Without you

      С последних событий проходит что-то около месяца. Юнги любит Хосока бесконечно, заботится суетится постоянно вокруг. Тактильность так и прёт из всех щелей: обнимает часто, в щеки целует, по макушке треплет. А Чон счастлив невероятно. Как так получилось, что оба были влюблены друг в друга так долго, и оба боялись поверить. Поверить своим ощущениям и признаться. Многолетняя дружба, однако, сыграла немаловажную роль. Ведь никакой стеснительности между парнями не было, ну разве что совсем немного, от непривычности.       Только вот не все между ними ещё было. Может и ночевали вместе (вообще-то это уже не просто ночевки, Юнги практически переехал в комнату к рыжику), но интимного ничего не было. Дальше поцелуев у них не заходит. Не готов омега ещё к подобному. Да и смущает его, что он не первый у альфы в этом плане. А вот у Чона не было ещё подобного опыта. И неловко немного, отсутствие навыков давит.       Однако, течке абсолютно наплевать на всю ту неловкость и приходит она как всегда вовремя. И когда Хосок неожиданно выскакивает из ванны с громким вскриком, пугает этим своего истинного до звездочек перед глазами (хотя, честно, возможно ли Юнги напугать вообще?): — Юнги, быстро… Быстро встал и вышел, — Чон крепко сжимает дверь тонкими пальчиками, пытаясь себя сдерживать, — иначе я за себя не ручаюсь.       Альфа, спокойно читает какую-то незамысловатую литературу, развалившись на кровати. Домашние штаны свободно свисали на талии, а хлопковая футболка слегка задралась, оголяя часть плоского бледного живота. Он приспускает очки на нос, чтобы бросить в парня свой самый недоумевающий взгляд. — Ты че несешь, никуда я не пойду, — Мин невозмутимо возвращает очки на место, перелистывая очередную страницу книги, более ласково обращаясь к омеге, — у меня выходной, солнце.       Хосок уже краснее помидора. Как будто на него банку алой краски вылили. Он уже еле на ногах стоит, желание изнутри распирает. А задница зудит, растекаясь в смазке похлеще Ниагарского водопада. Ну что за упертый альфа ему попался. Чон ведь даже подавители выпить не может, таблетки Юнги выкинул задолго до этого. Сказал, что желает чувствовать этот потрясающий запах мандаринов 24/7.        Но на самом деле Мин не такой чёрствый (и потерей обоняния не страдает) и просто издевается. Он уходить, конечно, не собирается, но помочь легко может. Юнги вообще-то учуял течный запах ещё до того, как Хо начал из комнаты выпроваживать. Только глупый не поймет, что от его омеги не просто так пасет на всю комнату. — Хоби, иди ко мне, малыш, — блондин откладывает уже не интересующее чтиво, убирает и очки, потому что они не предназначены для того, чем он сейчас планирует заняться. — Юнги, я не… — Чон собирался было скрыться обратно в ванной, но альфа резво подскакивает с постели и успевает рыжика за талию поймать до того, как тот дверь захлопнуть успевает, — я не хочу… — Кого ты обманываешь, Хо, — Мин нежно проводит носом по освобожденной от толстовки коже шеи. У омеги ноги и вправду подкашивает, он обмякает в руках Юнги, поддаваясь ласкам и пытаясь слишком громко не выражать своего наслаждения. — Юнги… — истинный жалобно взывает, непонятно только, о чем он молит. Но судя по усилившемуся запаху явно не к прекращению действий. Чон жмется всем телом, трется задом и просит чего-то. Неужели передумал? — Мин Юнги!.. — Да?.. — тихо отозвался альфа, поглаживая парня по бокам, он продолжает выцеловывать чувствительное место возле ушка. Издевается ведь, ждёт, когда его прямым текстом попросят. Блондин аккуратно пробирается пальцами под мешковатую кофту, лаская нежную кожу торса омеги. — Я люблю тебя, черт… возьми!.. — рыжий неторопливо идет к постели, пытаясь не упасть, ведь ноги слабнут от накатившего усиленного возбуждения. Мин хоть и занят ублажением омеги, но рассудок от запаха потерять ещё не успел. И видит, что ему сложно идти вообще-то. Потому альфа подхватывает Хосока на руки, а после трепетно укладывает его на не заправленную постель. — Взять? Не могу тебе противоречить, малыш, — Юнги стягивает свитер с любимого тела, затем скидывая и свою футболку. Разгоряченная кожа соприкасается с его собственной и кажется сейчас должно раздаться шипение. Но единственное что проносится по комнате это утробный рык альфы, обхватывающего губами шею течного парня. Красная метка от укуса нальется тут чуть позже, а пока рыжий сладко стонет.       Альфа еле сдерживается, чтобы не сорвать всю одежду с извивающегося под ним Хосока и не оттрахать по полной программе. Но Юн знает, что у омеги это впервые и он ещё ни морально, ни физически не готов, несмотря на то, что течка только-только началась, и мышцы наиболее податливы чем в остальное время, и со смазкой заморачиваться не надо, она вон на всю простынь лужицей растекается, но заранее неподготовленный проход всё равно может быть поврежден. А Мин совсем не хотел, чтобы Чон потом сидеть не мог.       Потому блондин продолжает ласки, плавно спускаясь поцелуями вниз, изучая неизведанную территорию. От проведения рукой по торсу совсем другие ощущения, что у одного, что у другого. Когда прохладные, слегка потрескавшиеся, губы касаются любого кусочка кожи, низ живота сковывает сладким узлом, и вожделение уже сочится из всех щелей, причем буквально, особенно из одной. — Не мучай… — рыжик уже терпеть не может и сам навстречу губам выгибается, изнывает и жаждет. Руками в волосах партнера путается и скулит отчаянно. Сам растянутые штаны с альфы ногами стягивать принимается и губы от удовольствия закусывает.       А Мин сделать ничего не может, порвать боится. Но что поделать, если чудо просит, отказывать нельзя. Нельзя, но всё же поаккуратней. Юнги сбрасывает треники, которые до этого так усердно стягивал младший. Помогает ему также и от собственных шорт избавиться. А затем и боксеры быстро отбрасывает.       Вот и он, полностью открыт и доступен во всех точках. Нагой омега ещё более прекрасен, чем танцующий. Подтянутый живот, крепкие ноги, оголенный пах — пожалуй, одно из самых запоминающихся зрелищ в жизни альфы. Хоть это и не первый его раз, но вид извивающегося под ним Хосока останется в памяти до… ну очень надолго, если не навсегда. — Юнги, что-то не так?.. — рыжий в миг покрывается краской и ноги сводит. Испугался, что Мин передумал, что его не удивило, не поразило, не впечатлило. Он уже тянется за покрывалом, дабы прикрыть своё достоинство. Вот же дурачок, всё-таки.       Но блондин настойчиво хватает парня за руку и заводит её за голову. Он мягко улыбается и наклоняется ближе, чтобы слиться с омегой в страстном поцелуе. Вожделение вновь накатывает на младшего с новой силой и никакие мысли о некрасивости или несоответствии уже не имеют место быть.       Юнги тем временем спускается пальцами на требующий внимания член Чона. Он осторожно выводит на нем линии, стараясь не пугать омегу, но, когда тот сам начинает двигаться навстречу ласкам, Мин уверенно берет достоинство парня в ладонь. Хосок судорожно выдыхает в губы и тихий стон издает, который больше на скуление походит.       Альфа давит на головку и нежно водит пальцами по стволу, чтобы отвлечь рыжика от действий левой руки, указательный палец которой уже одной фалангой вошел в задний проход младшего. Юнги приходится разорвать поцелуй, чтобы точно держать всё под контролем. Он продолжает ласки по всей длине ствола парня, пропуская вторую фалангу в проход. Благо естественной смазки там предостаточно и вторая, а позже уже весь палец, проходит внутрь без особых проблем. Хосок, полностью отвлеченный на ласки члена не ощущает боль в заду так остро и продолжает извиваться от наслаждения.       Мин тем временем сгибает палец внутри, стараясь немного растянуть стенки прежде чем ввести ещё один палец, который впоследствии заходит так же просто, как и первый. На лице омеги на мгновение проскальзывает нотка недовольства и дискомфорта, но язык старшего тут же выбивает его из колеи и стоны возобновляются с новой силой, а боль предоставляет место сказочному наслаждению.       Продолжительные ласки заканчиваются, когда Юнги полностью уверен, что омега готов к главному. Проход достаточно растянут тремя пальцами и альфа наконец пристраивает головку ноющего стояка меж ног Чона. — Я начинаю, — альфа аккуратно заполняет собой Хосока. Он опирается рукой около головы мечущегося рыжика. Мин успокаивающе целует возлюбленного за ушком и гладит свободной рукой по щеке, — потерпи немного, скоро пройдет.       Блондин продолжает двигаться, пока в один момент случайно не натыкается на комочек нервов. Чон сладко выгибается, издавая донельзя пошлый стон. Он обвивает ногами тело альфы и вцепляется когтями в его белоснежную, ещё не опороченную спину. Мин ехидно улыбается и начинает наращивать темп, непременно под нужным углом, чтобы принести максимальное удовольствие.       За ту чудесную ночь Хосок получил свыше пяти оргазмов. А за весь период течки Мин смог принести их несчетное количество. Только вот они не учли одного. Чтобы забеременеть девственным омегам необязательно требуется сцепка. Они чересчур чувствительны ко всему этому и… да, Мин Юнги, похоже, ты оплошал.

***

      Уже третий день Хосок не может спокойно смотреть на еду, его воротит от любого постороннего запаха. Даже любимые блюда совсем не в радость. Фаянсовый друг теперь самый часто посещаемый предмет в комнате. И черт бы побрал те фрукты. Лучше бы он их промыл, но кто ж знал, что последствия такими будут. Только, когда Юнги решил отвести омегу к доктору, тот почему-то поставил совсем другой диагноз.       Отравлением там и не пахло, зато пахло кое-чем другим. Кое-кем другим. — Мин, контрацептивы тебе на одно место, Юнги! Святые ананасики! Как так вышло, что вместо испорченных продуктов во мне оказался твой ребенок?! — Хосок разъярённо залетает в их маленькую комнатку, которую теперь придется менять на что-то более просторное, и срывает одеяло с посапывающего на постели альфы. — Какого черта, солнце? Что ты?.. — договорить ему мешают какие-то бумажки, падающие прямо на его щеку, вялой пощечиной. — Полюбуйся! Три недели, милый мой. Три! — Чон уже чуть ли не плачет. Не то чтобы он детей не любил, обожал на самом деле. Просто учеба ещё не завершена, а он уже обрюхачен. И как теперь людям в глаза смотреть? Особенно Тэхену с его ехидными: «Че как? Постель и трах?». — Солнце! — Юнги вмиг оживляется и подскакивает с кровати. Он крепко обнимает рыжика и кружит его по всей комнате. — Это же так чудесно! — Чудесно? Ты блять, че совсем краев не видишь? — омега смешно дует щеки и выпутывается из объятий.       Его совсем не радует факт того, что ему придется девять месяцев страдать токсикозом, перепадами настроения и носить тяжелый живот. Вообще-то ещё и образованным быть хочется. И, ну Хосок как бы не пьет и не курит, но теперь и не получится начать, если вдруг внезапно понадобится. К тому же, с ребенком после его рождения тоже надо возится. И квартиру попросторнее искать придется. А этот вон скачет всё, сам ещё как ребенок, будто не осознает всех этих факторов. Чон от ребенка, конечно, ни в коем случае не откажется. Во-первых, потому что малыш, как никак, от Юнги, а это вам не просто какой-то мудак из подворотни, а истинный. А во-вторых, он хоть и сидит весь такой недовольный, но уже очень любит чадо в животе и заботится о нём.       И Мин, конечно, тоже осознает это всё и поисками подходящего жительства давно занят уже. Причем он думал об этом ещё задолго до известия о ребеночке. Вы же не думали, что настолько опытный в подобных вещах альфа не учтет фактора девственности омеги под ним? Да он вообще без презервативов никогда ни с кем контактов не имел. Но здесь всё было запланировано. Юнги вообще-то хотел этого с самого своего признания, и действительно планировал. Поэтому и квартиру они поехали смотреть уже через два дня, после посещения доктора.       Двухкомнатная светлая квартирка не в самом центре города, зато до университета недалеко. Просторная уютная кухня, плавно переходящая в гостиную, сразу понравилась любящему готовить омеге, и он заприметил уже все бытовые приборы. Одну пустую, необставленную пока что, комнату было решено перевоплотить в детскую. Но, а спальня точно станет любимым местом пары. Мало того, что кровать намного больше той общажной полутороспалки, так ещё и шкаф галактических размеров. Мягкий пушистый ковер под ногами… «Берем!» — провозглашает довольный рыжик, нежась в лучиках заходящего солнца прямо на новой мягкой постельке.