За биением сердца

8 ноября. 2039 года Michigan State University-Detroit Medical Center St Antoine St, Detroit, MI 48201 12:15 Запах стерильности был почти невыносим. Больница всегда пахнет больницей, и не важно, для кого она: для людей или андроидов. Хэнк Андерсон беспомощно откинулся на спинку стула, стараясь прогнать тошноту и нервозность. Последние двенадцать часов стали для него настоящей пыткой: начиная со сцены в церкви, заканчивая разговором с врачами. Все еще фантомным «послевкусием» ощущалась на руках тяжесть безвольного пластикового тела. Там, в заброшенном пригороде, его радовало только одно: что Рид приехал на его бензиновой малышке, да еще и не один. Пока опергруппа ловила разбегающихся, словно тараканы, сектантов, а Фаулер координировал ситуацию, периодически покрикивая на Рида и Хэнка, Дэймон вливал в Коннора остатки тириума. Тряская машина службы спасения была больше похожа на катафалк: никто ничем не мог помочь Коннору, который бездвижным телом лежал на носилках. Ладонь лейтенанта крепко сжимала холодные пальцы, казавшиеся без скина совсем хрупкими — надави сильнее, и раскрошится вся эта болезненная белизна. Андроид скулил от боли так, что даже Гэвин заткнул себе в задницу все едкие комментарии, что роились в его дурной голове. Изначально техник хотел убрать чувствительность рецепторов, но RK900 остановил его, предположив, что это приведет к мгновенному отключению программы. — Люди после пережитого стресса засыпают, — тихо вещал Дэймон. — Вероятно, с девиантами происходит нечто подобное. Программа уйдет в цикл перезагрузки, но из-за сильных повреждений она просто не включится обратно. А потому единственное, что позволил себе сделать андроид — немного снизить восприимчивость рецепторов. Хэнк, не переставая, рассказывал напарнику дурацкие истории из его полицейской карьеры, стараясь отвлечь того от боли. И даже Гэвин, завернутый в противошоковое одеяло и почти задремавший на плече личного тостера, вносил какие-то свои дополнения, потому что понимал, что темнота — это страшно. В темноте прячутся монстры. Не те, которых форсят в глупых супергеройских фильмах и отрыжках научной фантастики. Нет. Эти твари всегда прячутся во тьме сознания, рычат, скалят клыкастые пасти, упиваясь тишиной и потаенными страхами. У тебя же есть страхи, маленький оловянный мальчик? Конечно есть, недаром девианты теперь причислены к разряду альтернативной формы жизни. И в маленьком процессоре тоже беснуются гончие мыслей: рвут, терзают, отнимают плоть от костей обрывками чувств и воспоминаний. И Хэнк пытался заглушить панику в груди у напарника, отвлечь, позволив дотянуть до госпиталя. Вот только в больнице не стало легче ни на йоту. Упирающегося Гэвина уволокли в палату, не без помощи Дэймона, который пытался внушить импульсивному детективу, что подобное пренебрежение здоровьем недопустимо. Коннора увезли на экстренную диагностику, а вот лейтенанту ничего не оставалось, кроме как курить в неимоверных количествах, вызывая неодобрительные взгляды посетителей больницы, ведь никто уже лет сто, а точнее, в последний пяток лет, не курил обычные, смолящие едким сизым дымом сигареты, перейдя на электронные имитаторы и вэйп. Экология катилась в пизду, а табак был дорог и нерентабелен. То ли дело сладко пахнущая жижа с чистым никотином! Вот только единственное, на чем Хэнк предпочитал не экономить — это свои привычки. А потому и закупал блоками сигареты, стоило им только появиться в магазине. Когда-то давно, он читал, будто Фрейд утверждал, что курящий человек, зафиксировавшийся на оральной стадии развития, подсознательно хочет сосать хер. Судя по тому, что происходило вокруг — все хотели сосать облегченный кибер-хер, а сам лейтенант так и больше других. Но Хэнку было плевать, что он мог задеть чьи-то слишком нежные чувства мерзким запахом. Ему нужно было успокоиться, а бухать в медицинском учреждении — не комильфо. Фаулер нарисовался часов через восемь, когда Хэнку хотелось только одного: капельницу с кофеином и пару кубиков антидепрессанта внутривенно. Капитан выглядел крайне взволнованным: — Хэнк, я тут без значка, — мужчина потер переносицу. — Тело вашего сектанта не доехало до участка. Его изъяли до того, как судмедэксперт успел его осмотреть. — ФБР? — ФБР. Пришли, поздравили с раскрытием дела, сказали, что увезли труп «пророка». Бумажками закидали, будь здоров. И это с учетом того, что вся операция была спонтанной, — капитан выглядел невероятно уставшим. — Странно. Видимо, там все гораздо сложнее, чем на первый взгляд, — Андерсон хмыкнул. — Будем копать. — А стоит? — Помнишь, как вообще начиналась та операция в далеком двадцать седьмом? — Убийство девушки, которая оказалась связана с наркоторговцами. — Да, тогда, как мне помнится, дело тоже хотели прикрыть, свалив все на обычную уличную поножовщину. Капитан Сандерс тогда сказала, что сработало профессиональное чутье. Вот и сейчас, Джеффри, я жопой чую, что тут что-то нечисто. К тому же, — в глазах полицейского загорелся недобрый огонек. — Ты сам видел, что эти твари сделали со своими жертвами. Что они сотворили с Коннором. Я найду, откуда руки растут и эти руки пообрываю. — Как капитан полиции я должен отстранить тебя от дела. И Гэвина и андроидов. Но, возможно, вдруг окажется так, что у Коннора с детективом Ридом выпадет оплачиваемый больничный до одиннадцатого числа. А вам с Дэймоном подпишут заявление на отгулы по уходу за больными. Ну и естественно, ты совершенно случайно узнаешь, что пароль доступа к рабочему компьютеру — имя моей внучки. — Зачем, Джеффри? Если узнают — тебя попрут с работы. — Ты не знал, но у меня был андроид. Да и как ты мог узнать? Мэнди, моя внучка, родилась спустя месяц после смерти Коула, а с тех пор ты ни разу к нам не приходил. Ты и в себя-то приходил через раз. Ну, я и купил одного из этих «блондинчиков», PL600, потому что на работе пропадал сутками, а жена и дочка совсем из сил выбивались. Эрин и Сара на Брайана нарадоваться не могли. Стирка, готовка, уборка — все было на нем. А они зато могли больше времени дочке и внучке уделять. Он добродушный был. Рыбок любил… — Хэнк вздрогнул, вспоминая, с каким восторгом Коннор рассказывал, как спас радужного лялиуса на своем первом задании. А Фаулер продолжал. — Ну, тогда-то я просто думал, какого черта он постоянно на аквариум пялится, да все новых и новых рыб добавляет? Я даже ревновал к Брайану, порой раздражался, что внучка к нему тянется охотнее, чем ко мне. А потом, когда заварушка эта с девиантами началась, я струхнул не на шутку. Жена и дочь отдавать Брайана не хотели, все думали, куда бы спрятать его, чтобы бучу переждать. А знаешь, что я сделал? Я дождался, пока он приготовит ужин, расскажет Мэнди сказку, отутюжит белье и увел его. Довез до первого расстрельного отряда. Он тогда так посмотрел на меня, будто и правда был девиантом. «Пожалуйста, позаботьтесь о хозяйках», — говорит, — «И не забывайте кормить рыбок». Я и отъехать не успел, как его изрешетили пулями, потому что попытался помочь какому-то калеке из стандартных садовников, у которого началась истерика. Дома сказал, что он сам ушел. Не хватило сил признаться. А через четыре часа президент объявила отмену директивы на уничтожение, — мужчина потер лицо. — Эрин до сих пор ждет, что он вернется, раз теперь девианты — члены общества. И как ей сказать, что его убила моя поспешность и желание найти самый легкий путь? Я уже подвел того, кто мне верил, а потому я не стану торопить тебя в этом деле. Ты и сам разберешься. Единственное, о чем прошу — будь осторожен. Вдруг дверь палаты отворилась и к ним вышла одна из механо-сестричек. — Мистер Андерсон? — Это я, — мужчина весь подобрался, ощущая, как воздух искрит от напряжения. — Мы провели диагностику вашего напарника. Повреждения очень сильные. Особенно беспокоит процессор, слоты памяти и интегративные системы, которые обрабатывают сенсорную информацию. При соприкосновении глазных яблок с раскаленным металлом, произошло не только внешнее, но и внутреннее оплавление черепной коробки. — Что вы хотите этим сказать? — Самым оптимальным вариантом будет перенести память этого андроида в другое тело. Я понимаю, что закон запрещает подобные переносы, но это чрезвычайный случай, к тому же, пациент является государственным служащим. Так что можно запросить… — Я не хочу ничего запрашивать, — Хэнк сжал кулаки. — Перенос памяти сотрет его личность. Я видел подобное своими глазами! Это будет уже не Коннор. — Но, возможно, со временем его поведенческие и психологические реакции восстановятся. — А есть еще варианты? Любые варианты, которые бы не превращали моего напарника в жестяную болванку с набором знаний без эмоционального окраса?! — Всего один — мы можем попробовать заменить поврежденные части, не касаясь системного наполнения. — И в чем подвох? — В том, что ваш андроид в таком случае, скорее всего, будет дефектным и мы не можем предугадать, в чем именно будет заключаться «дефектность». Ну и стоить такая процедура будет в районе двадцати тысяч. — Ого, — Фаулер присвистнул. — Это половина годового оклада. — Процедура будет крайне трудоемкой. Нам необходимо будет буквально по крупицам пересобрать все, что можно починить, а так же заказать новый корпус, потому что старый негоден для использования, из-за рассеченной спины. Все детали будут отлиты на заказ из-за особенностей внутренних повреждений. Какое решение вы выберете, мистер Андерсон? — Я напишу вам мой номер счета. Верните мне напарника. — Откуда такие деньги? — в глазах Фаулера затаились недоверие и интерес. — Скажи, как много серьезных покупок я делал в последние пару-тройку лет, не считая галлонов этанола и собачьего корма? — Хэнк хмыкнул, глядя как лицо бывшего одногруппника искажается сомнением. — Вот и я о том же. Раньше я вкалывал, чтобы обеспечить стабильность своей семье, но, как ты помнишь, в последние годы от семьи остался огрызок в виде Сумо. А ему ни машины, ни шубы с косметикой не нужны. Вот и получилось так, что зарплатный счет пополнялся быстрее, чем расходовался. А вообще, я планировал, наконец, выиграть в лотерее с револьвером. А мертвецам деньги без надобности. Зато теперь будет возможность потратить их во благо. — Рад, что Коннор вытащил тебя из петли саморазрушения. — Ага… Осталось только вытащить его самого.

***

8 ноября 2039 года Сильвестр-стрит 14:23 Дэймон летел вперед, слушая непрекращающееся бухтение программы. Он — боевая машина экстра класса, идеальный детектив, в котором было улучшено и исправлено многое, что делало RK700 и RK800 уязвимыми и, в какой-то мере, хрупкими из-за того, что им в приоритет ставилась легкость и маневренность, не могла справиться с крупным биологическим объектом, отличающимся повышенным слюноотделением и двигательной активностью. А ведь его модель могла выдержать выстрел из дробовика без фатальных повреждений. Андроид с тихой обреченностью бежал за резвящимся сенбернаром, прекратив бессмысленное сопротивление. Зато у него было время на анализ сложившейся ситуации. RK900 плохо понимал людей, с которыми приходилось работать. Но оно и не мудрено — ведь понимание не было заложено в его программу. У него была цель, были установки, были приемы для выполнения поставленных задач — так почему же его дефектный, девиантный предшественник, его создатель и порой лейтенант Андерсон поглядывали на него с какой-то затаенной жалостью? Сколько бы он ни анализировал — он всегда приходил к выводу, что машины во многом превосходят людей: сила, скорость обработки информации, направленность специализаций и иерархия. Все это делало андроидов не в пример продуктивнее людей. Хотя, в данный момент он ощущал некую несостыковку, что вызывало странную рябь программы. Мистер Андерсон, которому, по хорошему, следовало бы идти домой и отдохнуть, а не отказываться покидать больницу пока проводилась диагностика повреждений Коннора, встретил Дэймона около палаты детектива Рида. — О, Ди, тебя то мне и надо! — мужчина запустил пятерню в седую шевелюру. — А то уж и не знал, где тебя искать. — Я тут, — андроид наклонил голову, проводя сканирование. — Чтобы как можно деликатнее сообщить детективу, что дело с участием секты закрыли без вашего ведома, а тело необычного священника было передано непосредственно ФБР. — Ого, ай да Фаулер! Все успевает, — восхищенно присвистнул лейтенант. — И рыбку съесть и на хуй сесть. И со мной поболтать и тебе смс отправить. Слушай, ты ж не девиант, а я не твой хозяин, так что ты можешь не выполнять мои приказы, но у меня к тебе срочная просьба. — Какая просьба, лейтенант? — Сумо. У меня дома сенбернар, которого на улицу не выводили уже часов тридцать, если не больше. Ты даже не представляешь, какая это катастрофа. Ты не мог бы смотаться ко мне домой и покормить да выгулять старичка? Коннор еще до девиации справлялся, так что не думаю, что с этим будут проблемы. — Конечно, лейтенант. Но сперва я донесу официальное распоряжение до детектива. — Вот и ладушки, — мужчина хлопнул андроида по плечу и вложил в руку связку ключей. — Это я Коннору хотел отдать. Хорошо хоть с собой взял. Корм на столе, а поводок в коридоре. И да, как только Гэвин опять сбежит из больницы — скажи, чтобы тащил свой зад ко мне. У нас код «Печенька». Причем с позволения Джеффри. — Печенька? — Расскажу как-нибудь потом, парень. Проследи, чтобы Гэвин опять в окно не вышел. Прошлый раз он сбегал с осмотра, имея не слишком серьезные ушибы и сорвался с пожарной лестницы. Сломал ногу. Дэймон кивнул, поборов желание сказать, что мистера Рида следует к кровати ремнями привязывать. Он не знал, как относиться к столь импульсивному и склонному к агрессии напарнику. Хотя, разговор с детективом прошел на удивление мирно. То ли тот просто устал, то ли все дело было в лошадиной дозе успокоительного, что циркулировала в кровотоке шатена. Гэвин лишь буркнул, что если он заявится вечером, а Андерсон будет в стельку, то он ему «печеньку» в жопу затолкает. В конечном итоге, Дэймон вызвал такси, что несло его в серые окраины Детройта, которые пропахли смрадным духом разлагающегося общества. Дом Андерсона был похож на хозяина: низкий, неухоженный и серый. Но стоило только ключу повернуться в замке, как несчастную машину смел вихрь из шерсти, лап и слюней, который кинулся к первому попавшемуся кусту, чуть ли не по-человечески заворчав от облегчения. И слава всем богам, что навороченный робот-детектив успел закрыть дверь, прежде чем накинуть поводок на справляющего нужду пса. Потому что как только собака почувствовала привычное давление шлейки, она рванула вперед с просто нечеловеческой скоростью, утягивая за собой сотрудника полиции. И вот теперь пес гулял, носился за голубями и пытался схватить пастью снежинки, с невиданной силой таская за собой слабо упирающуюся железяку. А андроид, выбираясь из очередной застывшей лужи, все размышлял, как это так: пропитый алкоголик, имеющий долю лишней подкожной клетчатки, страдающий гепатозом печени, гастритом и гипертонией, вероятность смерти которого в ближайшие пять лет с учетом естественных причин составляла страшные шестьдесят три процента, мог справиться с большой, грузной собакой, а RK900 не может? В конечном итоге, запутавшись в поводке и неприятно приложившись коленными шарнирами о парковую скамью, Дэймон обреченно вздохнул, поднял на руки семидесятикилограммового питомца лейтенанта и потопал домой, делая пометку, что кошки определенно эргономичнее.

***

8 ноября. 2039 года Michigan State University-Detroit Medical Center St Antoine St, Detroit, MI 48201 18:46 — Ты либо помогай, либо поди нахуй! А свалиться — так я и без тебя свалюсь! — Гэвин чувствовал, как ветер треплет его волосы. Внизу смердящей змеей хрипел грязный переулок, выла на разные голоса привычная вечерняя пробка, а вот детективу Риду очень хотелось жить. Причем жить, по-возможности, сохранив себя любимого в целости и сохранности. Пару часов назад доктор Дженкинс, недовольно поджав губы, сообщила, что ему придется провести в стационаре целых два дня. На лице у уставшего врача читалось отчетливое — «Опять ты?!». И на самом деле, Рид почти смирился с ситуацией и готов был для разнообразия даже вежливо поваляться бревном на белых хрустящих простынках больничной койки. А потом пришел тостер и вякнул о том, что сраные федералы перехватили дело. И не просто дело, а почти раскрытое дело, которое чуть не угробило девиантную Хэнковскую железяку, драгоценного братца и его самого. Но если потерю первых двух он готов был принять, то вот себя любимого было жалко. Естественно, он сбежал, как только медсестра свалила за пачкой салфеток. Хотя уж чего чего, а предусмотреть то, что с седьмого этажа, в одних больничных подштаниках спуститься будет ой как проблематично он не мог, а потому чуть не свалился вниз с межэтажного карниза, когда соседнее окно распахнулось и из него высунулась голова андроида. — Прошу вас, забирайтесь внутрь, потому что шанс того, что вы упадете и разобьетесь, почти шестьдесят процентов. — Мне твоя статистика не помогает, пень пластиковый, — детектив судорожно вцепился в шероховатый камень стены. Он медленно подбирался к окну, в котором, как стояк в узких джинсах, торчала пресная морда Дэймона. — Позвольте… — сильные руки обхватили мужчину за плечи, одним мощным рывком втаскивая в помещение. От того, чтобы не завопить, Рида спасла только ладонь андроида, сжавшая рот шатена. RK900, видимо, просчитал в своей голове стопроцентную вероятность истерических криков бабуина в исполнении сотрудника полиции, потому и решил принять меры на свой страх и риск. Риск был просчитан, но кто-то просто плох в математике. А потому Гэвин без зазрения совести вцепился в руку робота. Тот лишь глубоко вздохнул, думая о том, что порой такие рутинные вещи, как «погулять с собакой» или «сопроводить человека из одной точки в другую» на деле оказываются целым приключением с непонятными последствиями.

***

8 ноября 2039 года Фишер-стрит 1236 Дом Хэнка Андерсона 20:30 Мужчина откинулся на диван, чувствуя, как звуки джаза затягивают его в монотонный нуар, превращая жизнь в набор черно-белых кадров, с выкрученной контрастностью. Блеск объектива слепит — и размашистая подпись осталась на электронном чеке, запуская шорохом банкнот шестеренки чьей-то жизни. В глазах Хэнка застыла странная эмоция, превратилась в лед, полыхая неизведанным доселе блеском. Что стоят эти разукрашенные бумажки, в сравнении с дыханием машины? Кто знает. Вспышка, что вылавливает лица людей из темноты — и доктора уже пропустили мужчину в палату, где слишком яркий свет раскрашивает адским контрастом всю изломанную фигуру свернувшегося на кушетке андроида. Ни скина, ни одежды на нем не было. На диагностике Коннора отключали, но теперь все системы запустили вновь, потому что во время процедуры машина должна оставаться в сознании. Это позволит среагировать гораздо быстрее, если что-то вдруг пойдет не так. Рассеченную спину и шею стягивали грубые скобы, под которыми пульсировали трубки, наполненные живительной синевой. Искореженная верхняя часть лица парня почти утратила сходство с человеком, вот только это не делало его отталкивающим. Белый пластик, потертый, треснутый, оплавленный, практически сиял в жестком свете ламп. Тихий вздох вырвал его из странного оцепенения. — Как ты? — голос мужчины будто заставлял воздух дрожать. Пульсировать невидимой рябью. — Хэнк? — Коннор встрепенулся, оборачиваясь на источник звука. — Да, — ноги будто приросли к полу. — Это я. Понимаю, что вопрос идиотский, но все же, как ты? — Я не вижу, не могу нормально анализировать, не помню, как выглядят многие предметы… Как выглядите вы, — в интонациях робота было что-то обреченное. Надтреснутое. — Даже осязаю не так, как должен. Техники ничего не говорят по поводу моего функционального состояния и мне страшно от этой неизвестности, — он притих. Молчал и Хэнк, не зная, что сказать и чем помочь Коннору. Это молчание затягивалось и в какой-то момент губы поломанного андроида задрожали: — Хэнк? Хэнк, вы еще тут? — он иррационально протянул руку вперед, будто пытаясь что-то нащупать. — Не оставляйте меня в тишине. Диафрагма играет с резкостью, а лейтенанту хватает одной секунды, чтобы плюнуть на советы всех техников разом и коснуться протянутой руки, чувствуя, как горечь и волнения разъедающей жижей вспениваются в крови, застревая комом в глотке. Руки Коннора не тугая лоза, но оплетают в разы крепче. Щелчок затвора — и Хэнк будто застыл недвижимым истуканом в вечности, прижимая к себе содрогающегося от напряжения андроида. — Тебя починят, мелкий засранец. И суток не пройдет, как ты встанешь на ноги. Ну, я на это надеюсь. Я же повешусь к чертям собачьим в компании тех двоих. Собственно, они так и сидели, вцепившись друг в друга, до тех пор, пока техник не выпроводил Андерсона восвояси. Вдруг в дверь постучали, выдергивая лейтенанта из размышлений. Хотя, постучали — это мягко сказано. В дверь долбились с такой силой, будто там находился румынский спецназ, а в доме у Хэнка хранилась гора кокаина. Хотя, вероятнее всего, это Гэвин отбивал ритм головой Дэймона.

***

8 ноября 2039 года Фишер-стрит 1236 Дом Хэнка Андерсона 20:55 — Сумо, фу! — Хэнк пытался оттащить собаку от вяло отбивающегося андроида. — Что ты за существо такое? Когда хозяин домой возвращается — тебе плевать с высокой колокольни, а этих двух братцев шарнирных — так излизать не можешь. — Отлично! — Гэвин потер шрам на переносице. — Походу, теперь каждая псина в городе любит андроидов. А мне что делать? — Кажись, ничего, — мужчина сдался, позволив собаке жевать штанину форменного костюма Киберлайф. — Давай к делу, старикашка. Что мы имеем для того, чтобы ФБРовцы утерлись? — Постойте, — Дэймон активными почесываниями разморил собаку, которая положила большую голову на его колено и забавно пыхтела. — Лейтенант, вы обещали, что расскажете о том, что значит «печенька». — Ах, это, — Гэвин расхохотался. — Ну, давай, Хэнк, расскажи этой микроволновке, что ты сотворил с федералами еще до сломанного носа Перкинса. — Да рассказывать-то нечего, — мужчина фыркнул и почесал затылок. — В тридцатом году у меня отняли дело о серийном убийце. Федералы до странного быстро хотели дело свернуть, а у меня орган чуя зудел от напряжения. Чтобы добыть информацию мне нужно было их как-то отвлечь и добраться до архива. Я попросил Тину угостить гостей из Нью Йорка печеньем с лекарством. Вот, в общем-то, и все. — И все? — детектив непрезентабельно хрюкнул и расхохотался. — Да зрелище, когда два агента дрались за единственную работающую туалетную кабинку, вошло в легенды! С тех пор любое проявление неуставного расследования, в котором замешаны ФБР называется «печенькой». — И вас не уволили? — андроид с интересом разглядывал от души хохочущего Гэвина. — Нет, — Андерсон прикрыл глаза. — Возможно, именно потому, что я нашел-таки убийцу. Им оказался тот самый федерал, который курировал это дело. Ему это не слишком понравилось. Он что-то там орал, но за бронированным стеклом его было плохо слышно. А теперь к нашим баранам, — мужчина плюхнулся на диван, рядом с коллегой. — Дэймон, что нам известно? — Самое первое, это сама секта Истинной Веры. О ней практически ничего нет в интернете, кроме упоминаний в разных, несвязанных друг с другом контекстах. Судя по тому, сколько в ней было участников — этот режим молчания кажется нелогичным. К тому же, на многих сайтах была произведена чистка и форматирование некоторого количества данных. В разные дни, но не раньше октября. Напрашивается всего один вывод: скорее всего, раньше агитация новых членов активно шла в интернете, но потом всю информацию стерли, непосредственно перед терактами. Если сейчас и ведется какой-то набор новых послушников, то это происходит, скорее всего, по закрытым каналам. — Странно, что ты говоришь о секте в настоящем времени, — Гэвин качнул ногой, задумчиво вертя в руках телефон. — Хотя, уж больно слажено эти суки разбегались. Будто крысы знали, куда валить. — Ну, — Хэнк усмехнулся, — Это мы еще проверим. А пока меня интересует этот их Пророк. И то, что в его башке были провода и настоящий живой мозг. Никогда такой дряни не видел. Что-нибудь можешь сказать по этому поводу? — Мне не хватает данных, — андроид мигнул диодом. — Но у меня есть кое-что, что может быть интересным. Это мне передал Коннор в машине скорой помощи. Воспоминание. Видео абсолютно неразборчиво. Понять что-то конкретное не представляется возможным, но вот аудиодорожка вполне читабельна. Воспроизвести? — Валяй! — Гэвин даже подался вперед. — Ты прекрасен ровно настолько, насколько я мог себе представить, — Дэймон говорил голосом Пророка, который Андерсон запомнил до тошноты хорошо. — Словно ангел, спустившийся с небес. Покорный, восхитительный, но, увы, запятнанный. Не волнуйся, сейчас я не сделаю тебе больно, — помехи иногда перекрывали звук, но все равно слова воспринимались вполне отчетливо. — Нет–нет. Я не похож на человека, осквернившего тебя. Лишь подобные мне, рожденные в соитии плоти и благословенного металла, могут касаться вашей небесной сути, не боясь запачкать. И твое сознание будет шире, чем ты можешь себе представить. — Фу блядь, фу нахуй! — Рид скривился так, будто заел содержимое желудка муравьеда с молодыми ростками съедобных лиан лаймом. — Еще немножко и я бы подал ему копеечку на церковь. — Надо было суке сначала яйца отстрелить, — Хэнк чувствовал, как в груди ворочается что-то живое, темное и очень злое. Он попытался взять себя в руки. — Но… мы таки получили зацепку. Эта скотина сказала «подобные мне». Стало быть, есть еще, как минимум, один такой… А вот шут его знает кто. — Киборг. — Чего? — Киборг, говорю, — детектив очертил руками в воздухе нечто, напоминающее то ли женскую фигуру, то ли орган соития. — Ну как в старой научной фантастике. Робокоп на максималках! Может, он эксперимент Киберлайф и сбежал от них? А может, это суперпроект русских! Или… — Так, стоп! — Андерсон помассировал виски. — Несмотря на безумие твоих предположений, это нужно проверить. — Вот пусть Дэйзи и проверяет! Зря что ли его собирали? А я домой и спать. — Ага, валяй, и андроид пойдет с тобой. — Это нахрена? Мозги пропил, господин старший по званию? — шатен весь подобрался. Разве что не ощетинился, как обиженный кот. — А с того, что ты свалил из больницы. У тебя и так с головой нелады, а тут, я опасаюсь, будет развод и девичья фамилия. Так что пусть Дэй за тобой присмотрит. Подгузники тебе менять не надо, но вот проследить за тем, чтобы ты не сдох во сне — это будет кстати. Ну еще он проследит, чтобы ты завтра с утра был как огурчик. Нужно осмотреть место преступления. — Сам мудак и разносол, — фыркнул полицейский, всем своим видом показывая, что он мог бы лейтенанта нагнуть хоть сейчас, но проявляет уважение к его немытым сединам. — Кстати, так для справки, пароль к доступу капитанского компьютера «Маргарита», — Хэнк пропустил слова шатена мимо ушей. — Как отстойный бабский коктейль? — Нет, как внучку Фаулера. А теперь валите на хер из моего дома! Завтра работать будем как в далеком двадцатом году, раз уж Коннор в ремонте, а Дэймон займется интернет-серфингом. Тряхнем стариной. — В мою сторону не тряси только, — хохотнул мужчина, натягивая теплую куртку. Когда дверь закрылась, отсекая ржач Рида, Хэнк устало окинул глазами пустую темную кухню. Нестерпимо хотелось напиться, чтобы унять странный тремор сердца, потому что эта аритмия отдавалась в голове до боли знакомым чувством, которое мужчина крайне не хотел идентифицировать. В конечном итоге, лейтенант решил отложить все волнения на завтра, а организм, измученный стрессом и недосыпом предпочел отключится в ту же секунду, как голова Хэнка коснулась подушки.