Операция: "Полюбить Деку"

Весь день и вечер эти двое провели вместе. Кацуки старался изо всех сил не сорваться: Деку слишком бесил, но, стоило тому дотронуться хотя бы до руки или посмотреть томным взглядом — щеки покрывались румянцем. Такого Кацуки не испытывал со времен своей первой любви. Острый чай Мидория так и не научился делать, зато с остальным справился на славу: Бакуго особенно удивило то, что идеальная пропорция перца не давала испортить вкус еды. Хоть в чем-то этот задрот мастер… — Так, как ты собрался в меня влюбиться? Кацуки как раз доедал очередную тарелку карри и поперхнулся. — Ну… Обычно когда происходит что-то милое или впечатляющее — люди влюбляются, верно? — Значит, я должен тебя чем-то впечатлить, или мы должны больше контактировать? — Я думаю, легче второе — тебе нечем меня удивить. Изуку не обратил внимания на слова Кацуки, поэтому был вне себя от счастья. Это будет незабываемый опыт. Но неожиданно горло снова будто обожгло кипятком. Странно, Бакуго же рядом и наверняка думает о нем… Температура словно поднялась до невиданных высот, и дышать стало труднее. Приступ. Опять этот кашель. Он словно раздирал глотку на маленькие кусочки. Кухню наполнил этот ужасный звук. Бросив вилку, Кацуки опять не знал, что делать, поэтому заметался по кухне в поисках воды, но Изуку захрипел: — Только не воду! Кацуки боялся этого кашля. Это было так страшно. Какую же боль испытывает Мидория? Связав возможность излечения и приступ, Бакуго решил, что нужно делать. Он взял того за руку и, приобняв за спину, довел до кровати. Хотя, довел — это мягко сказано: из-за кашля Изуку трясся и плакал, оставляя после себя шлейф лепестков. Самое страшное то, что это были лепестки ромашки. Эти цветы блондину нравились, но сейчас — вперемешку с кровью — вызывали отвращение. После того, как Деку оказался в кровати, парень не отпускал его руку вплоть до конца приступа. Изуку пришел в норму уже через десять минут. Сердце все еще колотилось как бешенное, но сейчас было уже легче. — А почему только не воду? — От воды во время приступа цветы наоборот быстрее растут. В тот раз я это понял. — Надо было раньше сказать, дурак! Изуку усмехнулся и поправил свои волосы. — Деку, скажи, а почему, собственно, я? Изуку посмотрел в потолок и задумался. Он и сам не знал. Любовь — это не что-то определенное, что можно получить в подарок на день рождения или купить. Это выходит само собой и без известной причины. — Я и сам не понимаю, что в тебе нашел. — Ты че это мелешь? Чего во мне нельзя найти? Я шикарен! Бакуго вскочил со стула и, ударив кулаком о грудь, улыбнулся. — С этим не поспоришь, Каччан. — Вот именно. Изуку так и не ответил прямо на вопрос и этим сильно напомнил о той, самой первой — с которой Кацуки старался поделиться сердцем. Она тоже всегда уходила от прямого ответа. Все-таки сбросив замок с этих болезненных воспоминаний, он решил поделиться ими хоть с кем-то еще: — Знаешь, Деку… Ты сильно похож на одну особу, немаловажную в моей жизни. Мидории это показалось интересным, и он устроился поудобнее. — И на кого же? — Только пообещай, что никому и никогда об этом не расскажешь, иначе я тебе руки в задницу засуну! — Ну хорошо… Бакуго начал свой рассказ совсем безобидно: — Знаешь, а я ведь однажды влюблялся. Это было не так давно, чтобы забыть… Мы еще не поступили в академию, мне тогда было пятнадцать. Я полюбил одну девушку. От этих слов Изуку стало еще интереснее, и он оживился, уже сев на кровати. — Она была прекрасна. Красива, с характером, сильна и беспечна. От одного ее взгляда я готов был свалиться на пол от удовольствия. Вокруг меня в то время витали все девчонки школы, и я думал, что и ее сердце для меня доступно, но она оказалась не так проста… Я потихоньку стал за ней ухаживать: сводил в кино пару раз, дарил гребанные цветы, а она — даже не хотела на меня смотреть, от разговоров уходила. Я казался ей мерзким типом или злобным парнем, хотя… я таким и был. — И что она сделала? — Не перебивай, тупой задрот! Так вот… Однажды я решил сказать напрямую, что и впрямь ее люблю, а когда она услышала об этом — вовсе не хотела меня видеть, выкинула все мои подарки и просто так вычеркнула меня из своей жизни. А мне ведь нравилось это чувство. Хотелось летать, и по ночам я мог думать только о том, как бы заполучить ее поцелуй… Бакуго, кажется, даже пустил слезу, но мастерски это скрыл. А вот Мидории стало его настолько жалко: Кацуки впервые открыл свое сердце для кого-то, а его так отвергли... Надо что-то сделать… Тело двигалось само, и Изуку, поднявшись с кровати и схватив блондина за подбородок, уткнулся ему в губы с сумбурным подобием поцелуя. Это не продлилось долго — скорее даже, мимолетно — но, как только Деку отстранился, он сказал: — Я буду вместо нее! Позволь мне стать тем, для кого ты откроешь свое сердце! Кацуки сначала побледнел, а после покраснел до корней волос. Это был его первый поцелуй. Не ощутимый и даже без языка, но все же поцелуй. Странное чувство таилось в глубине души. Одновременно хотелось ударить и повторить это. Бакуго проигнорировал оба этих чувства и после долгого молчания ответил: — Не заставляй мое сердце биться чаще, долбанный задрот! — Так это да? Бакуго прикрыл рот рукой и отвернулся: — Я уже все сказал: я полюблю тебя, чтобы ты не сдох. Зеленые глаза снова засияли счастьем. Его уже второй раз не подорвали на месте за близость — это прогресс. — Каччан, ты лучший. — Не надо напоминать эту правду, тупой Деку! Оба парня в миг замолчали. Кацуки рассматривал лицо Мидории в темноте, и не хотелось вообще ничего говорить. Щеки еще горели огнем, и в груди таилось беспокойное сердце. Все-таки одно чувство внутри него взяло верх. Бакуго прикрыл глаза и прошептал: — Не умеешь ты целоваться, задрот. Блондин подался вперед и уже более нежно поцеловал Изуку. Он провел по губе языком и, когда тот слегка приоткрыл рот, проник внутрь. Неумелые и медленные движения тронули сердца обоих. Кацуки зарылся рукой в волосы Деку. Они, к удивлению, оказались не такими пушистыми, какими были на первый взгляд. Зеленоглазый полностью поддался ощущениям и в порыве чувств стукнулся с парнем носом. От этого поцелуй разорвался. — Деку! Больно! — Прости-и. Бакуго облокотился на спинку стула и засмеялся. Это было настолько необычно: он так хотел получить поцелуй от той суки, а оказалось, что целоваться с Деку гораздо приятнее.