Сквозь сладкую пелену смертельного яда

Женщина не боялась дождя, ее не бросало в дрожь от всепоглощающего огня. Сильно оперевшись о землю ладонями, она попыталась приподняться несмотря на всю тяжесть и боль. Внезапно ее обхватили чьи-то сильные руки и, жестко потянув вперед на себя, они высвободили Кесем Султан из-под груза упавших стен хижины умершего, а теперь и сгоревшего, старца. Обмякая в объятиях спасителя, она, совершенно не помня себя, ухватилась за чужие руки, которые обняли осторожно ее спину. Еле касаясь лицом в его грудь, правительница резко отпрянула и подняла голову. Она почувствовала тот же запах, какой уже полюбился сердцу и разуму, вопреки всему. Аромат, который каждый день женщина слышала с приходящими письмами. Встретившись взглядом с угольно-черными глазами, султанша несказанно удивилась, ослабив немного хватку. Хоть обо всем и догадывалась. - Ты? - еще не окрепший после происшествия голос был тихим и слабым. Мужчина понял, что сам выдал себя и сейчас не мог произнести и самого короткого слова. Его руки еще были на талии султанши, и он наслаждался этим моментом, который так скоро должен прекратиться. - Кеманкеш? Ты? Как? - Кесем Султан с жаром высвободилась из объятий влюбленного аги и тут же сопоставила то, что она сейчас увидела со словами старца. Выводы жестоко ударили ей в сердце, от чего стало невероятно плохо. Длинные волосы были уже полностью мокрыми. От резких движений некоторые пряди прилипли к лицу женщины, а она сбросила их назад. Дождь не прекращался, и сложно было понять Мустафе, видит ли он слезы в ее глазах, или это обыкновенные капли небесной воды. Кесем Султан по непонятным для себя причинам не смогла больше смотреть на мужчину и развернулась. Это было чудесное необъяснимое явление. Огонь не утихал, боролся с ливнем со всех сил. Нельзя сказать, что кто-то побеждал, две стихии сражались за первенство, необычно временами уступая друг другу. Огонь не был красным, он горел белым пронзительным пламенем. Наблюдая за этим, Кесем Султан поняла, что не выдерживает: слишком много всего за однин несчастный вечер. Смерть, стихия, истина. Все смешалось, путалось в лабиринте. А теперь еще Кеманкеш. Она всеми силами хотела прогнать его, поставить на место, элементарно дать пощечину. Но не могла. Даже повернуться боялась, впервые в жизни. Не помня себя, Кесем Султан сорвалась с места и побежала, быстро удаляясь с места, что так давило на душу женщины. Воин совсем не понимал, что происходит. Мокрые волосы развивались на сильном ветру, а султанша скрылась за темными могучими деревьями таинственного мрачного леса. Кеманкеш побежал за ней, беспокоясь, он совсем, как и Кесем Султан, не обращал внимание на ливень. А может, просто сейчас это для них не главное. Женщина ничего не видела. Перед ней были лишь темные размытые пятна, которые менялись с движением. Вихрь с каплями дождя овладел ее лицом, заставляя бежать зажмурившись. Помимо всего, она ничего не слышала, поэтому крики Мустафы были в пустоту, которая откликалась звенящим эхом вдали. Ее имя застревало в воздухе. Она убегала от самой себя. Янычар смог догнать Кесем Султан и схватил за руку, которая почти сразу дернулась. Однако, сильно сжав запястья, он смог успокоить женщину, от чего та еле слышно вскрикнула, перестав сопротивляться. Взгляды встретились, а лица были непозволительно близко друг к другу. Ни один не мог сократить это расстояние окончательно, кто из-за страха и истерики, кто из-за сдержанности и волнения. Маска холода и равнодушия у султанши спала, но и теплоты не появилось. Даже маленькие незначительные перемены не укрылись от мужчины. С каждым разом все больше и больше он привязывался к ней. Глаза Кесем Султан закрылись, а по и так мокрой от дождевой воды щеке полилась слеза. Кеманкеш не на шутку испугался. Он отпустил ее руки. Воин был намного выше правительницы, поэтому он наклонил вниз голову. Женщина смотрела на янычара, а потом начала отходить назад. На душе происходило непонятно что. От первоначального презрения не осталось и следа, и за это она себя ненавидела. Хотелось просто не отводить взгляд, взять за руку и получить поддержку, как у душевного друга. Когда же он успел им стать? За несколько минут, мгновений, которые были словно вечность. Однако гордость, независимость и страх не позволяли делать то, о чем кричит распустившееся, будто цветок, сердце. - Да что же ты делаешь? - ее низкий голос отозвался эхом, сливаясь с шумом капель. - Отпусти, не мучь меня. Хватит преследовать, хватит помогать! Мустафа попытался что-то сказать, возразить. Потому что видел: султанша уже не понимает, что говорит, не думает. Но ничего не получилось, Кесем Султан перебила, поднимая непроизвольно голос: - Ничего не говори! Пожалуйста... Зачем ты так? Оставь! Забудь! Прекрати! Янычар резко подошел к женщине. Да так, что, наклонившись, дышал ей прямо в лицо. От этого она внезапно замолчала, смотря на него голубыми ясными глазами. Мужчина успокоил всю злость внутри себя. Какие прекрасные черты лица, густые промокшие темные волосы, пухлые алые чуть приоткрытые губы. И он почувствовал ее сбивчивое слабое дыхание на своей коже. Нет, Мустафа не станет поддаваться собственному безумию. - Кеманкеш... - она уже не могла вынести на себе этого влюбленного и до смерти преданного взгляда мужчины. Дождь немного утих, тучи на ночном небе потихоньку рассеивались. Янычар осторожно ладонью коснулся плеча Кесем Султан, а потом легко обнял, прижимая ее стан к своей груди. Правительница начала приходить в себя, нахлынувшая истерика, столь ей несвойственная, отступала. Голова султанши оказалась на плече Мустафы, от чего она зажмурилась, вдыхая запах писем. Одна рука мужчины легла на ее талию, а вторая легко гладила запутавшиеся волосы. Кесем Султан тяжело вздохнула. Это было похоже на долгожданное спокойствие. Руки женщины поднялись и обняли спину Кеманкеша-аги. Пальцы сжимали влажный кафтан мужчины, ноготками вонзаясь в прочную ткань. Он ничего не хотел говорить, чтобы не испортить волшебный момент душевной близости. Сейчас она казалась хрупкой и беззащитной. Хоть Мустафа и понимал, что на чувства с ее стороны не мог рассчитывать, был рад уже малейшему потеплению. А мысль о том, что объятия никогда не смогут повториться больно ранило сердце. Но пользоваться слабостью любимой женщины он не хотел. Пусть всю жизнь промучается, но не обманет. Воин бережно поднял на руки султаншу и понес ее из леса. Кесем Султан уткнулась в его грудь, закрыв глаза и тихонько незаметно для всех заплакала. Никто этого не слышал, никто не видел ее слабость. Только Кеманкеш все понимал, и от осознания правды ставало еще хуже. Радовало только то, что не было ненависти. Но мужчина не знал, вдруг злость и презрение вернутся после сегодняшней ночи. Ведь рано или поздно, ум Кесем Султан непревзойденно выигрывал у холодного бесчувственного сердца. Выйдя на небольшую поляну под открытм небом, янычар ненадолго остановился. Правительница повернула голову и вытерла слезы, успокоившись. - Опусти меня, Кеманкеш, - она впервые попросила, а не приказала. Аккуратно воин посадил ее на большой ствол упавшего дерева. Все это время султанша держалась за его шею. Оказавшись на чем-то твердом, она не отпустила мужчину, предпочитая только потом спустя мгновение медленно убрать свои руки. Дождя не было, наступила тишина. Мустафа сел на сырую землю рядом с Кесем Султан, однако уже сдерживался, чтобы, не дай Аллах, не коснуться ее вновь. Как-то грустно и трагично женщина смотрела на него. А луна освещала ее прекрасное лицо, хоть уже и достаточно взрослое. - Я... - не знала как начать султанша, как будто специально остановившись после такого короткого слова. - Султанша, - облегчил задачу Кеманкеш, поднимая голову и снова одарив неприкрытым недвусмысленным влюбленным взглядом, от которого Кесем Султан опустила глаза. - Я вам обещаю, больше никогда не позволю себе лишнего, просто слишком переволновался. Вы могли умереть, а я... Не мог поступить иначе. Ведь без вас империя развалится, исчезнет. - Мужчина перебирал пустыми словами, стараясь оправдаться и успокоить султаншу сердца. - Спасибо, - как-то нежно проговорила она, нервно перебирая изящными тонкими пальцами, которые немного дрожали. - Вам холодно? Мы должны немедленно возвращаться, - и снова он не выдержал, не на шутку переживая и уже пытаясь подняться с земли. Но тут же холодная ладонь женщины остановила его намерения, касаясь мужественной руки. - Подожди, - тихо произнесла она, переплетая свои пальцы с его. Сжимая, Кесем Султан продолжила: - Только волнение? По глазам она поняла, что не только. По этому обреченному печальному взгляду. Вторая рука Кеманкеша взяла ее нежную ладонь, согревая ее, как и душу. Мужчина слегка нагнулся и поднес кисть султанши к своим сухим губам. Трепетно поцеловав ее, он почувствовал дрожь женщины, затем, не отпуская, проникновенно посмотрел в голубые глаза Кесем Султан. А они были закрыты.