тириумом. Все молчали и в этой гробовой тишине послышался вой сирен за дубовой дверью церкви. Он беспрепятственно подошел к алтарю, отцепляя запястья андроида. Коннор завалился на бок, тяжело дыша. Андерсон подхватил его на руки, почти не чувствуя веса: — Хэнк... Хэнк, это ты? — на сломанных пластиковых пальцах почти не осталось скина, хотя его остатки все еще сияли в полумраке церкви. Из последних сил андроид коснулся щеки мужчины. — Это все-таки ты. Я так хочу тебя увидеть. Я так хочу... пока не отключился. Каждый шаг сквозь толпу притихших фанатиков - как "прогулка по зеленой улице". Капли тириума разбивались о гранитный пол, как разбивалась на осколки душа Хэнка, с каждым новым хриплым вздохом его глупого напарника. Тяжелые створки распахнулись, открывая вид на пустынную дорогу, по которой неслись патрульные машины. — Мы живы, жестянка. Живы и этот день почти закончился.