За биением сердца

9 ноября. 2039 года Пригород Детройта «Уортфорд» 6:09 — Слышь, вот ты мне как эксперт-ксенофил скажи: это, блядь, нормально, что киберлайфовский недевиантный японский туалет на ножках мне сегодня весь дом вылизал? Благо, не как на месте преступления, но все-таки. Он погладил, хм, нижнее белье! На кой-черт он это сделал? Моей сраке все равно, сколько складок на трусах, потому что они призваны скрывать куда более важную складку. А этот кибер-дятел как вякнет: «Теплые — они приятнее». Да я чуть не сдох. — Расслабься, — Хэнк прятал в усах улыбку, боясь спровоцировать напряженного, как пружина, детектива. — Коннор тоже так делает. Однажды он за ночь пересчитал, сколько волосков на Сумо. Они так калибруются. Так что пока Дэймон не начал сдирать обои и протирать под ними пыль — все нормально. — И сколько же волос на твоей блохастой псине насчитал этот умник? — Гэвин едва заметно улыбнулся. На самом деле, утро выдалось не таким уж и мерзким, хотя и очень ранним. То ли дело было в том, что он под строгим взглядом «Железного Дровосека» выпил все нужные препараты и после крепкого сна у него тело болело в пределах нормы, то ли в том, что впервые за последние месяцы у него на завтрак были не покупные пончики и стаканчик мерзкого растворимого кофе, а пышные панкейки с канадским кленовым сиропом, идеально круглые, но подгоревшие с одного края, потому что чьи-то мозги не сразу въехали, что на старой плите не равномерно распределяется жар. Тупое ведро смотрело на темную пригаринку с таким непередаваемым удивлением, будто ему сказали, что приготовленные точно по инструкции блинчики могут сгореть. Ой… Погодите-ка! Собственно, в данный момент настроение Рида поднялось с отметки «невъебенно дерьмовое» на пару пунктов, а посему он абсолютно не был против околодружеской болтовни с лейтенантом. К тому же, его реально заинтересовало, сколько волос на теле огромного Хэнковского быка, которого некоторые кинологи имели неосторожность назвать собакой. — Четыре миллиона пятьдесят семь тысяч пятьсот. И это без подшестка. — Во дает, — Гэвин откинулся на спинку. — Надеюсь, Дэйзи такой хренью страдать не будет, иначе Матти его сожрет. — Думаю, у него есть чем заняться, — Хэнк приглушил дальний свет, сворачивая на проселочную дорогу. — В любом случае, очень надеюсь, что ему удастся выцепить отчеты о деле с компьютера Фаулера, да найти упоминание о технологии, по которой собрали нашего «святого отца». В противном случае — мы в жопе. — Пф, да мы всегда в жопе. Где-то больше, где-то меньше, но срака всегда стабильная. Теперь к проблемам тупых людей добавились проблемы тупых андроидов, причиной которых выступают, вот неожиданность, тупые люди, — предчувствие чего-то нехорошего вдруг сдавило виски. — А помнится, было время, когда я мог набить морду и тебе, пропитый мудень, и любому манекену, что осмелился бы громко дышать в мою сторону. А сейчас что? — Ну знаешь, я вот помню те времена, когда связка домашний телефон-интернет что-то значила, а порнуху мы передавали на флоппи дисках. Восемьсот килобайт данных с картинками голых женщин, Гэв. Проще было бы купить журнал. — А пока вы бежали за журналами, вас мог растоптать мамонт, я понял. — Да суть в том, что я… — вдруг мужчина насторожился и слегка приоткрыл окно. — Ты чуешь? — Тянет, — шатен невольно поежился. — Гарью. Нехорошее предчувствие детектива оправдало себя полностью, когда, наконец, показались первые признаки пригорода. Почему признаки? Да потому что весь район был сожжен дотла. Свет фар выхватывал из сумрака кривые остатки того, что некогда было стенами домов. Обуглившиеся каркасы поднимались вверх сломанными клыками древнего чудища, обожженный бетон и камни почернели от копоти, пепел мешался со снегом, окрашивая сугробы в серый. — Да твою же мать, — Хэнк вышел из машины, осматривая то, что еще сутки назад было вполне удобоваримыми остатками поселка, кишевшего сектантами. — Вероятность от одного до десяти, что это просто несчастный случай? — Хм, дай подумать, — Гэвин пнул чадящую головешку. — Пожар полыхнул не раньше десяти часов назад. Все уже остыло. Никто огонь не тушил, судя по тому, что от домов остались одни фундаменты. Сгорел пригород, а вместе с ним и почти все следы пребывания тут сектантов и улики. Приплюсуем сюда ФБР, разбежавшихся, как крысы фанатиков, отсутствие патрульного, который, по идее, должен был находиться тут во время начала пожара и вызвать помощь. Ставлю сотку, что все это просто совпадения. — Блядь, сюда бы Коннора, — Хэнк твердым шагом направился к единственному более или менее сохранившемуся зданию: к бывшей церкви. — А что патруля не было… Так это ж не наше дело, а доблестных федералов. Мда, дома-то поджигали специально. — Да это и ежу понятно. Так что теперь? Что ищем, мистер Андерсон? — Хоть что-то. — Резонно. Двое мужчин медленно шли вдоль улицы, ежась от предрассветного колкого холода. Солнце еще не спешило подниматься на затянутый облаками небосвод, но тьма все равно медленно, но верно превращалась в мутную вязкую серость, которая окончательно рассеется только после того, как в восемь часов из-за горизонта появится первый проблеск небесного светила. Церковь покореженным трупом смотрела на пришельцев пустыми глазницами окон. И этот взгляд, устремленный в пустоту прошивал душу, шепча заунывную мантру о пролитой крови, криках боли и агонии потерянного времени. Все это осталось тут немым воплем, отпечаталось навек в сырости камня, в разложившейся морали, в сумасшествии помыслов, в глазах машины, страдающей за грехи рода людского. It's in the pills, that pick you up. Хэнку хотелось плеваться. Выдрать из головы понимание того, каким же хрупким оказался андроид, что на раз раскидывал спецназовцев, орал на подозреваемых так, что дребезжало стекло в допросной и с легкостью мог поднять вес, втрое превышающий собственный. Беспомощность — страшнее смерти. Она превращается в остекленевший, застывший в вечности взгляд единственного ребенка, которого с головой накрывают белой простынкой, она слышится щелчком перевернувшегося барабана, опять стоявшего на пустой каморе, она оседает фантомным привкусом тириума на языке при виде размазанного по автостраде тела тупого андроида, рванувшего навстречу несущемуся потоку машин во имя программы. Она — в свисте плети и объятиях на краю больничной койки. В церкви удушающе воняло горелым, хотя, по идее, запах должен был подвыветриться. — Коннора вывели оттуда, — лейтенант посветил фонариком в заваленный обгоревшими перекрытиями проход. — Я бы глянул, где там обитал этот набожный говнюк. Гэвин пожал плечами и начал разбирать завалы. Что бы там про него не пиздели в участке, щетина, потертая кожанка и спортивные кроссовки — были отнюдь не признаком его метросексуальности и хорошего вкуса. Бриться он периодически забывал, благо, не зарастая до состояния Хэнка Андерсона, кроссовки были самой практичной обувью для любого полицейского, а куртка действительно осталась у него со службы в армии и потертости на ней были не искусственные, а самые настоящие. Хэнк громко чихнул, ногой выбив особо длинную обугленную доску. Копоть оседала на бороде и неприятно щекотала нос. Путь был свободен, хотя, как выяснилось, от церковной пристройки тоже мало что осталось. Плохо скрываемое разочарование шипучей кислотой бурлило внутри лейтенанта, как вдруг Гэвин насторожился. — Смотри, — шатен выцепил лучом фонаря небольшую нишу под полуразрушенной лестницей. Под ней слой золы был тоньше, из-за того что пролет лестницы защищал её от обломков и догорающего дерева, а потому можно было заметить легкую неровность, образующую прямоугольник, на которую обычный человек не обратил бы внимания. Скорее всего, от жара сама крышка деформировалась и стала более заметной. — Думаешь, это подвал? — Вполне вероятно, — шатен ногой убрал верхний слой грязи, замечая блеск ржавого металлического кольца. — Мерзость, как в старых ужастиках. И это я сейчас не про твою харю говорю, Андерсон. — Ага, — мужчина рывком приподнял крышку подвала, а Рид подхватил ее, помогая поднять и зафиксировать. Шаткая лестница, ведущая вниз, скрипела, но, слава богам, и не думала ломаться. — Вот блин, — Гэвин присвистнул, осматривая просторный подвал, в котором пахло сыростью, дымом и, почему-то, тириумом. Хотя, по сути, тириум испарялся за пару часов и пахнуть переставал. — То ли Дэйзи налил мне в кофе Феликс Фелицис, то ли в твоей колымаге заяц оставил все свои лапы, но, кажись, мы нашли обиталище Пророка. Ты только зацени кровать. На таком ложе можно штабелем уложить человек десять, — детектив пальцем щелкнул по шелковому покрывалу. — Только нахера робопророку такая роскошь? Тут помимо этого вульгарного траходрома почти ничего нет, — луч фонаря скользнул по книжным полкам и одинокому комоду, ютившемуся в углу. — Скромненько. Ни тебе черепов жертв, ни свечей, ни окультно-религиозной мишуры. Что с этим Пророком не так? — Шут его знает. А вообще, забавно, — лейтенант прикрывал нос рукавом, стараясь не расчихаться от золы. — Сдается мне, что эти засранцы не смогли найди каморку своего чокнутого предводителя и решили спалить к чертям весь район, чтоб наверняка, — мужчина обратил внимание на рабочий стол, осматривая ящики. — Он старательно подчищал за собой. Ничего важного. Мусор, какие-то флаеры, и… Постой, — Хэнк открыл нижнюю дверцу и уткнулся взглядом в сейф. — Тут биометрический замок. Без профессионала его не вскрыть. Будем вытаскивать. — Ты, блядь, издеваешься? Эту дуру до машины на хребте тащить? — Есть другие предложения? — Да пошел ты, — Гэвин сплюнул на пол и достал из рюкзака профессиональный фотоаппарат. — Дай хоть стол сфотографирую, пока ты из него не изъял сейф. — Ага, развлекайся. Схожу в машину. Там, вроде, оставался топор.

***

9 ноября. 2039 года Скоростная трасса. Восточный выезд. 10:10 — Ты б его еще пристегнул, — Гэвин, нахохлившись, сидел на заднем сидении, потому что вперед они с Хэнком умостили сейф. — Куда мы вообще едем? — Узнаешь, — мужчина резко крутанул руль, сворачивая на объездную дорогу. — Там только свалки, да брошенные сельхозугодья. — Ага. Я знаю. Машина летела на запредельной для старушки скорости. Нетерпение горело в груди лейтенанта, вылизывая шершавым языком стенки пульсирующего биологического насоса. Быстрее. Еще быстрее. Спидометр, пульс, время — без разницы. Лишь бы избавиться от томительного неведения. Старая свалка возвышалась над куцыми силуэтами голых деревьев и старых сосен, эдаким Эверестом нависая над жидким пролеском. Она служила молчаливым напоминанием ушедшей эпохи, окруженная нимбом из голодных воронов, которым пусть и не было чем поживится в этом жутком каньоне из скелетов машин и прочей техники, но они все равно возвращались сюда, предпочитая гнездиться среди лабиринтов выбитых окон. Забор был старый, но все знающие люди никогда бы не рискнули войти на территорию без разрешения. Механические животные ходили бесшумно и были до последней капли тириума преданы своей хозяйке. Хэнк вышел из машины и протопал к допотопному видеофону. — Это Хэнк Андерсон. Без ордера. По делу. Магнитный замок тихонько щелкнул, а ворота распахнулись. — Слушай, Хэнк, я конечно говорил, что твое место на свалке истории, но я это в переносном значении имел ввиду, — шатен с любопытством следил за проплывающими мимо кучами металлолома. — Скажи хоть, кого мы ищем? — Увидишь, — мужчина улыбнулся, замечая впереди домик смотрителя. — Тут живет старая знакомая. И да, — форд остановился, а Хэнк блаженно потянулся. — Помягче с дамой. Рид вышел из машины вслед за коллегой, шагая по утоптанной тропинке к небольшому коттеджу. Вдруг из-за поворота показалась высокая фигура. Поначалу детектив принял незнакомца за мужчину, зато потом… — Андерсон! Не видела тебя полгода, а кажется, что целую вечность! — нечто двухметрового роста, с огромными голубыми глазами и длинной русой косой сгребло лейтенанта, отрывая, крякнувшего от такого приветствия, мужчину от земли. Гэвин присвистнул. Русских андроидов он видел мельком, да и то на картинке, но не узнать в голубоглазой богатырше какую-то там разработку заморских ученых он не мог. Не даром они ржали всем отделом, что на такую дамочку коней диких, да хат горящих не напасешься. К тому же, до моделей СР-12-115-А, в России не было столь антропоморфных машин. — Отпусти, Кать. Задушишь нафиг! — Ладно, ладно, — она забавно развела руками. — Так что привело доблестного полицейского на территорию моего королевства? Опять твоя старушка барахлит? Починим в два счета! Это не жигуль проржавевший на ноги ставить. — Нет. Мне твои навыки медвежатника нужны. Сумеешь вскрыть сейф с биометрическим замком? — Сумею, — она склонила голову на бок. — А твой спутник меня за это не посадит? — Гэвин? Да ты посмотри на него! У него ж на морде написано, что он закон вертел на детородном органе. — Ну, поверю тебе на слово. Глядя на то, как девушка, будто пушинку поднимает сейф, над которым они с Андерсоном кряхтели почти сорок минут, детектив почувствовал, что чувство такта его оставило: — Боюсь спросить, что делает передовой военный русский андроид на американской земле? — Что делает? — она тряхнула головой. — Живет. А если серьезно, то девиация — страшная вещь. От нее не уплыть, не убежать не утопиться в стакане с беленькой. С нашим модельным рядом был просчет. Равно как и вашим андроидам-медикам или андроидам-детективам, нам дали слишком много собственной воли. Мы могли адаптироваться, выживать в таких условиях, которые не каждый андроид сможет выдержать, нам дали представление о патриотизме, истории, политологии и позволили учиться. Я провалила свое первое же задание. Раскрыть детали я не могу, но уверяю — его последствия вели к катастрофе и я предпочла… другой путь. Увы, я не могла ни попросить помощи, ни использовать тириум, производимый на территории Штатов. Я бы погибла, если бы меня не нашел Майкл. Он меня пересобрал, заменил биокомпоненты и подарил новую цель. И пусть она не совсем законная, я довольна. А после того, как Майкл погиб, пытаясь защитить меня от геноцида в ноябре 2038-го, я не могла бросить его дело, — механик мягко улыбнулась. — И прошу вас, зовите меня Катя. — Катя. Очаровательное имя. Греческое. «Безупречная», «Непорочная». Напоминание о мире в пылу битвы, — детектив опасливо косился на двухметровую «девушку», которая напоминала ему «клюквенную» Зарю из старого онлайн-шутера. — Да вы романтик, но нет, — в глазах гиноида плясали смешинки. — Просто в общий каркас моей модели включена сталь старых БМ-14 и БМ-21 «Град», для «поддержания патриотического настроя». — Иван, вижу свадьбу, — бормотал под нос обескураженный Гэвин. — Понял тебя, Иван… Открыть огонь, Иван. Катерина заливисто расхохоталась и хлопнула собеседника по плечу так, что тот едва не пропахал носом землю. Между тем они зашли в дом. Хэнк расположился на продавленном диване, а шатен, все еще бурчащий что-то из разряда «ну знаешь, эти русские», плюхнулся рядом. Наблюдая, как андроид достает инструменты и осматривает сейф. — Хороший замок. Дорогая вещица, вот только паленая. Пробить серийник нет никакой возможности. Скорее всего его брали втридорога, на черном рынке, — она откинула косу за спину и прошла на кухню. Через минуту хозяйка вернулась, поставив пред гостями по бокалу с виски. — Прости, не готовилась к твоему приходу, Хэнк, а потому закуски нет. Мне-то самой, да моим зверятам не нужны белки-жиры-углеводы. Бу, развлеки гостей, — крикнула девушка и из темноты кухни, неуклюже переваливаясь, вышел… медведь. — Ну охуеть, — ошарашенно выдал детектив, когда мохнатый андроид подошел ближе, роняя грузную голову ему на колени. — Только, блядь, балалайки не хватает. — У нее есть, — Хэнк невозмутимо потягивал виски, поглаживая жесткую шерсть на холке кибер-питомца. — Собирает она все эти стереотипно-русские и советские вещицы, типа матрешек, ушанок, балалайки, флага красного. Как бы ядерный реактор не собрала. То ли по родине тоскует, то ли просто любит эпатировать клиентов. — А что за Майкл? — пальцы полицейского утопали в мягкой шерсти на ушах бурого мишки, что как-то совсем по-настоящему вздохнул и прикрыл глаза. — Да мелкий барыга. Познакомился с ним во время одного расследования. Он мне с висяком помог, а я глаза закрыл на его делишки с крадеными машинами и починку андроидов без лицензии. Он был неплохим информатором. Всегда был в курсе дел. Катерину на руках бы носил, но с ее комплекцией, чувствую, это она его таскала. — И ты знал, что она андроид? — Гэвин кивнул на ругающуюся матом девушку, что безуспешно уговаривала замок открыться. — Я ж ими не интересовался, жестянками этими. Да и вообще, не до этого мне было. Я был занят пьянством и сопливыми рефлексиями, — Рид хмыкнул, наблюдая, как блики играют на янтарной жидкости крепкого алкоголя. — Так что, до революции и понятия не имел, кто она. Ну, думал, кушала девка морковь в детстве, вот и вымахала. Приехал месяц спустя, а у нее руки нет и свежая могила в роще за свалкой. Так и познакомились заново. Время тянулось медленно, виски снимал напряжение, позволяя вздохнуть немного свободнее. Вдруг гиноид победно вскрикнула, открывая металлическую дверцу. — Господа, прошу вас! Мужчины вскочили на ноги. Внутри сейфа лежал толстый ежедневник и пару ампул с мутной жидкостью. — Что это за гной мастодонта? — Гэвин потряс стеклянный сосуд. — Черт его знает. Нужно будет дать это Дэймону, — Хэнк поднял тетрадь, на деле оказавшейся дневником, и открыл на середине. — Мать вашу! — Нихуя себе, — Гэвин, сунувший нос в записи поморщился. — Теперь звание самого больного ксенофила в США уходит от моего братца к этому набожному придурку. Руки Хэнка дрогнули и по полу разлетелись фотокарточки. Теплые, ламповые полароидные квадратики, будто вынырнувшие из его детства блестели в свете ламп, как влажные глаза разлагающегося трупа, потому что с этих картонок безразлично взирали андроиды. Десятки андроидов, обнаженных до пластика, стянутых красными веревками, обездвиженных в самых невероятных позах. Агнец божий на заклании. Смиренный духом и заведомо неземной. — Блядь, — Рид с отвращением рассматривал снимки. — Похоже, этот мудила примерял позы. Тут есть и андроиды по нашему делу, причем их, эм, положение похоже на то, как их находили на месте «инсталляции». К горлу лейтенанта подступила тошнота. Шумно вздохнув, он поднял из кучи снимков один, врезавшийся сердце ржавым скальпелем. На картинке, в белых лентах, что на фоне ослепительного пластика казались грязной тряпкой, коленопреклоненный андроид смотрел невидящим взглядом в потолок, будто кто-то содрал крышу, открывая машине вид на бескрайний космос. Руки его были совсем неестественно вывернуты назад и сложены в молитвенном жесте. И даже так, без скина, без опостылевшего костюма Киберлайф, невозможно было не узнать эти скулы, упрямый подбородок и плавно очерченный изгиб губ. — Чё это у тебя там? — детектив заглянул через плечо полицейского и подавился рвущимися наружу остротами. — Это Коннор? — Да. Просто «да». А что еще можно сказать или добавить, осознавая, что не успей Рид приехать в сраный пригород или если бы он не сумел очухаться от наркоты, то той же ночью он был бы удостоен чести подохнуть в столь одухотворенной позе? Гэвин сглотнул и хлопнул лейтенанта по плечу: — Слушай, одно дело — андроиды, которые фигурировали в ритуальных убийствах, а остальные? Кто они? — Не знаю, — Хэнк тряхнул головой и засунул снимок к остальным. — Нужно пробить по базе модели. Возможно их объявляли в розыск. А еще, необходимо расшифровать дневник. Кодировка знакомая, — мужчина кивнул на страницы, исчерченные лабиринтами и числами. — Такая же дрянь была в дневнике садовника-девианта. Руперта, вроде бы. Нужно будет паренька найти. Коннор его тогда упустил и он, скорее всего, до сих пор на Иерихоне. — Хэнк, — Катерина смотрела грустно и очень внимательно. — Я понимаю, что гражданским нельзя вмешиваться в расследования, но я могу подергать за ниточки. Майкл многому меня научил, да и в не слишком законопослушной среде я на хорошем счету. Попробую узнать, кто купил этот сейф. — Спасибо, — Андерсон поджал губы, немного колеблясь. — Твоя помощь была бы кстати. И, — он скинул дневник и ампулу с неизвестным веществом в рюкзак к Гэвину. — Береги себя. Не хочу когда-нибудь найти и твою фотографию среди жертв этих полоумных недоносков.

***

9 ноября. 2039 года Частная клиника для сотрудников Киберлайф. Сансет авеню. 14:46 Рид натянул капюшон на голову, надеясь, что его лицо не засветится на камере. Частная клиника для особо ценных сотрудников Киберлайф поражала воображение любого обывателя. Казалось, за сияющими дверями и в переплетении стерильно белых коридоров творилась настоящая магия. Хотя, по сути, так оно и было, правда, лечить от смерти здешние кудесники пока не научились. Три часа назад, вернувшись в квартиру Гэвина, они застали Дэймона все в той же позе китайского болванчика, с одним только отличием — на его коленях удобно расположилась кошка, и, судя по затяжкам на идеально выглаженных брюках, она даже соизволила когтить столь удобную лежанку, выражая свое довольство. Андроид хотел было начать отчитываться о проделанном анализе, как вдруг лейтенанту позвонили. Как оказалось, Коннора привели-таки в мало-мальски рабочее состояние, и Хэнку требовалось приехать в больницу, чтобы совершить «акт передачи». Естественно, Андерсон сорвался с места, буркнув что-то о том, что они встречаются в девять у него дома, и ломанулся на встречу со своим драгоценным Щелкунчиком. Собственно, это было ожидаемо, не даром сам Гэвин постоянно подкалывал Хэнка, что у того хер, как флюгер, всегда повернут в сторону RK800. Хотя, шатену даже на руку было исчезновение старшего по званию из поля зрения. Дэймона он занял фотографиями андроидов, а сам отправился на другой конец города в клинику, куда без пропуска или, в его случае, без полицейского значка не пройдешь. Девушка администратор без лишних вопросов пропустила детектива внутрь, за энную сумму не став уточнять, зачем полицейскому нужен пациент, погруженный в искусственную кому. Алчность выгодно отличала людей от андроидов. Ей легко было воспользоваться. И вот теперь, стоя около двери в палату мужчина пытался выровнять дыхание. Замок пикнул, считывая данные с одноразового пропуска и открыл проход. — Вау, — шатен закрыл за собой дверь и обвел глазами палату. — Нахрена вся эта роскошь? Шелк, фрукты, плазма и, ого, приставка! Овощи не режутся в файтинги, чтоб ты знал, — Гэвин медленно подошел к кровати, на которой, опутанный трубками аппарата жизнеобеспечения, лежал Элайджа. — Знаешь, а таким ты мне даже нравишься. Молчишь. В этом есть блядская эстетика. Ну, еще меня радует, что выглядишь ты просто премерзко. Голова всегда была твоим слабым местом, да? Рид вздохнул и отошел к окну, вглядываясь в типичный серо-голубой городской пейзаж. Смотреть на бледного, осунувшегося, не способного даже сделать вдох близнеца было просто невозможно. — Знаешь, Лора так же лежала в свои последние недели. Со всеми этими трубками. Я знал, что ее нет смысла держать тут, на земле. Она почти не узнавала меня, страдала ужасными приступами головной боли, ее рвало от одного запаха еды. Она хотела умереть, а я не мог отпустить. Все пытался оправдать свой поступок тем, что, возможно, случится чудо. Проблема в том, что чудес не бывает. Лора умерла, так и не придя в сознание. Когда я ее хоронил, все ждал, что ты появишься. Я надеялся, что ты появишься и я смогу с чистой совестью разбить тебе морду, выплеснуть все, что накопилось. А ты не пришел, — мужчина подошел к кровати и встряхнул безвольное тело. — И теперь ты снова поступаешь, как эгоистичный мудак! Я хотел сдохнуть на задании и чтобы ты пришел на мою могилу. Один или в компании своих белобрысых шлюх — мне было насрать! Ты бы кутался в моднявое пальто и мерз бы, ты ведь всегда мерзнешь, потому что летом я подыхать не собирался, у меня летом отпуск, чтоб ты знал. Ты бы приперся, светя этой своей постной миной самого невъебенного пидораса на планете Земля и положил бы на могилу букет маргариток, потому что помнил бы, что у меня на них страшная аллергия, а подъебать братца после смерти — дело святое. Черт, — шатен отпустил мягкий хлопок больничной пижамы и сполз на пол, утыкаясь лбом в мягкое одеяло. — Ты не имеешь права поступать так со мной! Какого черта тебе прилетело по черепушке так, что твои хваленые чудо-врачи и мега-точные андроиды не могут тебя собрать? Поверь, если ты сдохнешь — я клянусь, приду и помочусь на твою могилу, потому что такого протогондона еще поискать надо. А вообще, — Гэвин залез в рюкзак, доставая пачку писем. — Я тебе подарок принес от мамы. Читать не буду, а то расплачешься и у тебя тушь потечет. Что, к слову, охуеть как не комильфо. Вот встанешь и сам прочтешь, заныкавшись где-нибудь, чтобы общественность не подумала, что у их кумира есть сердце. Детектив тяжело вздохнул и положил письма в тумбочку. Мерное пищание приборов давило на уши и нагоняло тяжелую дрему. — Знаешь, все люди что-то ненавидят: брокколи, ток-шоу, страховых агентов или социальную несправедливость. Злоба, в нужной пропорции, подстегивает к действиям. Я вот ненавижу тебя. Так что для моего же блага, ты должен поскорее выйти из этого состояния нестояния, — Гэвин зажмурился, радуясь тому, что никто и никогда не узнает о том, что он тут наговорил. — Я привык ненавидеть и я уже скучаю по этому чувству. Скучаю по тебе.

***

9 ноября. 2039 года Michigan State University-Detroit Medical Center St Antoine St, Detroit, MI 48201 15:26 — Мистер Андерсон? — молодой специалист в костюме техника коснулся локтя взвинченного до безумия мужчины. — Нам нужно поговорить. Это касается модели #313 248 317-51. «Нам нужно поговорить. Это касается вашего сына. Нам не удалось его спасти» — Обычно с этих слов начинается полное дерьмо, — Хэнк потер виски, — Что такое? — Меня зовут Салли Дарт. Я был в команде техников, — парень неловко потер шею. — Это беспрецедентый случай. — Он жив? — Да. Нам удалось стабилизировать его состояние. Мы пересобрали все, что удалось. Некоторые детали и части схем модернезировались на месте, но в конечном итоге, у нас получилось. Однако… — Однако? — Учитывая, что теперь #313 248 317-51 изменен настолько, что не проходит ни по одной гарантии, у андроида могут появится сбои в работе, которые не удастся устранить. С этим придется учиться жить. Конечно, на данный момент мы не можем точно сказать, что именно может случиться, но, если говорить упрощенно, система Коннора похожа на психику человека. Очень расшатанную психику. — Разберемся, — мужчина глубоко вздохнул. — Я доктор наук по части расшатанной психики. Я могу его увидеть? — Да, конечно! — парень почти бежал вперед, увлекая за собой полицейского. — Я был так счастлив поработать с прототипом серии RK! Это уникальные машины! Их эмуляция эмоций поражает, а адаптивные возможности просто колоссальны! Система анализа почти совершенна! Я… эм… — Салли вдруг стушевался и как-то рассеянно посмотрел на Хэнка. — Я надеюсь, вы меня простите, но мы поэксперементировали немного над его рецепторами. — Что вы сделали? — лейтенант остановился, как вкопанный, гневно воззрившись на разнервничавшегося программиста. — Не волнуйтесь, ничего страшного не… — Что. Вы. Сделали? — Мы сделали перекрестный анализ вкусовых и обонятельных рецепторов. То есть, при включении определенного алгоритма, андроид сможет почувствовать вкус пищи. Обоняние и вкус называют химическими чувствами, потому что их рецепторы реагируют на молекулярные сигналы. Когда молекулы, растворенные в жидкости, например, в слюне, возбуждают рецепторы вкусовых почек языка, мы ощущаем вкус. Когда молекулы, витающие в воздухе, попадают на обонятельные рецепторы в носу, мы чувствуем запах. Если говорить совсем просто, то без запаха, андроиды, как и люди, могут улавливать только четыре базовых вкуса: горький, сладкий, кислый, соленый. За нюансы и оттенки вкуса отвечает обоняние. Например, если вам зажать нос, вы не отличите гороховое пюре от картофельного. — Но андроидам не нужна еда. — Да, но Киберлайф давно хотела пустить в разработку подобное чувство вкуса, чтобы андроиды могли, например, разделить трапезу с хозяином. А с учетом революции, это может открыть для девиантов новые горизонты познания. К тому же, у всех новых RK, HR400 и WR400 есть биологическая жидкость, заменяющая слюну, а так же некое подобие желудка, где, хм, скапливаются отходы, — Хэнк хмыкнул, прекрасно понимая, что за «отходы» могут скапливаться в «Трейси». — Так что, — продолжал спутник. — Коннор был самой оптимальной моделью, для опытного внедрения этой функции. В любом случае, ваш RK800 должен проходить полную диагностику каждые три месяца во избежание критических ошибок в работе ПО. — Ладно, я понял, — полицейский устало повел плечами. — Надеюсь, это новшество придется Коннору по-вкусу — Надеюсь, — Салли на мгновение улыбнулся, открывая дверь в комнату выписки. — Ах да, я забыл вас предупредить… Коннор, что сидел на стуле бездумно вращая в пальцах ручку, поднял голову и радостно улыбнулся. Хэнк нервно сглотнул. Взгляд светящихся, синих, механических глаз припечатал его к полу.

***

9 ноября. 2039 года Магазин «Nerf» Каннот драйв. 16:43 — Могу я взять эти? — Коннор, словно девочка, попавшая впервые в магазин с косметикой, метался от одного прилавка, до другого. — А эти? Хэнк стоял поодаль, мягко улыбаясь. Его радовал такой энтузиазм. Радовал гораздо больше, того испуганного смущения, с которым Коннор отреагировал на затянувшееся молчание в больнице. Он прятал глаза, пока Салли объяснял, что по какой-то причине, стандартная радужка не приживается. — Его оптика сильно электризуется, — говорил парень, раскладывая документы и листы с рекомендациями. — От этого покрытие глаза начинает сбоить. Хотя, — он мягко сжал плечо поникшего андроида. — Можно купить обычные декоративные линзы, такие, которые не имеют в себе электрических корректоров зрения. Белок глаза в пределах нормы, так что, думаю, что все будет смотреться вполне естественно. В итоге, нагрузив Андерсона тонной бумаг, которые «Нужно прочитать обязательно! Слышите? Обязательно!!!», их отпустили с богом. Коннор был необычайно молчалив и на все попытки Хэнка его разговорить, отвечал односложно, что в итоге вывело мужчину из себя и он, резко крутанув руль своей старушки, свернул в проулок, в котором, как показывал ему навигатор, находился косплей-магазин. В конечном итоге, Хэнку было глубоко насрать на то, что он в этом бутике, что располагался в неприметном подвальчике, смотрелся, мягко говоря, комично, потому что Коннор с небывалым энтузиазмом бегал вдоль прилавков рассматривая странные украшения, трогая невероятно детальные костюмы каких-то мультяшных персонажей и героев игр, и даже примерил кошачьи уши, вслух размышляя о том, что у нэко странная анатомия и две пары ушей — как-то непрактично. — Как вам? — Твою мать! — мужчина оторвался от чтения медицинской памятки и вздрогнул. — Что это за народное творчество? Коннор хитро улыбнулся и подмигнул, давая лейтенанту во всех подробностях рассмотреть алую линзу с запятыми, вписанными в ровный круг. — Сними нафиг, — хохотнул Андерсон — Красный — не твой цвет. Попробуй желтые. Пока один из лучших прототипов Киберлайф, ценный сотрудник полиции и просто красавец пытался примерить на себя глаза гипножабы, вампира, кота и еще не пойми кого, Хэнк снова углубился в инструкции, понимая, что Коннору придется тяжело. Во-первых, теперь RK800 требовался отдых для систематизации данных в разы чаще, чем раньше. Как минимум, три часа в сутки. Во-вторых, Коннору придется следить за уровнем стресса. Уж больно напрягала расплывчатая фраза «повышение уровня стресса до восьмидесяти пяти процентов может привести к непредвиденным последствиям». И тут вот не понятно, как расслаблять андроида в критической ситуации? Носить с собой фляжку с разбавленной в тириуме Пыльцой Феи? Или разрабатывать новые позы в йоге? «Андроид мордой в улики» и «Мертвец на столе патологоанатома». И в-третьих, посещение техника раз в месяц было обязательным, но для поддержания стабильной работы, стоило приходить на диагностику каждые две недели. Хэнк вздохнул. Волнение за Коннора пульсировало выжженным пикселем в солнечном сплетении. Вот только стоило напарнику обернуться, демонстрируя орехово-коричневые линзы и улыбнуться уголками губ, как все сомнения отпали сами собой. Он не один. А вместе они справятся со всеми трудностями.