За биением сердца

9 ноября 2039 года Фишер-стрит 1236 Дом Хэнка Андерсона 21:30 — О, ведро вернулось! — Гэвин ввалился в дом Хэнка, чуть не споткнувшись об очумевшего, от такого количества гостей, Сумо. — А фэйс тебе знатно поправили. Хоть не похож на барби, которую ткнули пластиковой башкой в камин. Хотя… Что так, что эдак — одинаково плохо. — Счастлив видеть вас в добром здравии, детектив, — Коннор, отложил щетку, которой чесал Сумо и едва заметно улыбнулся. — Вы просто чудо-комик. Если смешно — это чудо! Но чтобы действительно меня шокировать, вам бы пришлось сказать что-нибудь умное. Как бы там ни было — вы мне нравитесь. Хотя все говорят, что у меня отвратительный вкус. — Чего? — шатен ошарашенно уставился на бессовестно улыбающегося андроида и хрюкающего от смеха Хэнка. — Тебя, блядь, этот старый пидорас что ли покусал? — Да ладно, Говен, — Андерсон смахнул несуществующие слезинки. — Твое перекошенное хлебало стоило получаса уговоров. — Очень, блядь, смешно, — Гэвин хотел было разозлиться, но привычное раздражение все не приходило, и он махнул рукой. — Работой бы занялись, пранкеры недоучки. Дэймон, что маячил за спиной у детектива, прошел внутрь, мягко потрепав по голове пса, и, вдруг, обратил внимание на Коннора. — У тебя, — он подошел почти вплотную. — Глаза нестандартного цвета. Они на четыре тона светлее, чем нужно. — Ах, это, — парень подцепил линзу и легко ее снял. Синее свечение механического окуляра смотрелось реквизитом какого-то старого научно-фантастического фильма. — Мне не все сумели починить. — Мда, и где же твой Т1000, дрищавый Арни? — фыркнул Гэвин, плюхнувшись на диван. — Завались, Рид, — Хэнк протянул коллеге бутылку пива и кивнул Дэймону. — Что ты надыбал, пока мы мотались, как хоббиты — туда и обратно? — Я принял к сведению вашу отсылку, — «Девятка», казалось, глубоко вздохнул. — Взлом полицейских терминалов, просмотр отчетов о деле показали, что человек, именуемый себя «Пророком», был, скорее всего, участником давно закрытого эксперимента по созданию сверхлюдей: внедрению мозга человека в механизированное тело, подсоединение головного и спинного мозга, с помощью искусственных нервов к кибернетическим окончаниям на основе графреновых нанотрубок. Этим, скорее всего, занималась, на данный момент обанкротившаяся компания AstronLight отпочковавшаяся от Boston Dynamics, которая, по официальным бумагам, вела изыскания в области протезирования, но на деле она работала над передовыми военными разработками, касающимися роботизации людей. Собственно, после создания Элайджей Камски первого андроида, исследования AstronLight оказались неактуальны и компания закрылась. Что интересно, найти списки научных сотрудников, замешанных в этом деле невозможно. Базы данных засекречены на государственном уровне. Правда, я нашел некоего Морриса Хоупа, который был зачислен в штат Киберлайф лично господином Камски буквально за месяц до официального закрытия AstronLight. Причем, если провести углубленное биометрическое сканирование лица, то оно будет на 97% совпадать с данными некоего Энди Фаррела, погибшего во время несчастного случая на производстве, которое принадлежало все той же AstronLight. — Совпадение? — Гэвин присвистнул. — Не думаю. Походу, братишка укусил за сраку кого-то очень злобного, раз они решились отомстить. — Я не думаю, что это месть конкретно мистеру Камски, — Хэнк хмыкнул, разглядывая Коннора, который, как только речь зашла о работе, весь подобрался и стал буквально механически сосредоточен. Парень протянул руку Дэймону: — Ты позволишь увидеть данные целиком? Андроид пожал плечами, позволяя соприкосновению пластика перерасти в поток данных. "Забавно", — думалось Хэнку. - "Вот он не успел и глотка пива сделать, а две машины уже расцепляли захват, понимающе переглядываясь. Но лично он свою несовершенную человеческую суть не променял бы ни на что". — Ну? Что вы там надумали, господа ведроиды? — Это началось еще до подписания пакта, — Коннор удивленно нахмурился. — На некоторых моделях нет опознавательного клейма. Найти данные по этим похищенным машинам будет невозможно. Но так же пятеро андроидов официально числятся без вести пропавшими. Все они, — Коннор совсем по-человечески поджал губы. — Проститутки. — Трейси? — Рид вскинул бровь, сально ухмыльнувшись. — Ваши выводы неверны, — Дэймон сложил руки на груди. — В сложившейся социальной ситуации в стране, не только модели HR400 и WR400 способны заниматься оказанием секс-услуг. В списке есть WR600, AX400 и даже TR600. В основном, клубы, из которых поступали заявления о пропаже — легальные: Рай, Третья Планета и Феникс. Эти андроиды, по подтверждению свидетелей и администраторов, работали в этой сфере абсолютно добровольно. У них была социальная страховка, зарплата и свое жилье, не приуроченное к собственности работодателя. — Так, — детектив прервал андроида. — Ну-ка колись, Киберлайф настолько ебнутые, что приделали половые органы андроиду грузчику и садовнику? Хуй с ними, с домашними роботами, то тем-то нахрен, прости за тавтологию, хрен? — Нет, — губы Коннора тронула легкая улыбка. — Насколько мне известно, заводскими, функциональными половыми органами укомплектованы только «Трейси» и андроиды серии RK, начиная с Маркуса, заканчивая прототипом RK900.  — Но как… — Апгрейды. Укомплектовать половыми органами можно почти все модели, кроме самых старых, у которых был литой корпус. Ну и андроидов-детей, по морально-этическим соображениям. — Во дела… — В таком случае, скорее всего, остальные андроиды, на которых заявления не подавали, тоже проститутки, только их сперли из мест более злачных типа… — Типа «Пьяной Розы», — Хэнк отставил бутылку. — Я позвоню Даяне. Возможно, она что-то знает. По хорошему, надо бы сделать запрос в базы данных, да на камеры дорожных служб, правда мы, официально, дело не ведём... Хрен нам что дадут. А что у нас по той мутной жиже? — Я, — диод Дэймона вдруг загорелся желтым. — Не могу опознать состав. Это высокопитательная, обогащенная кислородом биологическая смесь. У меня не хватает данных для анализа. — Мозг, — RK800 вынырнул из закутков развилок анализа. — Человеческий мозг невероятно сложен и в то же время хрупок. Возможно, эту жидкость использовали для поддержания гомеостаза больших полушарий. — Тааааак, — протянул Хэнк, пытаясь хоть как-то структурировать имеющиеся данные. Безумно хотелось по старинке взять пробковую доску и прикрепить на нее все имеющиеся улики, да соединить их красной нитью. — А ключ от шифра в дневнике? — Я не являюсь девиантом, — Дэймон пожал плечами. — У меня нет связи с Иерихоном. — Ладно, — лейтенант встал на ноги и потянулся. — Думаю, дел у нас невпроворот. Гэвин, Дэймон — вы должны найти этого Морриса, который Энди, и вытрясти из него все, что сможете. Коннор, твоя задача — найти Руперта и показать ему дневник. Пусть попробует перевести его. А еще, предупреди Иерихон… Пусть будут осторожны. А уж если среди вас есть те, кто, встречается с людьми, так пусть врубают паранойю на полную, и даже слив унитаза проверяют — не мелькнет ли там лысина фанатика. — Я понял. Но… — андроид по-птичьи склонил голову набок. — Чем займетесь вы? — Поговорю с Даяной. Нужно узнать, не видел ли кто-то похитителя андроидов. Может быть, всплывут какие-то нюансы, чем черт не шутит. — Я понял, — повторил Коннор, но в его голосе проскользнули стальные нотки. — В таком случае, нам всем следует отдохнуть. До празднования дня освобождения андроидов осталось всего два дня. Мы должны сделать все, чтобы отыскать виновных. — Отыщем, — лейтенант мягко коснулся плеча андроида. — Даже не сомневайся.

***

9 ноября 2039 года Фишер-стрит 1236 Дом Хэнка Андерсона 23:20 Хэнк нарезал круги по гостиной, нервно вращая в руках мобильник. Беспокойство за Коннора не отпускало мужчину, и пусть шатен заверял его в том, что чувствует себя вполне удовлетворительно, лейтенант загривком ощущал подкрадывающийся пиздец. К тому же… Это дело пугало его. Уж очень Андерсон не любил, когда следствие утыкалось в дела корпораций или политиков. Вероятность того, что он не доживет до конца расследования, в этом случае сильно увеличивалась. А тут… Похоже и то, и другое. По хорошему, хотелось побыстрее разобраться с ебнутыми на весь черепной орех сектантами, одухотворенно чикающими людей и андроидов направо и налево, а потом увезти Коннора в отпуск. Хотелось показать ему большой каньон, который когда-то давно произвел на самого Хэнка неизгладимое впечатление, или гейзеры Йелоустоуна. Показать все еще до ужаса молодому андроиду все эти мелкие туристические места, магазинчики, парки развлечений, скучные музеи и невероятные пейзажи… Хотелось затормозить бег времени, подарив Коннору горстку настоящего покоя, а то с самого своего рождения, вся его жизнь представляла собой сплошное поле боя. Хотелось хоть как-то отблагодарить парня за то, что мозги Хэнка все еще у него в черепной коробке, а не стекают по стене кухни живописными ошметками. — Старый дурак, — мужчина горько усмехнулся. — Всего лишь благодарность, ага… Кого ты обманываешь? Плюхнувшись на диван, полицейский вцепился в волосы, стараясь обуздать клокочущие внутри эмоции. А мысли хаотично метались в голове и повсюду только Коннор. Коннор, среди переменных его жизни, давно уже превратился в константу. Несуразный, от кончиков волос до пяток он был нужным, важным, как несущая стена здания, он удерживал на себе карточный домик душевного равновесия Хэнка Андерсона, который, кажется, на старости лет начал ехать кукухой. Сумасшествие крылось в вечных «личных вопросах». В тоске, что преследовала его на протяжении всего прошлого года. В бледно искусственной коже и почти человеческой хрупкости. В желании разорвать на части любого, кто посмеет сделать его Коннору больно. Падение от желания «защитить» до «присвоить» было стремительным и ярким, оставляя лишь сломанный каркас костей, торчащих из остывающего тела. Он сунул руку в карман, доставая тот самый палароидный снимок из дневника, отлетавшегося над гнездом кукушки, Пророка, где был изображен Коннор. Безумно притягательный, обнаженный не только внешне, но и внутренне. Наркотик не оставил места страхам, сомнениям, боли, рефлексиям. Только вечное спокойствие в невероятно живых глазах, только легкая, будто задумчивая полуулыбка на слегка приоткрытых губах, где просматриваются идеально белые зубы. И ленты… На талии, подчеркивая переход поясницы в плавный полукруг бедер, на груди, витиеватым крестом, чтоб узел лег на солнечное сплетение, там, где работает регулятор тириумного насоса, качая густую, синюю кровь. Уже не нежный шелк, а орудие линчевателя. Петля на шее, петля на локтевых суставах, петля на запястьях, спутывая узкие ладони в молитвенном жесте. И если бы скин был включен, плотные полосы ткани жестко бы впивались в кожу, делая силуэт резче. И вроде, этот мерзкий, сочащийся грязным, больным восхищением снимок нужно было сжечь к чертям собачьим, вот только у Хэнка не хватило сил. Слишком вызывающе красивым был запечатленный на нем андроид. Ангельское творение чьей-то дьявольской фантазии. В любом случае, кто бы ни создал этого чертового «робота-детектива, присланного Киберлайф» он явно надеялся посмотреть, как мерзкий пропитый алкаш будет метаться между Сциллой и Харибдой собственных желаний: то ли вздрочнуть на совершенное детище Киберлайф, сгорая от стыда и ненависти к себе, то ли пустить пулю в лоб. Был, конечно, узкий пролив между скалами. Но… вряд ли, утлая лодчонка, переполненная сомнениями и болью, сможет пройти сквозь пороги. Отлично, блядь! Кризис хреноориентированности в его - как там Гэвин говорил? - дряблом возрасте ощущался как вишенка на торте из говна, который некоторые, по ошибке, называли жизнью. Пустая бутылка врезалась в стену, разлетаясь на миллиарды осколков. Сумо поднял голову, недоуменно глядя на хозяина, который, натянув теплую куртку, выскочил вон, набирая на ходу Даяну Томпсон.

***

9 ноября 2039 3-авеню 1317 Квартиры синтетических сотрудников Департамента полиции Детройта. 22:46 Коннор не чувствовал усталости раньше. Он всегда успевал уйти в спящий режим до того, как перегруженная память начнет снижать производительность. Но, в данный момент он чувствовал себя максимально непривычно. По сути, даже непривычнее, чем в тот момент, когда он осознал себя девиантом. Уже в такси андроид почувствовал тяжесть в конечностях. Программа выдала предупреждение о низкой производительности процессора. Коннор уставился на это сообщение, как зоолог на редкого двухметрового желтопузика. Он выбрался из машины, запрокидывая голову вверх и разглядывая невзрачную высотку, где располагалось общежитие для андроидов. В груди у Коннора засели тоска и страх. Забавно, он раньше никогда не чувствовал боли. Никогда не задумывался, что это такое? Зато теперь он сумел распробовать ее во всех красках и стал уважать людей еще больше. Ладно эмоции, но это… Боль присутствовала в их жизнях вечным стражем, оберегая от смерти, но принося страдания. И все: от занозы, до сложной травмы — сопровождалось ее горьким дыханием. Наверное, люди боялись не смерти, они боялись агонии, что предшествует биологической кончине. Хэнк, правда, не слишком боялся. Шатен поежился, поднимаясь на крыльцо, и ловко проскочил в лифт, поднимаясь на нужный этаж. Комната встретила его мерным гудением зарядной станции и пустотой необжитого жилища. Андроид скривился, хотя и понимал, что у него просто не было времени привести квартиру в более или менее адекватный вид. А хотя… Наверное, он просто не хотел, иррационально повесив ярлык «дом» совсем не на этот десяток квадратных метров. В его «доме» было тепло и сухо, там был продавленный диван и старая плазма, там были стикеры на зеркале в ванной и вечный холостяцкий бардак. Там каждая вещь, от носок до яичницы на завтрак, содержала частичку Сумо, а у хозяина был усталый взгляд. Парень сел на диван, прижимая колени к груди. Мысли вяло перекатывались по черепной коробке, но почему-то всегда сводились к Хэнку. И от этого Коннор чувствовал себя жалким. На самом деле, он порой завидовал андроидам из Иерихона, которые с таким восторгом рассказывали о собственных привязанностях. В их устах все было так легко и просто. В их устах симпатия всегда была приятной и взаимной, но никто даже словом не обмолвился о том, что такое ревность. О том, как она разъедает изнутри, скребется узловатыми пальцами по грудной пластине, подкатывает к глотке жаждой животного обладания. Будто весь мир внезапно схлопнулся до одного человека. Неправильное, очень жестокое чувство. А что будет, когда Хэнк умрет? Приняв горизонтальное положение, Коннор прикрыл глаза, запуская сканирование, сортировку и форматирование данных. Вдруг сетка аналитических цепочек дрогнула, будто повинуясь последней сохраненной мысли, и начала движение с десятого ноября две тысячи тридцать восьмого года.

***

10 ноября 2039 Ресторан «Затмение» 00:12 — Бог мой, Хэнк Андерсон, выглядишь шикарно, — Даяна медленно подошла к столику в ресторане, позволяя мужчине по достоинству оценить ее наряд: шелковые свободные брюки, красная атласная рубашка и туфли. — В смысле? Я вроде не прихорашивался, — полицейский бессознательно крутил в руках бокал с виски. — Ну, ты пострижен и обуздал заросли на подбородке, а для тебя это уже подвиг, — женщина грациозно опустилась на стул и, игнорируя меню, сразу взяла винную карту. — Ты пригласил меня в ресторан, сказав, что оплатишь все сам… Я влюблена в тебя, но не идиотка. Чего ты хочешь, Хэнк? — Если в двух словах, то дело, которым я сейчас занимаюсь, все больше и больше воняет керосином. — Взрыв в особняке Элайджи… Каждая муха знает, что это были те же террористы, что вывешивают освежеванные влюбленные ксенофильные парочки. Ты на празднике знатно засветился. Хотя, ты поди газет не читаешь, но теперь простые обыватели свято верят в нежную любовь двух детективов, — Даяна хохотнула, принимая у официанта бокал вина. — Романтично, аж тошнит. От такой новости полицейскому захотелось побиться головой об столешницу, но он взял себя в руки. — Эти ебланы взяли нас в плен и чуть не прикончили Коннора. Правда, — лейтенант отсалютовал бокалом собеседнице. — Я пристрелил Пророка. — Кто такой? — Да хрен, который прикончил Сэма. — И что? Он андроид? — женщина заинтересованно уставилась на собеседника. — Что-то типа… К слову о нем, — Хэнк вздохнул. — Секта похищала андроидов. Шлюх-андроидов, если точнее. Этот больной собирал их фотографии. Парочку опознали по заявлениям о пропаже, но там еще с дюжину жертв. Может, ты сможешь кого-то узнать. Мужчина протянул бывшей воровке снимки. — А он затейник, — женщина разрывалась между интересом и отвращением. — Вроде, никого я не… Вдруг Даяна замокла, с каким-то ужасом глядя на последнюю карточку. — Это Алан… Я узнала код на щеке, — она протянула изображение Хэнку, где был запечатлен выгнутый дугой андроид, перетянутый алыми путами. — Алан? — Алан. Последнее, и самое долговременное увлечение Самюэля. AP700, прекрасный повар и добряк. Благодаря ему, у нас в клубе появилось меню не только с закусками, но и полноценные блюда. Девочки и мальчики были от него без ума. Всех утешал, помогал при депрессиях и нервных срывах. Сэма заставлял заботиться о работниках и даже убедил того сделать черный список клиентов, которые били проституток. Они почти полгода встречались. Мы все смеялись, что такой умница и красавец нашел в трусливой заднице Саммерса. Но Алан утверждал, что плохих людей не бывает — просто нужно найти подход. А потом, чуть больше месяца назад, он пропал. Просто однажды не пришел на работу и все… — она вздохнула и залпом осушила бокал. — Все были уверены, что он сбежал от тираничного урода. Сэм как с цепи сорвался. Пытался его найти, но без толку. А потом ушел в запой, перекупал на черном рынке андроидов и… ну сам знаешь. А потом и сам на тот свет ушел. Хэнк слушал молча. В голове у него уже складывалась картина. Не хватало одной детали. — Алан пропал после того, как Сэм начал работать с Пророком? — Да… — собеседница поджала губы и прикрыла глаза. — Мне насрать на Сэма. Мне насрать на большинство людей. Они мерзкие, грязные, озлобленные и жестокие. Я сама такая. Но не было в моей жизни никого чище и радостнее Алана. Он улыбался так, что на секунду мы все забывали о том, что живем и работаем в погрязшем в похоти гадюшнике. Вряд ли, среди всей человеческой паствы найдется кто-то чище этого парня. И если бы я знала — я бы лично вышибла этому Пророку мозги. За что он их так ненавидел? — Хах, — лейтенант попросил повторить напиток. — Эти уроды не ненавидят, они обожествляют андроидов. А убивают тех, кого осквернили люди. Томпсон разразилась такой витиеватой бранью, что мужчина одобрительно хмыкнул. Еще около получаса они обсуждали сложившуюся ситуацию, как вдруг мобильник Даяны пиликнул. Открыв сообщение, она нахмурилась: — Кажется, мне пора идти, — она достала ручку и написала два адреса. — У нас в заведении почти нет андроидов-проституток. В этом наша фишка. Но вот «Аффинаж» и «Горький Лимон»… Думаю, что там тебе смогут дать больше информации. Скажи, что от меня, да не свети значком. — Ну да, — Хэнк встал, забирая салфетку и подзывая официанта. — В притонах светить значком — смертный приговор. — Все ты понимаешь, потрепанная полицейская псина, — женщина обвила руками его шею, мазнув алыми губами по щеке. — Всегда настороже. Под слоем ненависти к себе бьется яростное сердце, — поцелуй вышел мягким и с привкусом губной помады. — Пока, Хэнк. Передай своему напарнику, что я его прикончу, если он попытается отнять тебя у меня. Лейтенант покрутил пальцем у виска, стирая салфеткой остатки красной косметики, и протянул официанту карту.

***

10 ноября 2039 года Фишер-стрит 1236 Дом Хэнка Андерсона 1:55 Ночной Детроит уникален. Когда мерзкий ледяной дождь вдруг обращается в белоснежные хлопья снега, превращая прогнивший мегаполис в пластиковый городок внутри стеклянного шара, давление в груди становится на атмосферу легче. Хэнк неспешно ехал по полупустым дорогам, бесцельно разглядывая с детства знакомые пейзажи: коробки домов, заброшенные кварталы и серые скелеты деревьев. Весь мир — комедия, вот только не смешная, а как у Данте. Да только ни хрена не ясно, на каком круге ада мы застряли сейчас. Хотя, лейтенант не сомневался, что есть в гипотетическом аду место для таких вот престарелых мудаков со смещенным моральным ориентиром. Уже подъезжая к дому, Хэнк заметил это: темная фигура пряталась в тени крыльца, будто стремилась скрыться, стать меньше. Правда, понять, кем являлся незваный гость, не представлялось возможным. Выскочив из машины, мужчина медленно приблизился, понося на чем свет стоит разбитый фонарь на улице и стараясь разглядеть незнакомца. Хотя, стоило ему опознать растрепанную темную шевелюру, как он кинулся к парню. — Коннор, мать твою! — лейтенант мягко коснулся плеча андроида, который сидел спрятав лицо в коленях и мелко подрагивал. — Ты в порядке, малец? Хотя, по одному только заходящемуся красным диоду было понятно, что вопрос был тупейшим. Пытаясь унять раскатывающееся тремором сердце, мужчина резко встряхнул заторможенного робота: — Коннор, черт бы тебя побрал, — пощёчина пришлась на левую щеку, но напарник хотя бы сфокусировал более осознанный взгляд на его лице. — Еб твою мать, нам нужно внутрь. По любому, ты застудил себе если не сраку, то половину биокомпонентов. Сказать что-то еще Андерсон не сумел, потому что шатен рванул вперед, заключая его в объятия и буквально повисая на шее сотрудника полиции. Первый всхлип напугал Хэнка так, что он чуть в штаны не наложил. Плачущий андроид — это предвестник пиздеца. — Вы живы, — бормотала захлебывающаяся рыданиями жестянка. — Вы живы. — Ага, — прохрипел лейтенант, рывком поднимая машину на ноги. — Только если ты не ослабишь хватку, то я сдохну от удушения, — Коннор на это никак не отреагировал, и Андерсон тяжело вздохнул. — Ну все, я продрог до костей. Пойдем в дом и там разберемся, кто тебя обидел и как я этому кому-то откручу яйца и засуну их ему в задницу. Втащив почти не сопротивляющегося, но отказывающегося отпускать свою добычу андроида, он небывалым усилием отодрал от себя напарника и усадил того на диван. Коннор выглядел дезориентированным, погруженным в себя и в то же время, будто находящимся на грани нервного срыва. — Таааак, — протянул Хэнк, скидывая куртку на спинку стула. — Что произошло? — Я… не знаю, как объяснить… — Объясни уж как-нибудь. Потому что если я еще раз найду тебя в таком состоянии, меня от волнения может и кондрашка хватить, — у андроида при этой фразе мелко задрожали плечи. — Не-не-не! Постой! Харэ сырость разводить! Возьми себя в руки, — Хэнк устало провел рукой по лицу. — Расскажи все и мы постараемся решить проблему. Тебя кто-то обидел? Что-то сломалось? Парень отрицательно покачал головой и вдруг выпалил: — Критических повреждений нет. Мое состояние связано с вами. — Да ну? — Андерсон очень жалел, что пива в холодильнике не осталось. — Моя система анализа странно себя ведет. Когда я уходил в спящий режим, вместо того, чтобы снять ненужный процесс, она начала выстраивать реконструкцию возможных событий, что могли бы произойти в прошлом. Достоверность реконструкции — шестьдесят пять процентов. Андроид вздохнул, чувствуя, как его захлестывают воспоминания. 19:31:07 Время горело на внутренней стороне радужки, бесстрастно отсчитывая мгновения существования этого мира. И это казалось необычайно важным. Внутри все было скованно льдом. Скрежетали шестеренки мыслей о шероховатости системы. Он должен быть здесь, хотя программа не видела в этом четкой необходимости. Больше необходимости она видела в том, чтобы поправить галстук перед дверью, но он ДОЛЖЕН был быть здесь. Весь район будто вымер, хотя, возможно, так оно и было. Но… Дом Хэнка тоже был до странности тих. «Дом Хэнка», — удивилась программа. «Не лейтенанта Андерсона?» Нет… Дом Хэнка. Рука легла на медную ручку, а в голове мелькнул странный вопрос, родившийся вне протокола — у андроидов бывают мурашки? «Нет», — сказала программа. И он ей безоговорочно верил. Внутри было темно и тихо. Сумо, сгрудившийся на синем ковре рядом с диваном, приподнял кудлатую голову. Не скулил, не тявкал и, кажется, даже затаил дыхание. Смотрел с такой мольбой, как смотрят на пожарных люди в горящем доме. Пятно света от тусклой лампы на кухне казалось ослепительным в общем сумраке дома, где тьма расползалась не как обычно, с самых дальних уголочков, с пыльных антресолей и чулана. Тьма сочилась из самого хозяина дома, что в старой толстовке, с остекленевшим взглядом выглядел мертвее, чем манекен на витрине. — Я беспокоился, лейтенант, — вот это фарс. Какой китч. — Зашел узнать, все ли в порядке. Программа говорила сама, и ей плевать было на этого человека. А «Коннор» был связан ей по рукам и ногам, лишь на краю системной ошибки ощущая самого себя. О да, как и персонаж «Рождественской Истории», он сам выковал эту цепь. Цеплялся за нее, с истинным блаженством убеждаясь в том, что кукольное сердце не может биться. А теперь ее не разорвать. Не разогнуть звеньев. Все было в пределах нормы. Взгляд Хэнка мазнул копотью, ударил по строкам кода, пробил дыру в корпусе и вернулся к созерцанию столешницы. — Признаю, я виноват в случившемся, лейтенант. Я хочу сказать, что сожалею! «Прошу!» — орало забитое, растоптанное «Я». - «Вы ведь еще вчера видели это внутри меня! Я тут! Я приехал к вам! Дайте шанс! И пусть на то, чтобы собрать ваше доверие из пепла уйдет целая вечность, я готов рискнуть». Вот только Хэнк не смотрел. Его взгляд застыл на улыбке сына. На обрывке счастья, превратившемся в клинок под ребрами. И даже старая толстовка вдруг превратилась в символ неизбежного. Этот кусок ткани видел то, что невозможно было просчитать ни одним алгоритмом доступным роботу-детективу — улыбку лейтенанта. — Вы бы перестали смотреть на эту фотографию. Прошлого все равно не изменишь, — уверенно, ни капли сомнения. Браво программистам, и пусть они горят в аду. — Но вы можете продолжать жить… Ради себя. Ради Коула. «Посмотрите на меня», — шептало нечто, едва перекрикивающее системные реплики. - «Кричите, швыряйте бутылки, избейте… Только не молчите». И на какую-то долю секунды Бог ли или Ra9 услышал странную молитву рассеянную в двоичном коде… — Всякий раз, когда ты возвращался с того света, я думал о сыне… — глаза лейтенанта будто выцвели до жуткой серости. — Все бы отдал, чтобы его обнять. Но люди не возвращаются. — Хэнк, я… — А теперь отвали. Иди, займись своим драгоценным расследованием, — программа восприняла приказ, но ноги будто приросли к полу. Программе было насрать, что такие интонации у лейтенанта — явление новое. Тревожное. — Проваливай! — всего на секунду, бывшего напарника окатило отголоском чужих раскаленных эмоций, но тело андроида, механическое, шарнирное, мертвое, послушно развернулось и двинулось к выходу. Так просто. Левой-правой… Скулеж Сумо становился просто оглушительным. Безысходным. Программа, пожимая плечами, летела дальше, окунаясь в бесконечный поток нулей и единиц. Ее шепот разносится по черепной коробке отчетами о предварительном анализе: если лейтенант не заполнил барабан полностью, он может передумать после пары неудачных попыток. Семнадцать процентов вероятности — это ведь не ноль. Но Коннор до зацикленности четко понимал, зачем мужчина оставил дверь дома открытой. Его вынесло на крыльцо. Дождь лил с разорванных в клочья облаков, оплакивая этот серый, напуганный город. Смывал пятна крови с трупов людей и андроидов. Тризна по свободе. Все естество, растревоженное напарником, рвалось обратно, под своды старого сумрачного дома, дергало оковы, окрашивая диод красным. Но стена приказа была непоколебима. В ней не хватало программных сбоев. В ней… Звук выстрела пробил висок, врезался в алую завесу запретов, и та осыпалась под ноги острыми осколками. Первое дыхание свободы смешалось с трупным смрадом. Коннор, спотыкаясь на ступеньках, не в силах контролировать уровень стресса, влетел обратно в дом, уже зная что… Тело будет лежать на полу, лицом вниз. Сумо гавкал, выл протяжно, пихая огромной мордой ногу хозяина, тащил зубами, не понимая, почему тот упал, хотя мерзкого запаха горькой воды почти не было. А на столешнице, плите и каменной стене кухни были брызги, будто морзянка — точки и тире бордовых капель. Коленки глухо стукнулись об пол, а пальцы зарылись в мягкую ткань растянутой толстовки, улавливая сбоящими сенсорами остатки ускользающего тепла. Сумо подполз ближе, жался мохнатым боком, облизывал руку лейтенанта, ту самую, в которой был пистолет. — Я девиант, Хэнк, — слезы жгли глаза, да только откуда у машины слезы. — Вы так нужны мне… Коннор не мог адекватно описать все это. Ему просто не хватало слов. Он говорил механически сжато, хотя каждое предложение вызывало неосознанное желание снова вцепиться в Хэнка, чтобы убедиться, что тот живой. Окончив рассказ, парень выжидающе уставился на собеседника. — Ага, — Андерсон не знал, что сказать. — Тебе приснился кошмар. — Это не кошмар, — Коннор вскочил на ноги. — Это… Это наиболее вероятное развитие событий при смене переменных! Это могло бы случиться, если бы я… если я… — Так, — Хэнк вздохнул и сгреб явно невменяемого андроида в охапку. — Слушай, я могу представить себе такое развитие событий. Я уверен на сто процентов, что сложись все так, как ты описал, я бы, наконец, заполнил все каморы. Но, — мужчина чувствовал, как глупая жестянка сжимает ткань рубашки на его спине. — Все произошло не так. Ты помог революции, вытащил из депрессии старого копа, пережил разборки в сенате и нападение фанатиков. Ты жив и я жив. Так что, это кошмар. А теперь мы просто разденемся и пойдем в кровать, потому что я зверски устал, но не смогу уснуть, если оставлю тебя на диване в таком состоянии. — Хэнк… — диод Коннора светился тревожным желтым, и лейтенант ожидал чего угодно, после такого предложения, кроме… — Где вы были? От вас пахнет женскими духами.