Операция: "Полюбить Деку"

Сердце, полностью покрытое цветами, сейчас билось сильнее, чем в день, когда мальчишка впервые увидел Всемогущего. Кацуки обещал прийти и поговорить — нормально, адекватно, с полным пониманием серьезности дела. Это настораживало: блондин с детства все проблемы решал кулаками — как же он отнесется сейчас? Но, плюнув на это, Изуку с раннего утра хлопотал на кухне, чтобы хоть как-то загладить свою вину. Он не забыл, что Бакуго ест только острую пищу, поэтому пришлось добавить перца везде, где это возможно. Аккуратно украсив стол и убедившись, что мать не вернется до завтра, он уселся на диван и стал ждать. Ожидание — это самое жуткое, что только может быть, по мнению Мидории. Тело потихоньку покрывает мелкая дрожь, глаз поневоле начинает дергаться, начинают чесаться руки — сейчас он был больше похож на маньяка, а не человека, страдающего ханахаки. Внезапно хрипение в голосе стало слабее, и горло на мгновение перестало болеть. Так всегда происходит, когда Кацуки думает о нем. Может, он уже близко… Парень в панике пробежался по всем комнатам, проверяя, все ли он убрал; убедился, что выглядит хотя бы не как человек, который от кашля не может спать уже пару месяцев. От нетерпения он встал рядом с дверью и считал секунды. Злополучные часы словно специально замедляют ход стрелки, но чудо случается. По всему дому проходится раздражающий звонок. Сердце словно уходит в пятки, и трясущимися руками Изуку вновь встречает желанного гостя: — Каччан, проходи… — Деку всеми силами старался скрыть восторг и радость при одном виде возлюбленного. Не обратив внимания на его старания не спалиться, Кацуки зашел в дом. По сравнению с прошлым разом, здесь стало чище. Дойдя до кухни, он наткнулся на приятно пахнущий ужин. Он опять ничего не ел, поэтому без лишних слов сел за стол. Изуку разместился с другой стороны и наблюдал за тем, как блондин накладывает себе побольше острого карри. Его волосы постоянно лезут на глаза — почему бы их не подстричь? Изуку решил, что обязательно до смерти спросит об этом. Ну, а сейчас: — Так… О чем ты хотел поговорить, Каччан? Тот, даже не отрываясь от трапезы, что-то пробубнил и продолжил уминать на удивление вкусный рис. Изуку не рискнул переспрашивать, а уж тем более прерывать Взрывокиллера, поэтому тоже принялся за еду, которая не была подвержена острому перцу. Вскоре все тарелки, что стояли возле Кацуки, были пусты. Сколько же он не ел? Наверное, стоило начать с того, зачем Бакуго сюда явился, но полный желудок ни в какую не давал своему владельцу напрягаться, поэтому парень ушел в зал и упал на диван. Изуку стало слегка напрягать то, что Кацуки с прихода почти ничего не сказал, поэтому еще раз решил начать сам: — Каччан, так зачем ты сюда пришел? Прости, что тороплю с ответом, но мне все же интересно… Оранжевые глаза встретились с зелеными, и Мидория напрягся еще больше. Но то, что блондин наконец наелся, стало своего рода плюсом, и он смягчился: — Ладно, томить нет смысла: я согласен. Изуку вздрогнул от неожиданности, но не понимал, о чем тот. — На что согласен? — Встречаться с тобой, тупой Деку. Боль в сердце улетучилась, как в те моменты, когда Бакуго думает о нем; но на этот раз наконец хотелось вздохнуть с облегчением. Неужели ему не нужно будет умирать от удушья, ведь остаться без чувств совсем не хотелось. Мир заиграл новыми, более яркими красками, и Изуку наконец улыбнулся так же, как в детстве, но следующие слова снова вернули его на землю: — Ничего не надумай: это только для того, чтобы ты не сдох. — Н-но ханахаки пройдет только от искренности. От осознания, что его все равно не полюбят, с глаз неволей полились слезы. Быть может, он просто игрушка? — Да нет, ты не понял: я заставлю себя тебя полюбить, но лишь на время. Назову это: «Операция "Полюбить Деку"».  — Это звучит странно… Сказал Изуку, но подумал совсем другое. Он ошибался и был этому рад. Если Каччан и вправду решил заставить себя влюбиться, то дороги назад не будет. Так вот оно, счастье, которое излечит от страшной болезни. В маленьком тельце одновременно столкнулось огромное количество чувств. Грудь словно распирало от их обилия. Поэтому, не зная, чего слушаться, он выбрал самое лучшее: просто радость. — Сколько тебе там жить осталось? — Год, Каччан. — Дурак. Почему раньше не сказал? — Я боялся. Кацуки наконец встал с дивана и, подойдя к парню, вздохнул. Взяв руку Деку в свою, он мягко опустил ее на щеку. — Так уж и быть, я не кусаюсь. Пульс Изуку побил все рекорды по скорости. Одновременно было так смущающе и радостно. Он неуверенно провел по щеке всей ладонью и большим пальцем коснулся уголка губ. Бакуго к таким ласкам не привык, но терпеть пришлось. — Такие мягкие… — Не говори всякие милые словечки в мою сторону! — Но, Каччан, они очень милые. — Все! Хватит! — мягкие щечки залились румянцем, и он вернулся на диван, чтобы это хоть как-то скрыть. Мысли путались, не давая нормально соображать, и он крикнул первое, что наконец пришло в голову: — Эй, бесполезный идиот! Если хочешь, чтобы я полюбил — покажи все самое лучшее, что в тебе есть; а для начала — принеси мне чай. Не знаю, как, но чтобы он был острый! Мидория кивнул и с улыбкой до ушей убежал на кухню. Его наконец попробуют полюбить. Причем, тот человек, от которого этого совсем не ждал. Исполнить прихоть Кацуки не так-то легко. Просто добавить перца в сей чудный напиток? Звучит, как чушь, поэтому он просто сделал чай без сахара. Кацуки не понимал, от чего так беспокойно на душе: он только дал до себя дотронуться, а сознание уже улетело в космос. Нет, он не может на самом деле быть таким мягким в душе. Парень помотал головой, чтобы избавиться от таких мыслей, но мордашка Деку никак не хотела забываться. Изуку вернулся с подносом и поставил на журнальный столик белую кружку. Бакуго решил попробовать, но жидкость оказалась самой обычной на вкус. Где же так нужная острота? — Деку, а что это? — Чай. — А я что просил? — Острый чай, но я не умею… Блондин, что есть силы, бросил в Изуку рядом лежащую подушку, но, вспомнив, зачем он здесь, выдохнул и начал уже легче: — Ладно, задрот, пойдем — научу делать мой любимый чай, а не эту воду. Мидория обрадовался и хвостиком последовал за парнем на кухню.