ДОМ МОЙ - В СЕРДЦЕ ТВОЕМ

СТАС Когда первая эйфория от осознания предстоящего отцовства прошла, я начал замечать, как Ирке нелегко дается эта беременность. По утрам, сразу же после моего поцелуя, она неслась прочь из спальни и возвращалась бледно-зеленой. Обессилено опускаясь обратно на постель она боялась пошевелиться, чтобы не спровоцировать новый приступ. Временами она ругалась на чем свет, временами тихонечко стонала, а временами и вовсе беззвучно плакала от непрерывно сменяющих друг друга приступов голода и тошноты. Я наблюдал за ней, находясь в полной растерянности и непрерывно желая хоть как то облегчить ее мучения. Но я мало чем мог помочь, я просто был рядом и ловил каждое ее малейшее желание. Но их исполнение, приносило лишь временное облегчение и вскоре все возвращалось на круги своя. Положение усугублялось еще и тем, что на работе, об оставлении которой она даже слышать не хотела, приходилось держать себя в тонусе и не подавать вида, насколько ей хреново. Зато к вечеру она была совершенно разбитой, и глядя на нее я чувствовал себя извергом, обрекшим любимую на такие страдания. Если б я хоть на минуту представил себе ее состояние тогда, когда просил ребенка, я б однозначно даже не заикнулся о подобном. В течении дня мне было настолько трудно сдерживать беспокойство, что я звонил жене каждый час и ценой невероятных усилий останавливал себя от того, чтобы делать это чаще. Мои звонки отвлекали ее, раздражали и зачастую я нарывался на весьма резкую реакцию, но продолжал исступленно звонить. Я набирал номер и говорил «Я люблю тебя» и ждал ответа, чтобы просто услышать ее голос. ИРИНА Ох, как же мне было хреново! Я уже и забыла, каково это. Я с нескрываемым раздражением смотрела по утрам на свое лицо, которое было приятного зеленоватого оттенка. И каждое утро, придавая себе человеческий вид, на чем свет стоит костерила Карпова. Ну, а кого же еще? Виновник всего того, что со мной сейчас происходило. И я на 100 % сдерживала свое обещание, данное ему в Новогоднюю ночь – он прочувствует на себе всю мою беременность! Я то смеялась, то плакала, то ругалась, как рыночная торговка. И непрерывно сама удивлялась многообразию своих талантов и долготерпению Карпова. Но вот приходя на работу, мне приходилось брать себя в руки. В отделе нервы мотать мне было некому, хотя дома я проделывала это самозабвенно… И так как в отделе никто не знал о моем грядущем материнстве, там все оставалось по-прежнему: головомойки начальства, разносы подчиненным и прочие прелести работы районного ОВД. Зато мой благоверный звонил чуть ли не каждый час, напоминая мне о моем «великолепном» состоянии, чем изрядно меня бесил… За что и расплачивался каждый раз, когда мне казалось, что со своей заботой он явно перегибает палку. И еще он с завидной регулярностью заводил разговоры о том, чтобы я ушла с работы… И это меня бесило даже больше, чем его постоянные звонки в течение рабочего дня. До рождения ребенка времени еще много и я всерьез начинала опасаться, что мозг он мне вынесет окончательно и бесповоротно, если не положить этому конец. Вот только надо придумать, как это сделать… Обижать мужа не хотелось. Придется давить на любимый на мозоль – другими словами, внушать благоверному, что подобные разговоры нервируют еще не родившуюся мисс… СТАС В один из вечеров, после особенно неудачного рабочего дня, Ирка пыталась устроиться поудобнее, для того, чтобы снять хотя бы физическое напряжение. О восстановлении душевного равновесия не могло идти даже речи, настолько она была взвинчена. В тщетных попытках хоть как то помочь любимой, я перепробовал уже все освоенные на тот момент мною методы. Принес подушку, потом еще одну, потом плед… помассировал ноги, сделал чай с лимоном, молча посидел рядом… Но сегодня казалось даже мое молчание вызывало раздражение супруги. Она маялась, а я видел это, и маялся сам. - Ир, ну скажи, что мне сделать? – допытывался я в надежде, что отыщется какое-нибудь чудодейственное средство. ИРИНА Промучившись весь вечер и доведя Карпова до состояния понимания своей беспомощности, я вдруг так же резко, как впала в это состояние, так же резко пришла в более-менее благодушное настроение… Выбравшись из пледа, которым меня заботливо укрыл Стас, я переместилась на диване в его строну и свернувшись калачиком, устроилась у него под боком. Ощутив, как его руки обвились вокруг меня, я притихла и, наконец, сподобилась ответить на вопрос: - Ой, я не знаю… Я не могу контролировать это состояние… Я даже не могу тебе обещать, что через пять минут не захочу тебя прибить… - говоря все это я прекрасно понимала, что мне просто повезло, потому что далеко не каждый муж сможет так стойко выдерживать частые перепады настроения своей второй половины, коими я баловала Карпова с завидной регулярностью. СТАС - Прибей, если полегчает… – улыбнулся я, целуя личико любимой и как заезженная пластинка завел свою самую больную тему на данный момент – Ир, тебе не кажется, что это не шутки? Что твоя работа не подходит для женщины в положении, которой нужно беречь нервы и не волноваться… И пойми меня правильно, я говорю так не от того, что не знаю, каким трудом тебе досталась эта должность. Я говорю об этом потому, что беспокоюсь за тебя и за дочку… и потому, что люблю тебя! ИРИНА Ну, вот и снова здравствуйте! Не успела расслабиться! Моего неожиданно появившегося равновесия как не бывало. Я резко высвободилась из его рук и горящими глазами уставилась на Стаса, который так опрометчиво завел столь нелюбимую мной тему: - Любишь?! – прошипела я в ответ на его тираду – Любишь?! Карпов, а я тебя… я тебя… а я тебя ненавижу! Все из-за тебя! – выпалила я. СТАС На минуту мне стало больно дышать, то за что я и сам себя снедал каждый день, теперь произнесено моей женой вслух. Я во всем виноват. И она меня за это ненавидит. Я так поднаторел в самобичевании, что не сразу обратил внимание на абсурдность этих заявлений. Посмотрев Ирине в глаза, я увидел там раскаянье и безмолвную мольбу, не придавать значения брошенным в запале словам. – А я все равно люблю тебя – наконец произнес я, обнимая жену и прижимая ее голову к своей груди. ИРИНА Я молча обняла его за талию и начала целовать в шею, потихоньку пробираясь вверх, а добравшись до уха, губами прикусила ему мочку и прошептала: - Прости… я не хотела… Все мое раздражение как рукой сняло, и оно сменилось совершенно иными чувствами… Сашка был у бабушки, а мы давно не были вместе, и сейчас я методично провоцировала Карпова на более решительные действия. Запустив руки ему под футболку, я провела по спине ногтями, и мои руки отправились в путешествие по его торсу, а губы тем временем как раз подобрались к его губам. Страх сделать что-то не так пока не давал Стасу расслабиться, но я теперь совершенно не была намерена останавливаться… СТАС Вынужденное воздержание было мучительным, особенно если учесть нашу бурную личную жизнь до беременности и в самом ее начале, когда это стало для Ирки в прямом смысле физиологической потребностью. Но в последнее время я боялся неосторожным словом, взглядом или прикосновением напомнить любимой о том, что мои потребности никуда не испарились. Да и сам старался не думать об этом, потому как не смотря на рекомендации врачей в этом вопросе, которые сводились к тому, что раз никаких противопоказаний и осложнений нет, то будет лучше, если половая активность останется на прежнем уровне. И всё-таки я боялся сделать что-то не так и навредить еще не родившемуся ребенку. Но сейчас, когда супруга меня так настойчиво провоцировала, я терял остатки своего хваленого самообладания. Судорожными движениями я то сжимал Ирину в объятиях, под напором волнами накатывающего желания, то отстранял от себя, опасаясь навредить малышке. А любимая настойчиво продолжала доводить меня до исступления, легкими касаниями приводя в трепет мое истосковавшееся по ней тело. Я, наконец, сдался, и перехватил инициативу. Долгожданная разрядка, так необходимая нам обоим, принесла чувство удовлетворения. И даже на обострившемся от непрерывных страданий лице моей принцессы заиграла блаженная улыбка. *** Во всей этой круговерти с Иркиным токсикозом у нас даже выработались какие-то ежеутренние ритуалы. Я пил горький кофе и произносил свою сокраментальную фразу «Сегодня я отвезу тебя на работу». Супруга, пытавшаяся накормить себя завтраком, отвечала неизменным «Стас, я поеду сама, вдруг мне в течении дня понадобится машина». Дальше происходили разнообразные вариации на заданную тему, смысл которых сводился к тому, что я настаивал, а она сопротивлялась. Исход битвы определялся в основном самочувствием Ирины, если ей было совсем хреново, то она, помотав мне нервы, соглашалась, а если состояние определялось как более-менее сносное, уезжала на своей машине. В это утро привычный разговор происходил на какой-то особенно раздраженной ноте. - Ир, я не понимаю, почему ты сопротивляешься! - выговаривал ей я - А вдруг тебе плохо за рулем станет? ИРИНА - Если мне станет плохо за рулем, я остановлюсь! Я ж не самолетом управляю! – я была раздражена, и его ежедневное нытье сегодня меня как-то особенно бесило. Поэтому, не смотря на отвратительное самочувствие, я решила настоять на своей самостоятельности. Просто так. Из вредности. – Так что сегодня на работу я поеду сама, и ничего не случится… СТАС Упорно делает вид, что не понимает, о чем я говорю. Или правда не понимает? Я видел, насколько она плоха сегодня и тем более не мог оправдать этого упрямства. Нахлынув, раздражение заставило меня выпалить фразу, о которой я пожалел, еще не успев договорить. - Я могу понять, что тебе наплевать на меня, на собственное здоровье, но как ты можешь не думать о ребенке? ИРИНА Ну, все!... Это перебор!... - Это я-то не думаю о ребенке? – я уперла руки в боки, и стала медленно приближаться к Карпову – А о чем я, по-твоему, думаю? Уж не об аборте ли мои мысли? А то я смотрю, мои мысли тебе лучше меня самой известны! – от злости я не думала, что говорю, и даже на время забыла, что каких-то 15 минут назад я бы согласилась на все, что угодно, только бы не садиться за руль. Хорошо, что Сашка уже умчался в школу, и я могу выплеснуть эмоции, которые при сыне держала бы в себе. СТАС - Об аборте? - я поперхнулся кофе, неосторожно брошенное слово ранит как бритва - Если так много мыслей в твоей голове, то может ты хотя бы будешь думать, прежде чем что-то сказать? - Не дожидаясь ответа, и не допив кофе я схватил ключи и телефон, и двинулся к выходу. ИРИНА Ну, вот и поговорили! С добрым утром, Ирина Сергеевна! И дернул меня черт сказать про аборт! Ведь даже мысли такой не возникало! Я машинально положила руку на живот, и, опустившись на стул, старалась не разреветься. Я и сама прекрасно понимала, что в последнее время часто бываю не права, что раздражительна и срываюсь на муже, хотя он старается быть чутким и внимательным. Но я ничего не могла с собой поделать. Я временами забывала, что тяжело не только мне, но и ему тоже. И почему мы с такой легкостью делаем больно именно любимым людям? Надо постараться и найти слова, чтобы объяснить Стасу свое состояние. Что мозг у меня не всегда включается, и я в запале могу наговорить много обидного. А иногда включается, но с опозданием, вот как сегодня, например. Я еще раз провела рукой по животу, и прошептав: «Прости… Мамочка у тебя умная женщина, но временами она просто феерична…», отправилась на работу. СТАС «Удачное» начало дня как будто спровоцировало все последующие неприятности. Меня кто-то подрезал, я попал в пробку, опоздал на работу. Дела не требующие отлагательств, были отложены из-за экстренного совещания, больше похожего на перемалывание воды в ступе. Потом круговерть текущих вопросов, об обеде пришлось забыть, вернее я о нем даже не вспомнил. В голове все время всплывали мысли об утреннем разговоре, но не было возможности додумать их до конца. И когда я собирался позвонить жене, каждый раз на пороге моего кабинета появлялся кто-то, требуя моего непосредственного и срочного участия в решении каких-то проблем. Наконец добравшись до тех самых безотлагательных дел, которые не давали мне покоя с самого утра, я с удивлением обнаружил, что рабочий день уже закончен. Я снова взялся за телефон, и снова раздался стук в дверь. - Войдите - уже ничему не удивляясь, разрешил я. На пороге стояла Алиса, смущенно и робко переминаясь с ноги на ногу. А я с нарастающим раздражением думал, что еще такое стряслось и почему это не прекращается даже после окончания рабочего дня. - Станислав Михайлович - краснея и запинаясь начала девушка - У меня сегодня день рождения, мы хотели немного отпраздновать... Вы не возражаете? - Нет, не возражаю - с трудом соображая, чего от меня хотят, ответил я. Алиса все еще мялась и решившись наконец под моим вопрошающим взглядом, продолжила: - А может вы к нам присоединитесь? Я задумался... Впервые за бытность нашего совместного с Иркой проживания, домой идти не хотелось... Зачем? Разговаривать об абортах? За целый день у меня так и не было возможности собрать мысли в кучу и подумать о том, что это такое было с утра и насколько серьезно. Но даже то, что такие мысли крутятся в голове супруги, не говоря уж о том, что они попадают на язык, безмерно огорчало меня. - Мне нужно еще кое-что закончить, а потом я зайду - пообещал я Алисе, на лице которой тут же заиграла таинственная улыбка, интересно, чему это она так обрадовалась? ИРИНА За целый день ни одного звонка! Это сенсация! Я понимала, что задела Карпова за живое, но не думала, что он даже не позвонит… Не поинтересуется, как мы себя чувствуем… Особенно на фоне нашего утреннего конструктивного диалога… Мне было обидно. И снова я уселась на стул, пытаясь справиться с подступающими слезами, положила руку на живот, и принялась за мысленный монолог, обращаясь к еще не родившемуся ребенку. Похоже, сегодня эти монологи вошли у меня в привычку и позволяют обрести подобие душевного равновесия. «Надеюсь, что твой папочка понял, что про аборт я ляпнула сгоряча, что на самом деле я так не думаю и что ты мне дорога так же, как и ему… А может, даже больше. Хорошо, что сегодня пятница, что сын после школы отправится к бабушке… Можно будет спокойно обо всем поговорить…» Наверное, надо бы позвонить самой, может, Стас просто занят… Я протянула руку к телефону, но тут ожил мой сотовый. СТАС Решив оттянуть момент возвращения домой, я тем не менее должен был хотя бы предупредить жену, что задержусь. - Привет. Как ты? - спросил я набрав Иркин номер. ИРИНА «А вот и наш папочка» пропела я мысленно и с твердым намерением исправить свое утреннее безобразное поведение, ответила: - Привет… Все нормально. У тебя как? СТАС - И у меня нормально. - от непонимания, как вести себя в сложившейся ситуации я был сдержан - Я сегодня задержусь, с делами не успел закончить. И у коллеги день рождения, надо поздравить... ИРИНА Стас был холоден и мое благоразумие разбилось о его последнюю фразу. Не помогло даже осознание того, что во всю эту ситуацию и я внесла свой неоценимый вклад. Но это я, а он-то как может??? Неужели за целый день он так и не понял, что я совсем не думаю того, что сказала и что мне от этого очень плохо? И неужели ему меня совсем не жалко? И что это за коллега такая? - У коллеги? И что это за коллега такая из-за которой тебе домой не хочется? – спросила я тихо, чувствуя, как к глазам подступают слезы – Хотя… Делай, как считаешь нужным… - я нажала отбой и все-таки разревелась. Вот именно сейчас, когда я чувствую себя виноватой перед ним, перед ребенком за свои слова, именно сейчас, когда мне как никогда нужна его поддержка и понимание, именно сейчас любимый человек меня не понимает. Глянув на часы и отметив, что рабочий день уже закончен, я постаралась привести себя в порядок, успокоить расшатавшиеся нервишки и отправиться домой. СТАС Бросила трубку. Ну конечно же, Стасик опять во всем виноват... Кого бы это удивило, так только не меня, я привык уже. Так стало тоскливо от того, что тебя не понимает самый близкий человек. И еще от того, что к горлу подступило чувство вины, за то, что расстроил любимую. И еще от собственной слабости и желания убежать от проблем... Пожалуй, напиться сейчас самое время. ИРИНА Но где-то в глубине души еще теплилась надежда, что Стас все же поедет домой. Мы плохо расстались утром, пожалуй, за все время нашего брака – это самая серьезная ссора. И мне хотелось верить, что ему от этого так же плохо, как и мне. И что он тоже хочет поговорить, и все выяснить. И понесла же меня нелегкая в сторону дома самой длинной дорогой – я поехала мимо Главка. Около здания мирно стояла «Инфинити» Карпова. Вот и надежда разбилась так же, как и мое благоразумие. Я медленно ехала домой и думала, что делать? Может, вместе с Сашкой поехать к маме? Вот уж кто пожалеет, и поймет… СТАС Больше даже не пытаясь вернуться к делам, я отправился в общую комнату, где коллеги уже во всю праздновали. Своим появлением я внес некий дискомфорт в компанию, еще бы, грозный начальник, к тому же явно пребывающий не в духе… Официальное поздравление, рюмка, одна, вторая, третья… Опрокинутые на голодный желудок они довольно быстро возымели действие, мозг начал растекаться в обрывках мыслей. Я сразу почувствовал, как напряжение сходит на нет и упоенный достигнутым эффектом, опрокинул еще пару рюмок. Между тем пьянка перешла в ту стадию, когда все расползаются из-за общего стола и объединяются по интересам. Ко мне подсела виновница торжества, немного ближе, чем позволяли приличия, так что я ощутил ее тепло и легкий аромат духов. Весьма недвусмысленно коснувшись моего плеча и пронзительно глядя в глаза, Алиса поинтересовалась тем, как проходит для меня вечер. ИРИНА К маме я так и не поехала… Приехав домой, я без дела слонялась по квартире, не зная, чем себя занять… Размолвка со Стасом выбила меня из колеи, я никак не могла взять себя в руки, слезы то сами собой начинали литься из глаз, то так же неожиданно прекращались. Я понимала, что слезливость – это последствие беременности, но, глядя на себя в зеркало, уверенности в собственных чарах это мне не придавало. Может, Стас домой не хочет идти потому, что я стала капризная и не красивая?… Конечно, вон сколько вокруг него красавиц, вспомнить хотя бы ту барышню, с которой он танцевал на новогоднем корпоративе… Или просто устал и хочет убежать от проблем? Или ему надоела вся эта семейная жизнь, и он уже сто раз пожалел, что вообще женился? Да, Ирина Сергеевна, чудные мысли, которые стимулируют позитивное мышление. Рука непроизвольно потянулась к сотовому телефону, и набрав номер Стаса, я тщетно ждала ответ, слушая длинные гудки… Ах, ну да, он же поздравляет коллегу… Молодую, красивую и, видимо, в хорошем настроении, не то, что собственная жена… Мысли снова плавно стали стекать к тому, что я одна, мне плохо, а муж неизвестно где… Улегшись на диван и обняв подушку, я снова стала тихо плакать… Если уж пожалеть некому, так хоть сама себя пожалею от души… Потом меня осенило, что ребенку вредно волноваться, я постаралась успокоиться и уснуть… СТАС Значит, в прошлый раз мне не показалось, и девочка действительно ко мне не ровно дышит. Только вот что ее во мне привлекло, моя непробиваемая физиономия или полковничьи погоны? Она чем-то напомнила мне Леру, то же неподдельное восхищение во взгляде. Что ж, тем жальче будет ее обидеть… Уже кажется давным-давно для меня существует на планете только одна женщина, моя жена и мне даже кажется, что так было всегда. Я осторожно убрал руку Алисы со своего плеча: – Вечер удался, но мне пора домой. Жена ждет. – сказал я и про себя добавил – наверное, ждет… А все-таки не слабо я нарезался: ноги ватные, мысли скользкие, на душе дерьмово… Плюхнувшись в такси, я попытался наконец, осмыслить сложившуюся ситуацию. Утром Ирина сказала про аборт, вероятность того, что она говорила о нем серьезно, если быть честным, на мой взгляд равна нулю. Она просто психанула, хотела задеть меня и надо сказать, у нее это отлично получилось. Просто классический случай моего поведения, встать и уйти без объяснений. Один раз судьба меня наказала двумя месяцами разлуки, и я очень проникся и хотел измениться. Но в таких вот мелочах оставался вспыльчивым и непреклонным. Я не звонил жене целый день, с учетом того, что обычно я названиваю по десять раз на день, это однозначно усугубило ситуацию. Хотя я не звонил не потому, что не хотел, хотя определенные опасения у меня были, просто день выдался суетный. И в завершении, заявил любимой, что остаюсь на банкет. Да, похоже, мне есть за что извиниться, особенно при условии, что я еще и надрался… Моя беременная супруга сейчас одна дома и черт знает чего уже успела себе накрутить за это время. Входя в квартиру, я очень надеялся, что Ирка еще не спит и мы сможем объясниться. Оставаться с ней в ссоре до утра, казалось, совсем невыносимым… ИРИНА Я проснулась от того, что у меня над ухом кто-то сопел. И я была овеяна непередаваемым амбре… Приоткрыв глаза, я увидела Стаса, который присев на корточки у дивана, молча смотрел на меня. И на первый взгляд он был изрядно пьян. Я вздохнула и села на диване, нервно растирая руки. Он молчал, а я пыталась собраться с мыслями и как-то сформулировать весь тот бред, который весь день крутился у меня в голове. - Стас, я…- начала я, наконец – Я хотела сказать… Я вовсе не думаю того, что сказала тебе утром. Я хотела тебя обидеть. Я люблю нашего ребенка… Я теперь, наверное, уже не такая красивая, как раньше… И я стала дерганая… Я знаю, что мотаю тебе нервы… Просто я ничего не могу с собой поделать в такие моменты… Я понимаю, почему тебе не захотелось идти домой. И я понимаю, что со мной сейчас жить невыносимо… Ты устал. И, может, ты уже обо всем жалеешь… – я боялась остановиться, и не договорить того, что решила сказать, поэтому на одном дыхании закончила – И если ты захочешь уйти… Стас, я пойму… Я поднялась с дивана, и неуверенной походкой направилась в ванную. Я сегодня столько ревела, что вот сейчас слез не было, я смотрела перед собой сухими глазами. Больно… Но это надо было сказать… Беременность проходила тяжело не столько в физическом смысле, сколько в эмоциональном. Я измучилась сама, и измучила его. Неудивительно, что у него сдают нервы… На работе все нервы вытянут, приходит домой, а тут я, в чудном расположении духа, и все по новой, только в домашней обстановке и с особой изощренностью… Ну, скажите на милость, какой нормальный человек долго это выдержит? СТАС Я слушал и не верил своим ушам. Затуманенный алкоголем мозг, отказывался повиноваться. Неужели все мое поведение настолько ужасно, что моя собственная жена, ТАК обо мне думает. Наверное нельзя сказать, что в ее тираде не было ни слова правды. Временами, она действительно перегибала палку, испытывая на прочность мое терпение. Но я же все понимал! Понимал, насколько ей тяжело и морально и физически, что виновником этого ее состояния был я, которому захотелось ребенка. Да, я пожалел сто раз, но не о том, что женился, а о том, что обрек любимую на такие страдания. И я не идеален, но я старался, и даже думал, что у меня это получается. Ошибся как всегда, не мог один всего лишь вечер перечеркнуть все старания, значит я не справляюсь систематически, раз моя жена не чувствует себя рядом со мной красивой, любимой и желанной. Бедная моя девочка... Я направился за Ириной в ванну, обнял со спины и тихонечко, стараясь не дышать перегаром в ее сторону, прошептал. - Прости меня, тебе достался не самый лучший муж, но я люблю тебя. ИРИНА Почувствовав его руки у себя на талии, я замерла. Вот, я опять наговорила ему кучу гадостей. Только на этот раз, как мне казалось, из лучших побуждений. Уж лучше к плохому подготовиться заранее… Потому что его ухода еще раз я не выдержу. Я повернулась к нему лицом и, уткнувшись носом ему в грудь, прошептала: - Может, ты и не самый лучший, но ты мой… и я тебя люблю. Но я тебя мучаю… и даже обещать, что больше не буду, не могу… – я всхлипнула, еще теснее к нему прижимаясь, кажется, сейчас снова разревусь. Ну, вот что за характер! Сначала наговорила черт знает чего, потом извинилась, и снова наговорила. Но мне так нужно было, чтоб меня обняли и пожалели… Я потерлась носом о его грудь - Не оставляй меня больше… Мне плохо без тебя… СТАС - Не вздумай такого больше говорить, даже в шутку - я трезвел на глазах от пережитых эмоций. Я прижимал к себе жену, мое самое драгоценное сокровище и гладил ее волосы, приговаривая - Ты у меня самая лучшая, самая красивая, самая желанная, самая любимая. Ты моя единственная, только для тебя живу, тобой дышу. Ты моя самая большая удача в жизни, ты мое счастье, моя радость, мое все. Прости меня. - Приподняв ее личико, я заглянул в глаза любимой и осторожно улыбнулся - И вообще, чего ты меня так перед Сашкой подставляешь? Я ведь обещал ему, что ты не будешь плакать! ИРИНА - А мы ему не скажем – я улыбнулась сквозь слезы – это будет наш маленький секрет… – я вынырнула у него из-за пазухи и заглянула в глаза – Прости меня… Я, наверняка, завтра тебе снова начну выносить мозг, но… Поцелуй меня… СТАС Я поцеловал жену в щечку, мне казалось, что я даже сам чувствую, как от меня разит спиртным. - Завтра выходной, и мы можем выбираться из постели только затем, чтобы поесть. Будем спать, обниматься и целоваться, и постараемся не выносить друг другу мозг. Хотя, я буду иметь в виду, что никаких обещаний на этот счет ты мне не давала - улыбаясь обрисовал я супруге перспективу - Но ты можешь пообещать мне кое-что, что совершенно точно в твоих силах... ИРИНА Я вскинула бровь в ожидании вопроса, на который, как был уверен Стас, я абсолютно точно могу дать положительный ответ. СТАС - Позволь мне побыть твоим личным шофером - я вложил во взгляд и голос, столько мольбы и смирения, на сколько был способен - По крайней мере до тех пор, пока тебе не станет легче... Ведь это не будет продолжаться вечно... ИРИНА Я наморщила нос, раздумывая над ответом. Он прав, это не будет продолжаться вечно, поэтому, наверное, можно и пообещать. Хотя, с другой стороны… - Вот ты так и норовишь всячески ограничить мою свободу – пробурчала я – Но твоя врожденная убедительность… Ладно, я согласна, чтоб ты был моим личным водителем, но только пока мне не станет легче. А потом я снова сяду за руль… СТАС - Спасибо! - я чмокнул Ирку в нос - Я не ограничиваю твою свободу, я тебе доверяю. Просто я не хочу рисковать.