Сквозь сладкую пелену смертельного яда

Она не хотела вырывать руку, хоть это было крайне необходимо. Нежные и бережные касания вызывали у ее тела давно забытую дрожь. Спустя несколько мгновений Кесем Султан приподняла отяжелевшие веки и снова встретилась с ним взглядом. Мустафа уже совсем потерял отсчет времени и ощущение реальности. Сейчас она была такая беззащитная и, казалось, настоящая. А, быть может, мужчина видит уже то, что хотел и о чем мечтал, а не то, что есть на самом деле. - Значит, это правда? - послышался трагичный хриплый голос женщины, а ее пальцы подсознательно сжали ладони, от чего на этот раз дрожь почувствовал воин. - Ты знаешь, что за это должен быть казнен? - дрогнула, произнося слова, а глаза накрыла пелена подступающих слез. - Я буду счастлив отдать за вас жизнь. Пусть. Я на все готов, - уверенно и тихо проговорил янычар, в душе наслаждаясь мимолетному счастью, пытаясь запомнить его на всю жизнь. С произнесенными словами Кесем Султан не смогла сдержать одну непрошенную слезу, что быстро скатилась по щеке. Правительница свободной рукой смахнула ее, пухлые губы немного разомкнулись, выпуская горячее непостоянное дыхание. Она чуть отстранилась и оперлась головой о живой ствол могучего дерева. Женщина почти ударилась об него, не чувствуя ничего, кроме внутренней душевной неутихаемой бури. - Но я не готова, Кеманкеш, - повышая непроизвольно тон, сказала Кесем Султан. - Ты опять спас мне жизнь, - она хотела словами как-то исправить столь неосторожную фразу, которую невозможно было рассудить как разумную и холодную. Но снова сорвалась: - И я никогда не буду готова к этой казни. Почти сразу мужчина попытался встать, чтобы осторожно коснуться щеки правительницы и вытереть слезы. Их появление до сих пор было загадкой для аги. Но как только его рука совершила начальное движение, послышался совсем близко надрывный голос главного евнуха. - Султанша! Кесем Султан наконец-то сделала то, что должна была полчаса назад. Она резко выдернула кисть из руки Кеманкеша и поднесла ее к своему лицу, судорожно вытирая все слезы, моментально приведя в безоговорочный порядок. Отбросив назад мокрые каштановые длинные волосы, правительница, не успев даже набрать достаточное количество воздуха, поднялась на ноги. Однако они подкосились от слабости. Кесем Султан начала падать. Вдруг на ее талии снова оказались теплые ладони Кеманкеша-аги, которые властно держали ее, не давая упасть на землю. Мужчина придвинул к себе султаншу, одновременно создавая землю под ее ногами. Обхватывая крепко стан женщины, он вглядывался в идеальные для него черты лица. Одна рука поднималась медленно выше, не доходя до шеи всего несколько сантиметров. Кесем Султан повернула голову, пытаясь ничего не чувствовать, заглушить все то, что нахлынуло столь внезапно и нежеланно. Услышав приближающийся шорох листьев, она совершила огромную ошибку. Посмотрела на Мустафу. И утонула в светлой черноте. А он захлебнулся ее сладким ядом. - Я без вас жить не смогу, - неожиданно проникновенно и твердо, по-мужски, произнес воин, властно сжимая ее, окончательно приблизив к своей груди, предотвратив все попытки сопротивления. Правительница попыталась ударить его, но только усугубила положение, от чего у самой перехватило дыхание. Она на мгновение перестала дышать, не прерывая с ним зрительного контакта. Кесем Султан впервые испугалсь понимая, что обратного пути нет и не будет уже никогда. Их лица были необыкновенно и непозволительно близко друг к другу. Женщина даже редко моргала, словно завороженная. - Не делай, пожалуйста, Кеманкеш, - она взмолилась, почему-то еще приблизившись. Слова не соответствовали поступкам. - А что, если сделаю? - он начал сомневаться в кажущейся ее холодности по отношению к нему. Ведь дрожь и взгляд не были поддельными, а противоречие убивало и восторгало одновременно. В этот момент из деревьев выскочил встревоженный перепуганный Хаджи-ага, который наконец-то нашел свою госпожу. Увидев странную картину, он остолбенел на месте. Кесем Султан внезапно заметила появление слуги и медленно высвободилась из объятий. Со стороны это могло бы выглядеть как помощью, поэтому она немного успокоилась. - Спасибо, Кеманкеш-ага, - холодным и неприступным тоном произнесла правительница, поворачиваясь к нему спиной. Ах, какой умелый переход! Мужчина был и разочарован, и восхищен. Склонив голову, он не опускал взгляда. - Ваша лошадь на месте. Хвала Аллаху, вы живы. Я так перепугался, - пролепетал безсвязно евнух. - Хватит, - Кесем Султан была раздражена, и сама не понимала почему и из-за чего. После чего она ненадолго повернулась к Мустафе, сжимая руки в кулаки, что не укрылось от глаз янычара. Она все-таки не находила себе места, переживала. - Ты как сюда попал? - У меня тоже есть конь, султанша. - Прекрасно. Уже бессильная женщина вышла на поляну, на которой некогда бушевал пожар и ливень. Однако хижина осталась, не сгорела полностью, превратившись в пепел. «Мне нужно сжечь и уничтожить все, чтобы было только что. Чего бы это не стоило.» - твердо про себя подумала правительница, собрав все оставшиеся силы и оседлав черную лошадь, которая преданно ждала свою хозяйку. В дворцовом саду под могучим дубом, чьи корни захватили землю, создавая изящные непокоримые изгибы, чего-то ждал Абаза. Уже несколько минут мужчина словно витал в облаках, пытаясь не забыть чистые глаза дочери великой правительницы Османской империи. Он надеялся на чудо, надеялся, что его короткое чувственное письмо сможет растопить сердце девушки. Хоть, скорее всего, это было просто. Возможно, это не запрет. Ведь любовь султанш в этом дворце не заканчивалась их смертями. А на собой можно и пожертвовать. А шанс есть. Когда надежда почти исчезла, а глаза начали смотреть в сторону входа во дворец, а мысли уже подсознательно видели путь к своим покоям, Абаза увидел ее. В сопровождении одной служанки, что шла немного позади. Улыбка озарила его лицо, а на душе стало спокойно и радостно. - Мехмед, что-то случилось? Почему позвал меня? - Гевхерхан Султан слегка кокетничала, ведь прекрасно понимала, ради чего пришла сюда. Возможно, получить то же. Что и мужчина. То, чего не хватало ей все эти годы после смерти мужа. - Поверьте, султанша, - начал Абаза, всем видом показывая восхищение и любовь, - кроме цели увижеть вас, у меня не было никакой. Девушка приятно и солнечно улыбнулась. Ее глаза были отражением всего того, что Мехмед чувствовал. Он взял руку султанши и чуть нагнулся над ее лицом. - Скажите, я не ошибся, не попал в собственную ловушку, ища счастье? Гевхерхан слегка покраснела и опустила глаза. Как-то все быстро произошло, даже не успела разобраться, но одно знала точно. Влечение. И его нельзя было не заметить. Будь что будет. Ответом на вопрос стал аккуратный уверенный кивок и приятная улыбка. Минуя переплетающиеся между собой деревья, листы которых были мокрые и при малейшем прикосновении напоминали о только что прекратившемся дожде. Сырая земля оставляла небольшие углубления, похожие на следы, от топота конских копыт. В тягостном молчании Кесем Султан вместе с Хаджи-агой и Кеманкешем направлялась во дворец. Евнух напряженно думал, вспоминая увиденное. «Еще никогда госпожа не подпускала к себе никого так близкого. Неужели мне нужно верить своим глазам? Я же увидел смятение и слабость. А может просто видение, мираж, нереальная сказка. Кесем Султан все такая же, знаю ее много лет. Нет ничего дороже государства, политики и власти. Уже который год именно это становилось спасением ото всех бед, не допуская еще больших разочарований и боли. Султанша не совершит ошибки, не упадет в пропасть, она не способна ничего чувствовать. Сбережет себя ради династии и порядка.» - так Хаджи переубедил себя и уже отогнал все двусмысленные мысли. У Мустафы не было дум, он просто наблюдал. Наблюдал за промокшей одеждой любимой, а сама она умела управляла лошадью, будучи первой среди всех. Янычар не представлял, что ему на столько снесет голову от того, что прикоснется к ней хоть ненадолго. Воин до сих пор слышал ее обжигающее дыхание на себе, на своей шее. А вот женщине с каждым разом становилось все хуже и хуже. С трудом держась, она не могла восстановить привычный равнодушный темп дыхания. Словно в душу забрался тот самый огонь, что семь лет назад навсегда, казалось, исчез бесследно из ее жизни. Руки тряслись, а голова кружилась. Она вспоминала момент, который только что закончился. Кесем Султан ценила свободу, ненавидела ничтожество. Не любила мягкость, бесхарактерность, посредственность. А тут странно. Почувствовав боль в груди, она резким движением остановила лошадь. От неожиданности сопровождающие еще продолжили путь, а потом вернулись. Правительница начала задыхаться, видимо, все произошедшее повлияло безвозвратно. Пожар, смерть, ливень, Кеманкеш... - Госпожа, с вами все хорошо? - Хаджи осторожно спросил, лишь бы не разгневать. - Султанша? - переспросил так же Мустафа, уже в мыслях собираясь слезть с коня и помочь женщине, успокоить. Слова евнуха она даже не заметила, а низкий голос янычара заставил ее поднять голову. Кесем Султан уже не контролировала себя, в глазах была пустота. - Все в порядке, - хрипло ответила султанша, пускаясь вскач снова. Да так, что ее трудно было догонять. - Кеманкеш-ага, - обратился Хаджи, пребывая в шоке от непонятных действий госпожи, все еще стоя на месте, - хочу вас кое о чем предупредить. Не делайте то, о чем потом пожалеете не только вы. - Не забывайся, - после небольшой паузы кинул словом Мустафа, который уже и без того гневался и волновался. Они тронулись с места, задев большую ветку дерева. На янычара обрушилась холодная вода, и на миг она напомнила ему Кесем Султан. И эта вода показалась мужчине ядом.