За биением сердца

11 ноября 2039 Crest Motel 51 W Grand Blvd, Detroit 15:50 — Ты и правда чувствуешь вкус? — Гэвин с интересом наблюдал за тем, как Коннор задумчиво жует пончик, который он стащил из общей коробки. — Блин, да сделай ты мину попроще. Тоже мне, лицо не обезображенное интеллектом. Андроид выглядел настолько озадаченным, что детектив не мог перестать смеяться. Нет, сначала он хотел начать подкалывать алко-талисман Полицейского Департамента по другому поводу, но Хэнк аккуратно отвел его за угол и доходчиво объяснил, что если Рид, не дай Бог, пошутит про коитус, то коитус случится у него самого с баклажаном и рукоятью от полицейского фонаря. А так как лишаться анальной девственности с овощем это вообще-то так себе приключение, то Гэвин просто посмеивался над тем, с какой ошарашенной моськой Коннор жевал хлебо-булочное, и как "Девятка", с плохо скрываемым любопытством, небрежно спрашивал: — И как тебе? — Сахар. Это… Сладко и с кремом. В креме консерванты, но это вызывает приятное ощущение. Можно ваш кофе, лейтенант? Хэнк хмыкнул и протянул напарнику стакан с двойным американо. Лицо Коннора стало сложным, как понимание интегралов для гуманитария. Он сюпал кофе, потом укусил пончик и снова сидел в глубокой задумчивости. — Почему горечь кофе не такая отвратительная, как горечь от ваших сигарет? Но все равно, я искал в сети и почти везде говорится о том, что горечь вызывает неприятные ощущения. Но вы пьете много кофе, алкоголя, а также курите. — Кто знает, — мужчина пожал плечами. — Это великая загадка человечества. Просто для людей конкретно эти вещи ценятся не за вкус, а за то, как они действуют на организм: бодрят, успокаивают, или отправляют в делирий. — Не знаю… Когда в кровь попал наркотик — мне не понравилось. Это заставляет терять контроль. — Хах, именно поэтому его принимают. Реальность порой — та еще куча дерьма. Но в ней есть пончики. — И Сумо. — Да, и Сумо. Лейтенант откинулся на спинку кресла, наблюдая за тем, как Гэвин пытается скормить "Девятке" кусок пончика, а тот старался максимально тактично объяснить детективу, что все это не имеет смысла без замены рецепторов и обновления программного обеспечения. Коннор ел сладости, порой бросая на Андерсона хитрые взгляды. Сумо спал в углу, а на нем дремал бесстрашный Руфус. Эта картина разливалась теплом внутри, хотя, чем тише штиль, тем яростнее будет буря. Хэнк уже успел позвонить Катерине и Фаулеру, а Коннор связался с Иерихоном. В дверь постучали. На пороге стояла Норт. — Я здесь, потому что Маркус попросил, — гиноид небрежно оттолкнула Гэвина, открывшего дверь, и прошла в комнату. — Привет, — детектив окинул девушку оценивающим взглядом. — Люблю, когда леди сверху. Мгновение и ему в пах уперлось дуло обреза: — Еще слово, и в этой комнате на одну леди станет больше. — Молчу-молчу, — мужчина примирительно поднял руки вверх. — Эмансипация, феминизм и все дела. Отгрызешь руку, а кость в задницу вставишь. Понял, не дурак. — Очень в этом сомневаюсь. У тебя на лице написано, что напрягать свой двуполушарный ганглий тебе доводится не часто. — И это мне говорит… — Хватит! — Хэнк поднялся с кресла. — Норт, мы очень рады, что Маркус смог выделить помощь в это непростое время. Но все эти споры мы можем оставить до конца операции. Как видишь, все настолько серьезно, что я даже трезв, — Норт поджала губы, но кивнула и убрала оружие. — Скажи, у тебя есть с собой снаряжение, еще пушки или патроны? — В рюкзаке четыре коробки с патронами. И еще пистолет. — Понятно, — лейтенант покачал головой. — Я так понимаю, что у тебя нет никакой дополнительной защиты? Подруга Маркуса сложила руки на груди и недовольно воззрилась на полицейского. На ней была плотная кожаная куртка, простые джинсы и тяжелые военные сапоги. — Сектанты — не военные. Справлюсь. — Там будет жарко. Ну, ничего, вот как дождемся… — Я опоздала! Простите, простите! Мармеладка отказывался лезть в пикап! — дверь распахнулась и в него буквально ввалилась Катерина, нагруженная сумками. — Хэнки, я все взяла! Она положила все на пол и отряхнулась. Челюсть Гэвина укатилась вниз. На девушке был плотный кевларовый комбинезон с опознавательными номерами, который, из-за богатырского роста военной смотрелся даже изящно, длинная коса была укрощена, свернута в тугой пучок и спрятана под бордовый берет, на ногах у нее были даже не сапоги, а просто очень плотные дзика-таби из непромокаемой ткани. — Хорошо, что войны с русскими не было. А то с армией таких красоток хрен пойми что делать: убивать, дрочить или плакать. — Спасибо, — Катя хлопнула мужчину по плечу так, что у того ноги подкосились. — Будешь в районе свалки — заезжай на водочку. А подружишься с мишками, так я тебе борщ сварю. А ты кто? Тебя не знаю, — она фривольно приобняла Норт. — Руки убери, — буркнула девушка. — Продолжай людишкам задницы подлизывать, шлюха. — Ого, — гиноид отступила на шаг и нахмурилась. — Ладно, — она раскрыла сумку, выкладывая содержимое на кровать. — Все как ты и просил, Хэнки-пух: для тебя и Гэвина крупноколиберные пистолеты с глушителем, бронежилеты, предположительно украденные у отряда особого назначения. Коннор, Дэймон, Норт — для вас эксклюзив. Перегоняли партию краденного армейского оружия, и мне удалось перехватить этих красоток, — девушка кинула им штурмовые винтовки. — Особо точные, пробивные девочки, которыми могут пользоваться только андроиды из-за отдачи и веса. Ну и бронежилеты. Защищают в основном грудь, ну а с оторванными конечностями мы как-нибудь до починки протянем. — Знаешь, — Хэнк окинул восхищенным взглядом арсенал. — Будь я помоложе, я бы сделал тебе предложение. Коннор подавился пончиком, а Катерина звонко рассмеялась. — Окольцевал бы меня. Да только не обручальными кольцами, а наручниками, за то, что я краденным барыжу. Какой план, Хэнки? — Необходимо проникнуть на завод, — лейтенант кивнул Дэймону, который вывел на экран телевизора составленные схемы логова сектантов и окрестностей. — Я, Гэвин, Коннор и Дэймон должны проникнуть на завод, найти и обезвредить главу сектантов — Артура Даггана. Проблема в том, что нам нужен отвлекающий маневр. Нужно навести шороху вот тут и тут, — Хэнк показал на обозначенные зоны на карте. — И для этого мы и позвали вас. Катерина, как ты смотришь на саботаж? — Ну не знаю, не знаю… Где-то в машине у меня завалялся гранатомет.

***

11 ноября 2039 Хорбор Пинт Драйв 18:31 В машине царила оглушительная тишина. Предчувствие беды вязким мороком окутывало мужчин. Они заехали со стороны реки, держась довольно далеко от завода, чьи трубы вспарывали темное небо, как тельце ночного мотылька, что истекало кровавым маревом отгорающего заката. И каждый из них уповал на то, что ночь укроет их в своем подоле и все пройдет по плану. Хэнк, перепроверяя оружие, размышлял о том, что если у них все получится, то он, наконец, сделает ремонт, позволит Коннору выкинуть все старые вещи, которых на чердаке было просто непозволительно много, что, наверное, сходит к своему чертовому терапевту и пройдет полное обследование. Потому что его существование вдруг обрело вес. Потому что перед отъездом Коннор обнял его, переплетая пальцы, и судорожно просил беречь себя. Деймон же тихонечко примостился на заднем сидении и анализировал. За свою короткую жизнь он успел лишиться цели в виде охоты на девиантов, обрести цель в виде работы в полиции, а так же его переполняла информация разного толка: о мире, о структурах расследования, о людях. На вкус "Девятки" люди были крайне странным объектом: они были нелогичными, порой жестокими, алчными, они привнесли в мир столько зла, причинили себе подобным столько боли, что если бы вся кровь, пролитая во время бессмысленных воин собралась в одно русло, река бы получилась бурливее Амазонки, и в тоже время были у них такие качества, которые логичной машине было тяжело понять. Тяжелее, чем агрессию, жестокость, жажду благ только для себя — это присуще животным. Это нужно для выживания. А вот героизм, осмысленное самопожертвование, любовь — все это пронизывало их быт, культуру, произведения искусства и было, в какой-то степени, уникальным. И всей жизни не хватит, чтобы как-то каталогизировать мятущуюся человеческую натуру. Гэвин крутил в руках телефон, ощущая, как все чувства, что нарывали в нем огромным, гнойным пузырем, готовы вот-вот лопнуть. Он буркнул что-то неопределенное и выскочил прочь из машины, сжимая чертов кусок пластика. — Привет, — голос мужчины был хриплым и тихим. Ноябрь угасал в водах озера Сент Клер. — Как ты? — Могу сказать, что голова у меня болит так, будто я сейчас рожу Афину. Но в остальном… Неплохо, — Элайджа казался напряженным и уставшим. — Что случилось, братец? — Мы перед заводом, где засели придурки, устроившие ремейк святой инквизиции. Их тут дохуя, если твой айфон девять на ножках все просчитал правильно. — Полиция готовится к захвату? — Да… Нет… В смысле тут только я, престарелая ромовая баба, два пластиковых засранца, самая агрессивная тёла в Иерихоне и русский гиноид… У русской, кстати, есть еще ручной медведь. Три медведя. — Ты охренел? — в голосе миллиардера сквозила настоящая паника. — Почему вы не уведомили департамент? Почему нет подкрепления? Какого хуя там у вас вообще происходит? — Ну, пока ты прохлаждался в коме, — Гэвин прислонился к столбу, задрав голову к небу. — Тут все по пизде пошло. ФБР прикрывает большую шишку, которая в свою очередь покрывает сектантов. Нам бы никто и никогда не дал добро на эту операцию. Приходится самим отдуваться. Хотя, Фаулер пришлет SWAT, как только станет совсем жарко. — Ты что задумал, жертва кроссинговера? Я могу послать вам отряд из Киберлайф и военных андроидов! Я могу… — Заткнись, Бога ради, — шатен потер лицо рукой. — Короче, я хочу сказать, что ты ублюдок и конченная мразь, но я бы, наверное, винил себя, если бы твои мозги сгнили в нашем захолустном городишке. Вот только ты бы мог поступить по-людски, когда слава насадила тебя на шест. Мать бы хоть не бросал. Но ты этого не сделал, а потому — нахуй тебя, Элайджа Рид. Надеюсь, ты всегда мечтал быть единственным ребенком в семье. Тихое «береги себя» утонуло в тишине оборвавшейся сети. — Эй, все нормально? — Да ёб твою мать, Хэнк! — Гэвин вздрогнул и обернулся. — Я, блять, быстрее скопычусь от инфаркта, чем от рук фанатиков. — Да уж, нервишки-то беречь надо. Я вот не берёг и поседел весь раньше времени, — тяжелая ладонь легла на плечо детектива. — Господи, боюсь представить, где была эта рука! — шатен ехидно оскалился, выдерживая тяжелый взгляд голубых глаз. — Ну, он сказал, что там все химически-нейтрально, так что не бойся, ты не растаешь как Злая Ведьма Запада. Мне вот не очень хотелось умирать за грех, которого я не совершал. — О боже… Как только вся эта буча уляжется, я закидаю тебя своими невероятными остротами про коитус. А пока мне придется записывать их в блокнот. Вдруг на южном конце периметра раздался взрыв и пламя взметнулось ввысь, освещая вечернее небо алыми всполохами. — Началось. Пойдем, Говен, впишем себя в сраную историю.

***

11 ноября 2039 Средняя Школа Union Lake Rd 19:45 — Что ты сделала!? — Катерина возвышалась над разозленной Норт, у ног которой лежали трупы. На самом деле, начиналось все вполне безобидно: Хэнк объяснил девушкам задачу, а Катерина выбрала более удачное для диверсии место, в котором было не так много патрульных, но зато стояли останки деревянных коттеджей. Поджечь их коктейлями Молотова не составило бы большого труда. По сути, их миссия была не слишком сложной, но невероятно важной. Необходимо было сделать видимость массированной атаки, чтобы стянуть к тому краю как можно больше противников. Катя вполне могла просчитать самый оптимальный маршрут и места взрывов, чтобы все выглядело максимально естественно. Собственно, поначалу, все шло как нельзя гладко. Норт, пусть и поглядывала на напарницу крайне презрительно, учитывая то, как заигрывающе-добродушно русская общалась с людьми, в основном молчала, изучая все возможные пути отхода. На точку они зашли оперативно. Кое-какую взрывчатку установили прямо на подходе, продолжая продвигаться внутрь вражеской территории. Норт, несмотря на свое первое впечатление, не могла не признать, что блондинка — профессионал своего дела. Возможно, даже Коннор и Маркус уступали ей в боевых навыках. Она скользила бесшумной тенью, умудряясь, несмотря на габариты, сливаться с окружением, вырубая одиноких патрульных. Девушки засели в одном из разрушенных домов, дожидаясь семи часов. Катя вертела в руках странный пульт. — Что это? — Я отвлеку на себя внимание, — она отдала Норт детонатор. — Ты подорвешь дома. Встречаемся вот в этом квадрате, — гиноид указала на заброшенное здание школы. — Доберись туда максимально тихо. Мистер Андерсон просил обойтись без лишних жертв. Норт фыркнула, но промолчала. А потом… Ну, правая рука Маркуса узнала, что значит «эффектный выход». Перебравшись в соседнюю полуразвалившуюся хибару, Норт активировала взрыватель. Вверх взметнулось пламя, ревя разбуженным демоном, копоть, обломки градом падали на замерзшую землю. Переполошенные сектанты спешили посмотреть, что же случилось. В зареве разгорающегося пожара силуэт военного андроида смотрелся по-настоящему зловеще, а уж когда за ее спиной раздался громогласный рев и три медведя вынырнули из пламени, теряя искусственную шерсть и обнажая металлический каркас — первые из зевак бросились бежать. Охранники вскинули пистолеты, стреляя по идущей медленным шагом машине. Еще и еще, вот только Катерина даже не шелохнулась. Бронежилет и укрепленный корпус простыми пулями не пробить. Девушка вскинула руку, скомандовав медведям звонкое: «Взять!». Звери ринулись вперед, топча народ и сея панику. Норт бежала вперед, почти не скрываясь. Позади нее слышались крики и выстрелы. Вот только зайдя в здание школы, она почувствовала, как красная пелена гнева застилает ее глаза. — Твое какое дело? — Мы должны были минимизировать жертвы, потому что все, что мы тут делаем — незаконно!!! — Ты считаешь, что я должна была пощадить этих тварей? Этих…этих животных? — девушка чувствовала, как программа начинает выдавать сбои, которые очень часто выливались в то, что у людей называется паническими атаками. — Ты должна была слушаться приказа! Солдату не впервой терять гражданских. Мы подставляем лейтенанта! — НО Я НЕ СОЛДАТ! И не подчиняюсь Андерсону. Рука гиноида сомкнулась на шее Норт, отрывая ту от земли. Глаза Катерины светились злым, холодным блеском: — Тогда что ты здесь делаешь? Почему Маркус не послал кого-то, кто может выполнить задание? — Посмотри вокруг… Посмотри! — девушка махнула рукой, обводя взглядом помещение, заставленное обездвиженными, искореженными андроидами, которые были еще живы и глухо стонали. — Разве тот, кто это сделал, достоин жизни? Почему люди решили, что они вправе истязать нас? Дыхание Норт было тяжелым. Перед глазами, в неконтролируемом порядке, проигрывались отрывки и образы из оперативной памяти, которые дестабилизировали систему. — Люди истязали себе подобных на протяжении тысяч лет, так что не думаю, что их отношение к андроидам — особенное, — военная опустилась на колени перед напарницей. — Вот только эти смерти, — она указала на трупы сектантов. — Никому не принесли пользы. Это даст дополнительный повод для судьи засадить всех нас за решетку. Мы сможем помочь нашим братьям и сестрам только в том случае, если ребята доберутся до Артура Даггана. Давай, Норт, дыши, — Катерина, несмотря на возмущения, притянула гиноида к себе. — У нас все получится. WR400 усмехнулась, выпутываясь из объятий и поднимая с пола обрез. Дыхание постепенно приходило в норму. — Конечно, справимся. А этих, —она немного помялась. — Можно положить в соседний дом и жахнуть по нему из гранатомета.

***

11 ноября 2039 Завод на Хорбор Пинт Драйв 19:51 На заводе царил переполох, что играло им только на руку. Хэнк и Рид, вошедшие через служебный вход, продвигались вперед медленно, позволяя андроидам мониторить весь путь и оглушать охрану. Внутри завод представлял из себя подобие храма: главное помещение, где раньше стояли станки, и технические комнаты, в которых, зачастую, ютились сами сектанты. Главный зал был украшен лентами, орнаментами и сухими цветами. Внизу стоял импровизированный алтарь а рядом с ним — крест. Когда Хэнк это увидел, его затошнило… К кресту был прибит еще шевелящийся андроид, отдаленно напоминающий Маркуса, а люди подползали и целовали ему ноги. Забавно, но от такой картины, Хэнку захотелось срочно стать атеистом, даром, что в Бога он не верил. Гэвин, глядя на все это великолепие, изобразил то-ли отрыжку кита, то ли поцелуй сорокалетнего девственника… Но получилось вполне себе выразительно и мерзко. Путь их пролегал наверх, в комнату, откуда обычно наблюдали за работой в цеху. По прогнозам Дэймона, это было самое вероятное место, где мог находиться Артур. Самое странное, что несказанно напрягало Андерсона, это то, что пока все шло слишком гладко. Ощущение того, что их заманивают в ловушку, только усиливалось с каждым шагом. А когда и дверь в нужное помещение оказалась открытой… — Боже мой! Ну почему вы так долго!? Парень сидел, фривольно развалившись в кресле. На вид ему было лет восемнадцать, хотя, пластиковое тело не имеет возраста. На коленях у мальчишки лежало ружье. — Как славно! Как славно, что вы нашли нас, мистер Андерсон и Коннор! Вы должны были стать самым красивым символом перерождения и очищения. — Артур, мы хотим тебе помочь, — начал было Коннор. — То, что ты делаешь — это преступление. Это… — НЕТ! — высокий голос резанул по ушам. — Преступление — это само существование человечества! А теперь, когда «отец» смог изобрести нечто чистое, прекрасное, живое, лишенное страстей и пороков, он сам же и подталкивает детей к греху!!! И невинные души барахтаются в этой липкой клоаке похоти и эгоизма. — Воу-воу, парень, прекрати визжать, как моя бывшая, когда сломала ноготь, — Рид невольно поморщился. — Я, как Олег из старого стишка. Ненавижу всех, хоть людей, хоть андроидов, но даже я могу сказать, что все твои показательные казни — фуфлогонство какое-то. Так что давай ты будешь лапочкой и сам пойдешь с нами, а то там одна русская сейчас захватит твой цех, как Рейхстаг, а у тебя настолько мерзкая морда, что она не будет сочетаться с красным флагом. Дэймон нахмурился, отправляя сигнал капитану Фаулеру. Он не мог просканировать мимику, учитывая то, что био-механическое тело Артура базировалось на устаревших технологиях и захват движения был просто отвратительным. Но сама интонация, поза, тембр голоса — все это заставляло его насторожиться. Сама ситуация отдавала опасностью. — Мне нет до тебя дела, — брюнет фыркнул и крепче сжал ружье. — Я ждал вас, чтобы сказать: поздно! — Артур поднялся на ноги, а Хэнк потянулся к пистолету. — Черный Ангел довершит начатое! Вы ничего не сможете сделать! Я знал, что так будет! ОНА рассказала мне все! Но дух истинного просветления нельзя убить, ибо смерть станет пламенем Судного дня! Я буду с мамой, а вы окажетесь за решеткой! Хэнк понял, что должно произойти, и ладони его похолодели: — Коннор, Он нужен нам живым! Всю следующую минуту можно было бы назвать чередой случайностей. Или глупой и не смешной шуткой: парень вскинул винтовку, намереваясь выбить себе мозги, но Коннор перехватил ствол, пытаясь предотвратить самоубийство главного подозреваемого. Деймон кинулся на помощь, задев плечом Гэвина и вдруг... Раздался оглушительный выстрел.

***

11 ноября 2039 Union Lake Rd 20:20 — Ну пиздец, — бормотала Норт, разглядывая простреленный бок. Рана была не слишком опасной, но утечка тириума все равно ощутимо влияла на рефлексы. — Откуда у них профессиональные снайперы? — Да шут их знает, — Катерина высунулась в окно, снимая одного из сектантов, но тут же пуля просвистела около ее лица, сдирая скин и оставляя на щеке глубокую трещину. — Скорее всего, мэр к сыночке втихаря приставил телохранителей. Девушки залегли на первых этажах пустого офисного здания, успев перед этим подорвать еще пару домов. Правда, не прошло и часа, как выяснилось, что среди сектантов были настоящие военные. На гиноидов обрушился такой шквальный огонь, что они, обнявшись и стараясь не дышать, укрылись в доме, слушая, как под свинцом крошится бетон. После того, как противники начали стрелять на поражение, военная разрешила партнерше развлекаться на полную, с оттяжечкой расстреливая фанатиков. Наверное, им даже было немного весело, хоть и очень страшно. Бу подполз к хозяйке, волоча почти оторванную лапу. Он глухо ворчал, тыкаясь покореженной мордой в руки Катерины. Норт вздохнула и легонько потрепала медведя по холке, пока напарница стреляла. Она видела, как на спокойном лице русской заиграли желваки, когда один из охранников пнул лежащее на земле тело Честера – белого мишки, которого Кате доставили от Златко. Мармеладка все еще скрывался в трущобах, откуда, периодически, доносился его разъяренный рык. — Ты должна уходить, Норт, — блондинка вставила в винтовку новый рожок. — С чего вдруг? — Слушай, нас тут убьют, если не уйдем. Вот только у меня корпус из невероятно прочного углеволокна, а у тебя стандартный пластик. Возьми Бу, уходите отсюда. Я задержу их. Понадобится пулемет, чтобы быстро вывести меня из строя. — Эй, на хуй мне не сдалась твоя жертвенность, коммуняка сраная. Вместе уйдем! — Вместе не сможем. Я все просчитала. Это приказ! — Да хер я клала на твои приказы, дылда тупая! — Это, — Катя вложила в руку Норт пульт от ошейников медведей. — Это приказ! А то твой Маркус без тебя превратится в размазню. Она подтолкнула Норт в сторону задней двери, а сама вылетела в окно. Пули ломали корпус, но Катя улыбалась, чувствуя, приятную тяжесть винтовки. Она не хотела убивать и умирать сама, но тяжелые решения все равно кто-то должен принимать. Она знала, что Норт бежит сейчас по пути отхода, рыча от злости, а за ней хромает Бу и Мармеладка, пришедший на зов. Она знала, что та сможет за себя постоять. Война Норт еще не закончена и Маркусу будет нелегко без нее. А миссия передовой модели военного андроида Российской Федерации окончится прямо тут. Снаряд прошил глаз. Катерина рухнула на мокрый снег, в тот же самый, куда она сама уложила десяток-другой вооруженных охранников. Коса распустилась и лежала грязной тряпкой под ногами подошедших сектантов. Тириум смешивался со снегом, тёк тонким ручейком вниз по дороге. Программа выдавала ошибку за ошибкой, предупреждая о том, что скоро произойдет экстренное отключение системы. Но девушка лишь надеялась, что у ребят все получилось и этот кошмар скоро прекратится. — Наш Советский Союз покоряет весь мир от Европы к Неве на восток, — мурлыкала она, чувствуя, как в затылок упирается холодное дуло автомата. — Над землёй везде будут петь: столица, водка, Советский наш медведь! А где-то совсем рядом завыли полицейские сирены.

***

11 ноября 2039 Завод на Хорбор Пинт Драйв 20:20 Забавно, но бронежилет работает не так, как в старых фильмах, которые так нравились Хэнку в детстве. И он прекрасно это знал. Ведь он имел уже сомнительное удовольствие схлопотать в нем пару пуль, которые оставляли на теле сильнейшие гематомы. Люди не становятся неуязвимыми, отлетая на три метра после выстрела из дробовика. А так же Андерсон знал, что выстрел с близкого расстояния, да еще и такой калибр вряд ли выдержал бы даже самый новороченный бронежилет. Забавно, думал Хэнк, ощущая адскую боль в животе, как раз в том месте, где расплывалось кровавое пятно. Вот же срань... такой маленький кусок металла, а похерил, к чертям, все, что можно было похерить. Ноги подкосились, а пол приближался как-то чересчур быстро. Удара лейтенант почти не почувствовал. Тело было ватным, будто совсем чужим. Зрение подводило, и картинка расплывалась перед глазами. Но лицо Коннора пробивалось сквозь это марево. Андроид что-то говорил, но звуков Хэнк не слышал. Так, простой гул, будто кто-то переполошил улей. Хотелось сказать, чтобы он прекратил так смотреть, хотелось убрать с красивого лица эту боль и ужас, но губы разомкнуть просто не было сил. Его будто придавило толщей океана. Не двинуться. Не вздохнуть. Не вынырнуть.

***

11 ноября 2039 Завод на Хорбор Пинт Драйв 20:27 Наверное, это Коннор должен был с животным рыком выхватить пистолет и стрелять по хохочущему Артуру, ломая конечности, в дикой, захлестывающей ярости. Но нет, это был не он, а Гэвин, у которого Дэймон с трудом отобрал пистолет из рук, чтобы тот не прикончил свидетеля. А Коннор просто пытался остановить кровь, сочащуюся из развороченного живота лейтенанта Андерсона, параллельно сканируя его состояние. Он шептал что-то глупое, что-то совсем дурное про то, чтобы тот не смел закрывать глаза, чтобы держался, потому что Сумо будет очень скучать, ведь он так его любит, ценит, ведь Хэнк — его единственная семья. И речь тут конечно и не о Сумо вообще. Он готов был молиться всем известным человеческим богам, лишь бы шанс на выживание, отпечатанный на радужке числом процентов, не стремился к нулю с невообразимой скоростью. Сердце лейтенанта билось быстро и загнанно, будто хотело успеть настучаться, дыхание было поверхностным, а из рук, так неотвратимо, уходило тепло. Поток эмоций невозможно было вынести... Безысходность. Ярость. Боль. Коннор вскочил на ноги, вцепляясь в лицо подавившегося смехом Артура. — Пора нам стать ближе, — голос андроида звенел дамасской сталью. Это был не мягкий дрифт. Он выжигал его изнутри, с корнем выдирал воспоминания, потому что по-другому с живым мозгом не получалось. Ему нужно было все. Андроид впитывал в себя чужую беспомощность, болезненную любовь к отцу, насильную механизацию, влечение к андроиду, его смерть, боль, безумие, новую веру, убийства, пытки, ревность… Образы наслаивались друг на друга, дергались, будто в припадке, но везде была женщина в черном. Только женщина в черном. И балкон на главной площади Детройта. Коннор прервал связь, чувствуя, как в груди у него становится оглушительно пусто. Гэвин присел рядом: — Что это было? — он кивнул на воющего от боли Артура. — Я знаю, где завтра будет та, кто стоит за всем этим. Мне нужно идти… Он вскочил на ноги и выбежал прочь, оставляя позади ошарашенного Гэвина, Дэймона, напрасно пытающегося помочь пострадавшему, и переставшего дышать лейтенанта.