Отравленная пешка

Звон будильника отдается назойливой болью в висках. Кажется, будто только что лег и вовсе не спал. Хочется, наплевав на все, просто остаться в постели и выспаться. Нельзя, Найт, не время разлеживаться. Если ночь — идеальное время для обдумывания и проработки планов, то день — время для их воплощений. Высплюсь, когда Штаб будет моим. Ворчливо рыкнув, усаживаюсь, не спуская ног с постели, и отключаю будильник. Взгляд сам собой падает на пустую половину. Тяжелый вдох распирает грудную клетку до неприятного сильно. Все это ради нас, Элеонора… Ладонью касаюсь подушки, что даже не застала мою жену живой. Восемнадцать лет без неё — хлеще каторги. Восемнадцать лет долгой мести и упорных шагов к власти. Порой один вперед и чуть ли не сотню назад. Порой отыгрывая былую фору. Жаль, что мне не добраться до Главы Германии. Но хоть одного твоего воздыхателя я уничтожу. Ухмылка наползает на лицо сама по себе. Да, хотя бы Райана, но я заставлю пожалеть обо всем. А Ханса прижму потом, когда стану Главой шпионского НАТО. Мысли накатывают быстрее, чем я успеваю запретить себе вспоминать прошлое. Поднимаюсь с постели, ощущая почти физическую боль от окружающей пустоты. Не время рефлексировать, Джейсон, соберись! Но взгляд сам по себе, будто в насмешку, находит фотографию на комоде. Она улыбается на ней, так живо и ярко, и от отсутствия этого в повседневной жизни хочется взвыть. На этой фотографии мы ещё вдвоём. Кайл тогда не родился. Отворачиваюсь и, раздраженно натянув на себя шорты, ухожу в ванную. Даже холодные струи воды не ободряют, не спасают от мыслей, что заволокли разум густой пеленой. Элеонора досталась мне потом и кровью, грандиозным враньём и просто чудовищным риском. В свои двадцать я был в невероятном шоке от того, что вся махинация прошла успешно и сошла мне с рук. И черт побери, она того стоила. Закрываю глаза, и перед ними, будто назло, встаёт образ Элеоноры. Пшеничные волосы она всегда перебрасывала на одно плечо. Запах сирени на подсознательном уровне бьёт в нос. Умом понимаю, что чуять его неоткуда, но воспоминания настолько ярки, что даже организм охотно поддаётся самообману. И глаза… Голубые-голубые, как небо. Они все всю жизнь старались отнять её у меня. Бью кулаком в плитку, и ощутимая боль в костяшках приводит меня в чувства. После душа спать не хочется, а вот морально я чувствую себя разбитым. Воспоминания всегда накатывают в моменты сомнений и наибольшей нерешительности. Но я обязан взять себя в руки. Ради себя и памяти о жене. Кофе не лезет в глотку. Тогда он даже пах вкуснее, приготовленный её руками. О, когда-то я помнил с её стороны только насмешки и отказ в отношениях, ранивший настолько глубоко, что О’Хара в моих глазах в одночасье превратился из друга в злейшего врага. Тогда она была влюблена в Райана. А этот мудак играл с ней, прекрасно зная, что его цербер-отец никогда не даст разрешения на их брак. Кормил её обещаниями, что он решит вопрос и они поженятся. Старался спастись от матримониальных планов своего папаши и попутно пользовался Эл, её лаской, её любовью. Улыбаюсь, вновь отпивая кофе. О-о-о, он ведь до сих пор не знает, кому обязан своей по-настоящему серьёзной выволочкой и отъездом на учебу аж в Москву от тогдашнего Главы. Пришлось приложить немало усилий, чтобы до отца соперника дошла информация, что его отпрыск вовсю трахается с девицей знатного рода Штаба и обещает ей брак. Именно тогда Глава сосватал Райана к француженке, и видит бог, он женил бы на ней сына, если бы тот не вернулся с учебы из России с орущим грудничком на руках. Шлюха и есть шлюха, в этом весь О’Хара, что старший, что младший. Помню, как тогда расстроился. Впрочем, Райан наказал себя ещё хлеще, оставшись со своим тогда непризнанным бастардом на руках. Жаль, что О’Хара все как один — тряпки, и вскоре грозный и суровый Реймонд размяк, простив сыну срыв свадьбы и нагулянного от какой-то русской гражданской девки внука. А теперь эта чертова полукровка выросла и никак не хочет подыхать. Ну, ничего… Сегодня я сделаю уверенный шаг к своей победе. Не зря ведь всю ночь обдумывал детали. Осталось только дождаться подробностей из пустыни и, в случае если Рик снова выкрутится — грамотно разработать новую композицию, из которой ему уже не выбраться. Каждое утро — зажеванная пленка, что упрямо повторяется по кругу. Разнятся только планы в голове. Одеваюсь и выдвигаюсь в кабинет. Проверяю почту и прыскаю со смеху в голос. Хорошо вчера Райан разнес Главу Корпуса Безопасности, у них, оказывается, целая перепалка завязалась. Завтра снова нужно будет запросить отчет, контроля за ними Райан с меня все же не снял. А мысли об Эл недобро накатывают на рассудок, вновь тошнотворной ревностью обжигая нутро. Глупо ревновать давно умершую. Глупо вожделеть ею. Глупо, черт побери, все это раздражает меня до ужаса, но взять над собой верх нет сил. А потому, как назло, перед глазами всплывает Ханс. Ненавижу. Так же как и О’Хару. Ханс Хоффман в то время был ещё всего лишь Наследником Германии. Глава смекнул, что пока Райан на учебе, Эл необходимо выдать замуж и навсегда отвадить от неё сына. Ей быстро нашли жениха. Девица из знатной Династии, красивая настолько, что я до сих пор не способен подобрать даже малейшего сравнения — оказалась весьма завидной невестой. В придачу к браку с ней Реймонд — отец Райана, обещал ещё и свою личную благосклонность. Скрип собственных, стиснутых до боли зубов чуть отрезвляет меня. Убрав с пути одного конкурента, я тогда собственными руками кинул её в руки другого. Ещё и иностранного. Того, кто мог увезти её с собой в Германию. И я мог больше никогда даже не увидеть её. Завариваю чай и лениво листаю почту. Этот порочный круг мыслей не закончится, пока не проиграется от начала и до конца. Где гребаный звонок от информатора, когда он так нужен? Жизненно необходимо отвлечься на что-то, а потому я с головой бросаюсь в разбор документов. Прошение, распоряжение, смета, тут подпись, там росчерк. С остервенелостью истового трудоголика стараюсь потушить перед глазами образ Элеоноры, уже в руках Ханса. Он прожил в Штабе всего пару месяцев, а ей и хватило, чтобы влюбиться. Злюсь, будто это происходило не двадцать три года назад, а прямо сейчас. Вновь пришлось думать, копаться в архивах и надеяться, что хоть что-нибудь помешает им быть вместе. Благо, Наследнику Германии подобрали более маститую партию. Его же недалёкую родственницу. Ухмыляюсь: инцестники несчастные, вот и поплатились за кровосмешение единственным больным и хилым сыном. Моя Элеонора оставалась одна, и мне было жизненно необходимо нанести решающий удар. Моя первая победа, что до сих пор заставляет сердце сжаться в груди от восторга. Расстроенная и брошенная обоими Наследниками, она была сосватана ко мне. Отец хотел упрочить позиции за счет её Династии, а семье Элеоноры не оставил выбора Глава. В день нашей свадьбы я был самым счастливым. Улыбаюсь, ловя себя на мысли, что и чай пьётся куда охотнее. Я отвоевал её. Жаль, что ненадолго, и вскоре судьба отобрала её у меня, оставив только выродка, что смахивает на бракованную копию матери. Глаза похожи, но не те. Волосы светлые, но не те! Замашки её, но будто бы более заносчивые и высокомерные. Он появился быстро, и мы с Эл толком не успели пожить вдвоём. Я был готов носить её на руках, ждать её любви столько, сколько понадобится. И душу грело то, как она постепенно оттаивала ко мне. Как мы болтали с ней вечерами, как она ласково называла меня по имени. Я ведь даже Кайла на тот момент желал и ждал… Мне казалось, что когда у нас с Эл появится ребенок, она станет ещё более счастливой и радостной. Ведь она так его хотела. Первое разочарование наступило быстро. Элеонора чуть не умерла при родах. Тогда я даже представить не мог, что убивать умеют даже младенцы. Её чудом спасли, и после этого я клятвенно себе пообещал, что Кайл будет первым и последним ребенком в нашей семье. Я не мог себе позволить рисковать ею. Он должен был носить имя Джейме, а не Кайл, но я и здесь уступил её нежному и ласковому натиску. Она так хотела, чтобы его звали так и никак иначе, что мне не осталось никаких вариантов, кроме безоговорочной капитуляции. Я сделаю это ради нас, Элеонора. Ради себя, твоей памяти и светлого будущего твоего любимого мелкого чудовища. Взгляд бродит по строчкам отчетов и документов, механически отмечая огрехи и выделяя что-то полезное. Будто фоном в ушах отдаётся ор маленького Кайла. Как же я ненавидел эти крики. Но терпел. Ради неё. Сюсюкал с ребенком, надеясь, что сумею привыкнуть к тому, что с трудом заработанные крохи внимания Эл вновь ускользнули от меня. Тогда я создал себе третьего врага. Того, от которого мне не хватило бы никаких сил избавиться. Собственный сын играючи отнял у меня ту, которую я любил больше жизни. Бросаю взгляд на телефон, и тяжелый вздох распирает грудную клетку. Пора бы, кстати, и позвонить ему. Как малое дитя, до сих пор надо каждый шаг контролировать. Даром, что воспитывал его с малолетства, так ещё и теперь сопли утирай. Закатываю глаза и набираю его номер. Бери же трубку, щенок, я сегодня не в том настроении, чтобы дозваниваться до тебя по три часа. И он будто чует мой настрой — снимает трубку с первого раза.  — Сдается, что ты мне скоро даже чихнуть самому не доверишь. Поджимаю губы от злости. Сучёныш, не до сюсюканий с тобой сегодня.  — Не зарывайся и помни, что в конечном счете ты все равно вернёшься домой, — цежу сквозь зубы, и на том конце трубки повисает покорная тишина. Так уже лучше. Несносный и понимающий только грубую силу и угрозы, он частенько выводит меня из себя. А уж сегодня, когда я и так вспомнил с самого утра все то, о чем мечтаю забыть, злить меня — втройне плохая идея. Особенно ему. Тому, кто окончательно отнял мою Эл у меня.  — Едва ли ты позвонил просто узнать, как у меня дела, — обреченным, но при этом спокойным тоном интересуется Кайл. — Что-то случилось? Да, ты родился. Пару десятков с небольшим лет назад.  — Все в порядке. Ты сделал на Заставе все, о чем мы говорили?  — Да, Застава функционирует нормально, по сути в последние несколько дней я просто слежу за тем, чтобы все шло как надо. Киваю, это хорошо. Выдёргивать Кайла рано. Он нужен мне здесь, я без него как без рук, но сейчас у меня другие планы. Если Рик успешно вылетит из пустыни, то мне придётся идти ва-банк и предпринимать действия по запасному плану. Было бы неплохо в этот же момент избавиться от Джевелс. Упущу время — и они с Кайлом официально объявят о помолвке, а то и вовсе поставят меня перед фактом об уже свершившейся свадьбе. И тогда я уже никогда не избавлюсь от этой мерзкой девки. Кайл приглядывает за ней, когда рядом, не даёт соваться в авантюры и следит, чтобы мы не общались слишком плотно. Ее нужно убить до того, как сын вернётся из Конго. Этим и займусь, только сперва найду виноватых, не связанных со мной. Я даже не могу спрогнозировать, что будет, если он узнаёт, что Джевелс убил я. Что, если ему хватит мозгов пойти и сдаться О’Хара с горя? Нет, действовать нужно хитро.  — Это хорошо, — заметно успокоившись, отдаю указания Кайлу. — Ещё раз внимательно проверь все механизмы работы Заставы, если есть косяки — исправь. Если нет — наблюдай ещё недельку, а там разберёмся. Надо, чтобы Застава функционировала идеально и к тебе не было ни малейших вопросов.  — Хорошо.  — Все, до связи. Не дожидаюсь ответа и сегодня вешаю трубку первым. Бросаю взгляд на часы, время близится к полудню. Чертова прокрастинация, так ничего и не сделал толком за сегодня, только подписал документы. Часть нужно отнести на подпись Райану. Пойду сейчас, чтобы не тратить на это время, когда явится Ольга. К ее вербовке нужно подходить очень осторожно и плавно. Неизвестно, что может выкинуть девка. Собираю документы. Свои он в лучшем случае подготовит к вечеру, а потому все равно пришлёт Ольгу и я ничего не потеряю. Стучусь в дверь Главы и получаю строгое разрешение войти. Стискиваю зубы чуть сильнее положенного. Спокойствие, Джейсон, когда-нибудь это закончится.  — Глава, — прикрываю дверь и отдаю поклон. Черт, где Ольга? Почему Райан один?  — О, привет, Джейсон, что-то срочное?  — Да нет, — растерянно говорю я, взглядом впиваясь в кресло, за которым обычно сидела Ольга. — Обычный набор документов. Я проверил, подпись поставил, дело осталось только за тобой. Райан кивает и протягивает руку за папкой. Отдаю ему документы и сажусь в кресло возле переговорного столика. Часть документов мне нужно будет забрать сразу же. Напускаю на себя спокойный вид и дружелюбную улыбку. Мы — друзья, напарники, мы — Глава и Заместитель. Мы — злейшие враги. Вот только он об этом все еще не знает.  — Где потерял свою помощницу? — интересуюсь будто между делом, заставляя Райана коротко и нервно хохотнуть. Надо дожимать. Я его знаю как свои пять пальцев, и сейчас он явно не собирается давать ответ. — Только она тебе бумаги разобрала, опять рискуешь в них погрязнуть.  — От одного дня ничего не случится, — отмахивается. — Пусть прогуляется. В конце концов она получила немалый стресс от новостей из пустыни, да и ожидание Рика даётся ей с трудом. Ей нужно развеяться.  — Не боишься отпускать её одну? Мало ли как люди отреагируют на шастающую по Штабу иностранку, — давай же, Райан, приоткрой мне завесу тайны ваших внутренних отношений. Ты всегда так делаешь, если тебя достаточно разговорить.  — Не думаю, что кто-то рискнёт её тронуть. В конце концов добрая половина Штаба на полном серьёзе воспринимает её как девушку Рика. Киваю. Это правда, по Штабу давно гуляют сплетни, что русскую в своих покоях Наследник держит столько времени не просто так. Об отношениях между ними я думал не раз. Вполне вероятно. Чего греха таить, я и сам прогнозировал этот вариант, когда прикладывал максимум усилий к запрету на депортацию девчонки. Уж больно у неё интересные связи. Рокоссовский из её окружения — на вес золота. Напарник Наследника России. Больно лакомая деталька для убийства Рика, я не вправе такое упустить.  — А есть поводы? — улыбаюсь невинно, будто по-дружески интересуясь жизнью его семейства. Двойное дно он не увидит. Я слишком хорошо научился его прятать. — Тебя можно поздравить с появлением невестки? Не пойми меня неправильно, надо же знать, может, к ней уже давно пора обращаться как к без пяти минут миссис О’Харе при встрече, а я даже и поклона не отдаю.  — Пока рано об этом думать. Да, они неплохо подружились, но ни один из них пока не признаётся, что это любовь. Рик по крайней мере не проявляет ничего похожего. Скорее печется, как о сестре, и при этом никаких ухаживаний. У нас даже разговор как-то об этом был, не воспринимает он её как девушку. Что-то тебе твой сын не договаривает. Или же ты мне.  — Так, может быть, приглядится со временем? Была бы интересная партия.  — Вот и я так думаю, — вздыхает он. — Но до Рика не достучаться пока, да и девчонка не понятно что испытывает. Вроде заботится о нём, но не ясно из каких побуждений, то ли из благодарности, что он её оставил при себе и в обиду не даёт, то ли чувствует что-то, — коротко прыскает со смеху. — У русских женщин благодарность и любовь настолько похожи друг на друга, что с наскока и не отличишь.  — Тебе лучше знать, — улыбаюсь. — Я с ними не сталкивался по жизни. Поговорить не пробовал с ней? В ответ Райан пожимает плечами. — Она говорит, что они просто друзья. Жаль, Рика будет трудно пристроить в политический брак. Слишком упертый, до последнего будет стоять на своём и ломать все планы. Многозначительно киваю. Он просто слишком избалован твоим вниманием. Сопле нельзя давать право слова. Командовать парадом будет, когда станет Главой, а до этого момента Наследник должен четко понимать, что он лишь подчинённый Главы, его преемник и весомая фигура в Штабе для других. Впрочем, это все не об О’Харе. Изнежил, а теперь и сам мается, соглашаясь даже на мезальянс с гражданской, лишь бы сын был доволен.  — Кстати, как там Рик? — во мне пропадает актер. Я понял это ещё с того момента, когда мне удалось отбить Элеонору из рук Райана невинной хитростью. А главное – мастерски сыграть удивление и перед ней, и перед Райаном. А потому и сейчас я без труда имитирую доброжелательную обеспокоенность.  — Жду вестей, — Райан поджимает губы, а взгляд ненадолго уставляется в одну точку. Он опасается за своего выродка и очень сильно. Любовь Главы к собственному Наследнику — хуже слабости просто не придумать. В то время, когда все Главы относятся к своим сыновьям отстраненно, как к подчинённым — этот до сих пор продолжает сюсюкать со своим двадцатидвухлетним лосем. Правду говорят некоторые из моих людей: О’Хара изжили себя вместе со смертью Реймонда. Вот он был сильным Главой, что железной рукой наводил порядок в Штабе и держал его в кулаке. А Райан слишком мягкотелый, хоть и старается смахивать на отца. Увы, но шпионы понимают и уважают только язык грубой силы. Рик будет никудышным Главой. Если будет. Нет. Не допущу.  — Все будет хорошо, — ободряю напарника, и тот коротко и слабо улыбается, самыми уголками губ. — Ты ведь знаешь, он сообразительный. Живучий ещё не в меру, черт побери, надеюсь, на этой вылазке его везение иссякнет!  — Да, — кивает. — Как Кайл в Конго? Отвлекается. Прикрываю глаза ненадолго. Райан всегда ведет себя так, добродушно и заинтересованно, аж до тошноты. Все эти дружеские реверансы надоели мне давным-давно, и я бы лично свернул ему и его выродку шею, если бы не Кодекс Штаба. Даже покушение на жизнь члена правящей Династии карается смертной казнью, не то что само убийство.  — В порядке, говорит, наладил работу Заставы, — тяжело вздыхаю, умело имитируя тоску по отпрыску. Глаза бы мои его не видели, да вот только жизнь будто издевается, четко давая понять, что для достижения цели мне нужны не только собственный ум и изворотливость, но и сын, которого ненавижу едва ли не больше Райана и Ханса вместе взятых.  — Может, пора вернуть его в Штаб?  — Я сказал ему остаться там ещё на неделю, если ты не против. Нужно тщательно проконтролировать работу Заставы и выбрать хорошего наместника.  — Да, ты прав, — не отрывая головы от принесенных мною бумаг, подытоживает Райан. Хорошо. Ещё неделю Кайл будет в Конго, а там, при надобности, ещё одну я смогу ему выкроить. За это время нужно будет убрать Джевелс и Рика. Желательно одним махом, чтобы и убийство этой пигалицы списать на русских.  — Не волнуйся, — почти утешающий голос Райана вырывает меня из размышлений. — Кайл опытный и сильный боец. Вернётся домой в целости и сохранности. Наш с тобой отцовский удел теперь протирать портки в креслах и наблюдать со стороны за тем, как они набивают шишки.  — Спасибо.  — Так, держи, — он протягивает мне папку с подписанными бумагами. — Там на парочке документов я поставил галки карандашом, давай их запустим в работу в первую очередь, это более важно, на мой взгляд. У меня ещё не готовы мои документы. Я занесу вечером. Или сам зайдёшь.  — Конечно, — забираю документы и удаляюсь к двери. Пора заняться поисками Ольги. Если она бесконтрольно шастает по Штабу, то это мой шанс провести с ней немного времени и посеять в её мысли ещё немного сомнений. Действовать нужно плавно. Отдаю поклон на пороге и возвращаюсь в свой кабинет. Ценную информацию удалось сегодня вытянуть из Райана. Они оба перед Главой отказываются от своих чувств, но при этом прекрасно видно, что что-то да между ними есть. Неозвученная любовь? Вероятнее всего. И покоя себе Ольга не находит не просто так. Играть нужно на этом. На том, что Рик из чувства собственности убил её родителей. Не желая делить её внимание, не оставляя ей путей к отступлению. Да, версия о том, что он попросту окончательно пытается отрезать её от прошлого, будет как нельзя кстати. Да простит меня Элеонора, но придется сделать ещё кое-что, что подстрахует меня по всем постам. Мне нужен Стюар. Набираю номер, и через пару гудков усталый и будто бы сонный голос начальника Отдела Экспертов отзывается на вызов.  — Какого черта спим в такое время? — ненадолго тень веселья проскакивает в мыслях. А ведь мой младший звереныш так же на звонки отвечает. Хоть в чем-то похож. Моё рявканье в трубку приводит Стюара в чувства моментально.  — Простите, сэр! Я на рабочем месте, просто не выспался, вот и голос, видимо, выглядит сонным. Потираю глаза пальцами. Да, видимо, скоро и для меня и для всей моей команды сон встанет в одну колонку с какими-нибудь мифическими тварями, которых никогда человечество не видело. Ничего, Штаб отвоюем, вот тогда и выспимся.  — Есть пара вопросов по прошениям вашего отдела. Зайди ко мне, нужно обсудить.  — Да, сэр. Завершаю вызов. Даже зная расторопность Стюара, я никогда не стану отдавать ему приказ по телефону. Не дай бог кто-то сработает быстрее, и запись разговора или данные о нём попадут не в те руки. Расстрел станет самым нежным, что может со мной произойти. Визит на эшафот я не планирую. Стюар не заставляет меня маяться пустыми ожиданиями. У меня действительно есть для него бумаги, но дело едва ли в этом. Отдав благоговейный поклон, он мнётся на пороге, ожидая моих слов. Устраиваюсь в кресле поудобнее и опираюсь ладонями на столешницу, припечатывая подчинённого взглядом не терпящим препирательств. Стюар — толковый исполнитель и надежный союзник, но при этом весьма трусоватый мужик. Что взять с того, кто не сумел пройти обучение на боевика и навсегда остался в рядах тыловых крыс?  — Закрой дверь на ключ и присаживайся. Щелчок замка тихо отбивается от стен просторного кабинета. Стюар шагает почти бесшумно, знает, что я люблю тишину, и всячески старается её не нарушать без надобности. Прикрываю глаза. Когда стану Главой — такой человек будет кстати. Не каждый мой сторонник доживет до победного конца и получит место под солнцем. Есть и те, кого придется разменять по дороге. Стюар не из таких. Он нужен живым и под рукой.  — Держи, документы по твоему отделу, — он забирает бумаги, выжидающе глядя на меня. Знает, что я никогда не вызываю просто так. Будто невзначай опускаю ладонь под стол и, нащупав кнопку, активирую систему глушения техники. В моём положении было бы глупо не перестраховываться, Стюару я доверяю, а вот людям, его окружающим — нет. У меня нет гарантий, что ему не подбросили жучок и откровенный разговор не будет заснят. Младший О’Хара уже поумнел настолько, что заслал стукача следом за Кайлом, есть вероятность, что попытается следить и за мной. А нам это совсем не нужно.  — У меня есть к тебе ещё одно дело, — аккуратно строю разговор. Привычка, что въелась в подкорку, не более. — Вчера я получил от тебя данные. Я доволен. Он улыбается, коротко кивая в знак признательности за мои слова.  — Нужно сделать ещё кое-что.  — Что, Глава? Стараюсь не подавать вида, но уголки губ все же кривятся в усмешке. Мои люди уже давно зовут меня так наедине. Райан бы ужаснулся, узнав, что это далеко не единичный случай и у Штаба давным-давно два Главы. Официальный и негласный. Пора заканчивать с двоевластием. У Штаба должен быть один монарх.  — Надо сфабриковать доказательства так, будто к смерти моей покойной жены причастен Райан… — от моих слов Стюар белеет на глазах, как мел. Дай ему волю — растворился бы на месте, я уверен. Крайне серьёзное дело, и я понимаю его опасения. Если попадется — мало не покажется. И ему, и мне, потому что самому начальнику экспертов явно незачем творить такой подлог. Впрочем, я всегда могу сказать, что это явная попытка рассорить нас с Райаном и слить Стюара. Будет печально, если так получится, эту ладью разменивать я не планировал.  — Сэр, это будет очень трудно, — чуть не заикаясь, говорит он, ища тень сомнения в моих глазах. Нет, дорогой, слабины я не даю, и ты это знаешь.  — Знаю, — киваю. — Но я в тебе не сомневаюсь. Мне нужны эти данные как можно скорее. Должно все выглядеть так, будто я давно ковыряюсь в этом деле. Подготовь общую картинку и один ключевой факт в отрыве от него. С ним, возможно, нужно будет маневрировать. Тяжёлый вдох Стюара повисает неуместной паузой. Свожу брови к переносице, чуть более грозно глядя на исполнителя. Какого черта тишина?  — Понял, сэр. Мне понадобится несколько дней…  — У нас нет нескольких дней, — довольно жестко перебиваю его на полуслове. — Через пару дней будет поздно. Мне нужны эти данные завтра с утра. Я ещё должен успеть их использовать, а сейчас каждый час на вес золота. Задача ясна?  — Да, Глава, — он поджимает губы и загружено пробегает взглядом по столу.  — Отлично. Иди, и да, отследи мне по камерам девку Наследника — Ольгу Романову, будь добр. Мне нужно знать, где она. Он молча отдаёт поклон и покидает кабинет, тихонько прикрыв за собой дверь. Массирую пальцами виски. Аж голова разболелась от вечного недосыпа и мозгового штурма. Бросаю взгляд на бумаги. Надо ещё поработать. А то за сегодня я толком ничего не сделал, кроме ежедневной текучки. Время близится к обеду. И надо бы чего-нибудь поесть, и до дома идти нет сил. Я попросту не выйду оттуда и рухну в постель. А нельзя. Придется терпеть. Голод ободряет и отрезвляет ход мыслей. Звонок стационарной трубки заставляет меня дернуться от неожиданности. Сон на ходу — непозволительная оплошность, которой я грешу время от времени.  — Да?  — Сэр, вы просили проверить состояние камер видеонаблюдения, — голос Стюара ровный, почти будничный, и я непроизвольно улыбаюсь. Люблю такой профессиональный подход.  — Все в порядке?  — Да, сэр, за исключением одной камеры, той, что обращена на фонтан в южной части парка Штаба. Киваю трубке. Значит, Ольга там? Хорошее местечко выбрала, там практически не бывает людей и при этом много зелени, цветов и солнца. Обвожу документы взглядом. Не сегодня. Сейчас в приоритете мой рыженький шанс вырвать своё место под солнцем.  — Понял, устраните неисправность, держи меня в курсе, если ещё какие-то камеры будут сбоить.  — Хорошо, сэр, будет сделано. Кладу трубку и спешно собираюсь на выход. Надо спешить, если я буду бегать за ней по Штабу, то это будет выглядеть подозрительно. Знакомыми поворотами выхожу из Главного Корпуса и оказываюсь на улице. Солнце бьёт по глазам ярким светом, обдаёт кожу теплом. Кривлюсь, ощущая дневной жар. В помещениях с кондиционером куда приятнее. Но выбора нет. Довольно спешно ныряю в небольшое подобие лабиринта из кустиков и прохожу площадь, что расположилась за ним наискосок. Южная сторона внутреннего парка практически всегда пустует. Слишком тихое место, в которое люди приходят, чтобы побыть наедине с природой и расслабиться. Это даже к лучшему, там можно будет спокойно поговорить. Подхожу к нужному месту и выглядываю из-за листвы. Она одна, сидит на бортике круглого фонтанчика и любуется брызгами воды. Напускаю на себя непринуждённый вид и тихо отхожу к дорожке. Лучше всего сделать вид, что я прогуливаюсь здесь без особых целей. Сцепив руки за спиной, прогулочным шагом продвигаюсь к фонтану. Ольга реагирует на чужие шаги практически моментально. Хорошая реакция, была бы из неё шпионка, если бы росла в Штабе с детства. Ломать таких вдвойне приятнее.  — Здравствуйте, — растерявшись от моего присутствия, она суетливо поднимается на ноги и сбивчиво здоровается. Я улыбаюсь ей максимально открыто. Она должна быть в моих руках.  — Надо же, здравствуй! Не ожидал тебя здесь встретить. Она будто заражается моей улыбкой и, чуть кивнув, вновь обращается ко мне.  — То же самое можно сказать и о вас. Не думала, что при вашем положении есть время на дневные прогулки. Сообразительная девка, ужас просто. Да, мне действительно не до этих кроссов на дальние расстояния и милые щебетания с потенциальной жертвой, но, черт побери, другого выхода пока нет.  — Признаться честно, время — то, чего мне не хватает больше всего. Но порой на работу уже не остаётся сил, и душа просится на улицу, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Чертовски свежего в такую-то духоту!  — Да, — мечтательный и мягкий голос Ольги не успокаивает, только хлеще натягивая нервы, как канаты. Как бы так исхитриться подвести её под нужную для разговора тему? Пока придется просто болтать и улавливать момент.  — Как же ты оказалась тут одна? Удивительно, что Райан тебя отпустил.  — Я хотела прогуляться по Штабу, — передергивает плечами она. — Чтобы развеяться. Нет больше сил сидеть в четырёх стенах. Мистеру О’Харе не до прогулок, а потому он отпустил меня одну. И дал рацию на всякий случай. Так что я практически в безопасности. Ты даже себе не представляешь, насколько ошибаешься. Надеюсь, мой взгляд не полыхнул дьявольским огоньком, в противном случае это может её отпугнуть. Поднимаю взгляд вверх, а затем обвожу им кусты и лужайки.  — Да, на улице гораздо лучше, чем в кабинете. Тебе понравилось здесь? Делаю шаг чуть ближе к ней, всем своим видом демонстрируя дружеский настрой. На удивление девчонка не шарахается, с явным любопытством во взгляде наблюдая за мной. При ней рация, и это паршивая новость. Не известно, где она, каких размеров и что ей нужно сделать, чтобы начать передавать сигнал на трубку Райана. Она неловко мнётся, прежде чем ответить.  — Если честно, то я совсем не ориентируюсь в Штабе и просто боюсь уходить далеко. До сюда я запомнила дорогу, а если уйду ещё куда-то, то рискую заблудиться. Не хотелось бы заставлять мистера О’Хару нервничать. Киваю и подставляю ей свой локоть.  — Да, не стоит, Райан и без того переживает за Рика. Идём, если хочешь, я покажу тебе парк, — свободной рукой тянусь к внутреннему карману и включаю небольшую переносную глушилку. Так мне будет спокойнее. Чтобы жест не выглядел странным, достаю из кармана мобильный и якобы сверяюсь со временем. — Едва ли я уже вернусь к работе сегодня, сил нет, а от четырёх стен изрядно болит голова. Она опасливо смотрит то мне в глаза, то на руку, будто боится коснуться её. Разумные опасения, черт побери, и я бы даже похвалил её осмотрительность, если бы она была мне хоть капельку кстати. Сейчас же она попросту треплет мне нервы. Но я сохраняю железное спокойствие, все так же улыбаясь как идиот. Терпи, Найт, твоё глупое положение оправдает достигнутая цель. И Ольга, когда будет стонать под тобой, а не думать три часа, брать тебя под руку или нет. Вскоре она все же сдается и крайне осторожно отвечает на мой джентльменский жест. Умница.  — Вы потом только, пожалуйста, отведите меня сюда, хорошо? А то из другого места я вряд ли догадаюсь, как вернуться в покои. Все здания очень похожи между собой. Вот тебе и разница. Смотрю на неё со снисходительной доброжелательностью. Разумно, что для неё все Корпуса на одно лицо. Только тот, кто вырос в Штабе, знает каждый его поворот и никогда не спутает между собой ни один куст, не то что постройку.  — Не волнуйся. Я провожу тебя к покоям, тем более что я живу совсем недалеко от Райана. Не долго мешкает, а затем кивает, забавно подстраиваясь под мои шаги. Ну же, Найт, нужно спровоцировать её на правильный разговор, болтать, а не молчать и как-то действовать, иначе на кой черт ты нёсся в этот парк как сайгак?  — Как тебе Штаб? Ты уже несколько месяцев здесь и можешь делать выводы.  — Едва ли, — она старательно не смотрит мне в глаза, каждый раз отводя взгляд куда-то под ноги. Опасается споткнуться или же предпочитает мысленно сторониться моего общества? — Я нигде, кроме покоев Рика, и не была толком. Видела только конюшню, Медицинский и Тренировочный Корпуса. Ну, и за последние дни в Главном корпусе побывала, да. А так я до сих пор должным образом не оцениваю эту махину.  — Неужели Рик тебе больше ничего не показывал? Она отрицательно качает головой. Пора начинать плавное наступление. Строго цокаю языком.  — Мог бы и показать мир, в котором ты теперь будешь жить. Мы выходим в более людную часть парка. Сейчас разгар рабочего дня. Для служащих Штаба работа ещё не окончена, а боевики, не занятые постоянным трудом и заданиями, вовсю тренируются в залах. Оттого и в парке практически не встретить людей. Однако те, кто все же выбрался на прогулку, заинтересованно поглядывают за нами со стороны и отдают поклоны в знак приветствия. Ольге явно неловко от этого.  — Возможно, он не показывает мне его полностью, чтобы потом депортировать? Он говорил, что могут появиться шансы. Её голос полон надежды, а мне буквально хочется безжалостно рассмеяться. Неужели она настолько наивная и не понимает, что такого ценного свидетеля никогда не выпустят из Штаба живым? Её можно было выслать в самом начале, когда она ещё практически ничего не знала, но сейчас, когда она, благодаря самому же Рику, в курсе многих вещей, а главное, положения дел правящей Династии — дорога домой ей заказана по всем направлениям. Да и я не отпущу её, когда стану править. Ольга станет моим трофеем и приятным бонусом к креслу Главы.  — Едва ли это возможно, — мягко говорю я, натыкаясь на её растерянный взгляд. Сейчас воспримет меня как врага. Нужно переключить её негодование в нужное мне русло. — Ты знаешь о Штабе мало, это верно. Но одного только тесного общения с Риком достаточно, чтобы оставить тебя здесь навсегда. О’Хара не допустят, чтобы русские узнали о них что-то лишнее. А у тебя под боком Павел. Она глубоко вздыхает, обреченно отводя взгляд.  — Я думала об этом, — несмелый полушёпот доносится до уха достаточно приглушённо. — Но у нас говорят: «Надежда умирает последней». Киваю.  — О, я знаю эту церковную притчу. Кажется, про Веру, Надежду, Любовь и мать их, Софию.  — Да, — с печальной улыбкой подтверждает Ольга. — Надежду истерзали последней, а Веру — первой. И кажется, сейчас именно её вера попала под удар. Нужно аккуратно убить её, пока подвернулся удобный случай. Надо дернуть за ещё одну болезненную ниточку.  — Возможно, когда-нибудь Павел догадается, что тебя похитил Штаб, — предполагаю вслух. Это и нужно будет устроить. Зная взрывной характер Рокоссовского, он на волне собственного бешенства просто-напросто убьёт ещё слабого Рика, и все можно будет списать на Россию. Девка — ключ к Павлу.  — Вряд ли, если он до сих пор не узнал об этом, — улыбка окончательно слетает с её губ. Красивых губ, черт подери, так и хочется впиться. — Скорее всего со временем меня сочтут без вести пропавшей и все. Паша упорный, но никаких сил не хватит на пожизненные поиски.  — А ты хотела бы, чтобы тебя нашли? Теряется, не зная что сказать. Боится быть застигнутой врасплох? Что я доложу О’Харе о её размышлениях? Нужно успокоить её. Она должна верить мне и никому больше. Поглаживаю её пальцы, вцепившиеся в мою руку чуть сильнее, чем до этого, и успокаивающе улыбаюсь.  — Не волнуйся, этот разговор останется между нами. Я, как и любой человек в Штабе, не слеп, про вас с Наследником давно ходит молва, что вы с ним едва ли не встречаетесь. Вдруг мы обсуждаем неприятную тему, и ты вовсе уже не желаешь возвращаться домой? Ольга поджимает алые губы, а глаза из ярко-изумрудных в секунду становятся темно-зелеными, будто болотная тина. Надо же, как я глубоко копнул. Неожиданно.  — Мы с Риком просто друзья, — стараясь собрать свои силы в кулак, девица норовит вести себя непринужденно, однако невооруженным глазом видна её печаль. Ничего у них с Риком нет, по крайней мере озвученного. Это хорошо. Пламенные признания были бы некстати. — А на Родине у меня родители… Я бы хотела им сказать, что я хотя бы жива, чтобы они не нервничали так. Я ведь их знаю, они наверняка с ума сходят от горя. Голос даёт слабину и едва ли не дрожит. В уголках по-колдовски красивых глаз скапливаются слезы, и она виновато смахивает их свободной рукой.  — Извините… За всем этим разговором мы вновь вернулись в безлюдную часть парка. Я останавливаюсь, со всем пониманием, которое только способен из себя выдавить, глядя на неё.  — Это ты извини, я не хотел расстраивать тебя. Её ошарашенный взгляд мог бы спровоцировать меня на ехидную улыбку, но я держусь из последних сил. Наверняка младшенький О’Хара успел наговорить ей дерьма обо мне, и моя главная задача теперь — всеми силами разрушить этот образ в её голове. Она будет мне верить, если я направлю её в верное русло. Она будет моей.  — Что говорит Рик? Может, он позволит тебе им позвонить?  — Он не может… Я просила. Она срывается в несмелый шепот, а затем её самоконтроль все же кончается, и слезы катятся из глаз. Она старательно подавляет всхлипы, и я понимаю, что пора действовать. Мягко и бережно обнимаю Ольгу, довольно слабо прижимая к себе. Её запах кружит голову, и я практически готов сорваться, закинуть девку на плечо и унести с собой в спальню, но вновь нужно терпеть. Благо, этого добра у меня в достатке, и я могу сдержаться. Пора добивать.  — Хотел бы — сделал бы, — еле слышным шепотом говорю я, надеясь, что она все же уловит мои слова.  — Что? — Оля поднимает на меня взгляд, а я качаю головой. Значит, слышала. Хорошо. Этого хватит для сомнений.  — Нет, ничего, не обращай внимания. Не расстраивайся так, я думаю, есть какой-нибудь выход. Сперва Ольга напрягается, а затем, почувствовав поддержку, более расслабленно приникает к моей груди. Надеюсь, она не изгадит мне костюм потёкшей тушью. Не хватало ещё рубашку в помойку отправить. Спокойствие, Джейсон, спокойствие, если это все что нужно для выполнения плана — черт с ней, пусть измажет хоть всего меня своими слезами.  — Мне хотя бы знать, как они. Рик ничего не говорит, когда я спрашиваю его, а если и отвечает, то всегда отказом. Говорит, что не может туда влезть и узнать, потому что они под присмотром Рокоссовского. Роскошно. Не голодают, все у них уже хорошо, и тоска по дочери окончена. Презрительно фыркаю в ответ на её слова и бережно смахиваю слезы со щеки костяшками пальцев.  — Скорее, это выглядит как нежелание, а не как неспособность, — задумчиво отвожу взгляд в сторону, буквально кожей ощущая её заинтересованность и растерянность одновременно. Ольга мягко отстраняется от меня и утирает оставшиеся слезы. Моё предположение явно выбивает её из колеи и заставляет задуматься над происходящим, посмотреть под другим углом. Хорошо, это нужный эффект. Теперь нужно попытаться его оправдать, это сработает как подсечка.  — Быть может, конечно, Наследник опасается соваться в Россию самостоятельно. Наверняка Рокоссовский держит твоих родителей в курсе поисков, а заодно и приглядывает за ними. Рискованно. Такое было бы возможно с дозволения Райана. Но вряд ли он одобрит, не для того Трибунал выносил запрет на депортацию и контакты с Россией. Она бросает на меня скептический взгляд. О, да, при смелости О’Хары такое оправдание выглядит смехотворным. Если ему будет нужно, то он лично попрётся на русских с катаной наголо, уж теперь-то я в этом убедился. Дурости и смелости ему хватит, мозгов только маловато. Было бы больше — давно бы закрыл вопрос с родителями девки. Глубоко вздыхаю. За все это время мы уже вдоль и поперек обошли весь парк, и продолжать этот душещипательный разговор лучше всего в стороне ото всех. Не хотелось бы попадаться на глаза людям с ревущей девицей Наследника. Сплетни могут поползти слишком быстро. Ольга обнимает свои плечи руками и явно приводит себя в порядок, глубоко дыша. Вот и пала твоя вера увидеть семью. Следом за подтверждением этой догадки умрет и любовь к Рику, я позабочусь об этом. Накрываю её руки своими ладонями и, сделав глубокий вдох, с жалостью смотрю ей прямо в глаза.  — Не расстраивайся так. Моя оплошность, не стоило касаться этой темы, — виноватый тон берет своё, и Ольга совсем теряет остатки осмотрительности. — Если хочешь, то я постараюсь узнать, как поживают твои родители. Не гарантирую, что это произойдет быстро и что получится узнать какие-то мелочи, но общая картина будет ясна. От шока она замирает в моих руках, наивно и неверяще одновременно глядя глаза в глаза. Хлопает ртом, явно пытаясь что-то сказать, но осекается, так не выдавив и звука, а затем дар речи все же возвращается на место.  — Зачем это вам? Я убираю от неё руки и прячу их в карманы брюк. Опускаю взгляд на землю, стараясь показаться максимально виноватым, будто меня пристыдили за какой-то невероятный по своим масштабам грех.  — Мне очень жаль, что ты попала в такое положение из-за ошибки моего сына и его людей, — говорю тихо, вкрадчиво, стараясь достучаться до самых глубин её души. — И мне хотелось бы хотя бы такой небольшой услугой облегчить твою печаль. В конце концов, каждый должен вовремя осознавать свои ошибки и уметь их искупать. Улыбаясь и открыто глядя на меня, Ольга вытирает последнюю слезинку с лица. Надо же, даже тушь не размазалась.  — Спасибо! — искренне говорит она. — Мне хотя бы знать, что у них все в порядке, что они здоровы. Ликование с каждой секундой все ярче стучится в грудную клетку, обдавая все нутро приятным теплом. Получилось. Получилось добиться её расположения и доверия хотя бы в этом. Теперь дело за малым: методично подкидывать ей улики, сперва об Элеоноре, чтобы окончательно убедить её в скотстве О’Хара, а затем и добить смертью родителей. Тут-то она и сломается, перейдя на мою сторону. Искренне радуюсь её словам, и она трактует это по-своему.  — Не волнуйся, я постараюсь разузнать все, что смогу, — перевожу взгляд на лужайку и отмечаю, что солнце уже начинает клониться к горизонту. — Пора идти, а то Райан тебя совсем потеряет. Девица оживленно кивает, бросая взгляд на нужную ей дорожку к Жилому Корпусу.  — Отсюда я могу дойти и сама. Мнётся, не хочет, чтобы Райан видел нас вдвоём? Разумно. Мне тоже не хотелось бы косых взглядов. Чем дольше наша с ней маленькая тайна остаётся в тени, тем лучше. Кстати, об этом.  — Хорошо, — кивнув, она лихо устремляется прочь, но я успеваю окликнуть её до того, как она сбежит окончательно. — Оля… Только будь добра, не говори ничего Райану про моё обещание. Если он узнает, то я могу получить выволочку за своеволие. Понимающе взглянув на меня, она коротко обещает молчать и уходит к Корпусу. Расплываюсь в дьявольской улыбке и устремляю лицо к закатным лучам. И от духоты уличной будто бы нет и следа, да и дышать захотелось полной грудью. Золотая рыбка на крючке, и теперь от меня требуются осторожность и плавные подсечки, чтобы не сорвалась. Она принесет мне голову О’Хары на блюде, наконец исполнив моё главное желание. Обрадованный таким исходом разговора, я наконец выключаю глушилку в кармане. Возвращаться на работу нет смысла, уже поздно, да и сил на продуктивный труд сегодня нет. Лучше пойти в покои и наконец позволить себе немного расслабиться и отдохнуть. Кивнув себе, я довольно неспешно выдвигаюсь к покоям. Хорошо… Очень хорошо прошёл день, продуктивно. Уже в покоях я сбрасываю с плеч пиджак. Туфли цокают каблуками по паркету и в кои-то веки не отвлекают от важных мыслей. Они просто рассеялись под натиском хоть какого-то успеха. Расслабляться надолго нельзя, но сегодня я заслужил отдых. Открываю кран в ванной и затыкаю сливную дыру. Успею перекусить парочкой бутербродов, а потом возьму с собой чего-нибудь вкусного. Накладываю на тарелку фруктов и с бутылкой коньяка подмышкой и бокалом отправляюсь в ванную. Костюм отправляется в стиральную машинку, а я залезаю в горячую воду. Облегченный вздох сам по себе вырывается из груди. Пригубив коньяк, откидываюсь на спину и закрываю глаза. Отчего-то в разуме сам по себе всплывает образ Ольги, растерянной, доверчивой, наивной. Смеюсь. Молодец, Джейсон, оказывается, ты настоящий герой, а сочувствующий какой, жуть просто! Посмотрим на вид Ольги, когда она потеряет все и станет моей личной игрушкой. А пока расслабляться нельзя. Я должен быть готов. Ко всему.