Сквозь сладкую пелену смертельного яда

Как только Мурад выскочил с покоев Ибрагима, где уже ужинала вся султанская семья в присутствии Катерины-хатун, он угомонил тот гнев, что внезапно заполнил его. Сын Кесем Султан со всей силы ударил кулаком об стену, стараясь вернуться в нормальное привычное состояние. Мураду захотелось пойти к Валиде, чтобы наконец-то выяснить отношения матери с отцом. Дети были словно между двух огней, один из которых видимо и неприкрыто разгорался, а другой уничтожал своим невероятным спокойствием синего пламени. И последний был гораздо опаснее, ведь это - Кесем Султан. Старший сын пытался растопить сердце своей матери, однако понятно одно - лед там уже навсегда. И создал его не отец, не время. Власть. Рассуждая, Мурад почувствовал резкую нестерпимую боль в голове. В глазах потемнело, а ноги подкосились. Падая, он ничего не соображал и не сопротивлялся. То ли от отсуствия силы, то ли от нежелания. - Что теперь делать? - послышался голос, когда шехзаде потерял сознание и упал на мраморный пол. - Нужно вынести из дворца так, чтобы никто не увидел, - тихий женский молодой голос, который, казалось, сорвался в испуге от увиденного. - Корабль уже ждет. - Когда будем отплывать? - Придется немного подождать. Шехзаде везде будут искать, перекроют все пути и за каждым кораблем, отплывающим в море, установится слежка. - Разве не проверят все? - незнакомец явно был удивлен. - Кесем Султан не догадается действовать самым простым путем. - голос торжествовал. Люди скрылись в темных коридорах. Холодная светлая луна осветила бледный лик великой правительницы. Рука все еще повисла в воздухе, не решаясь совершать любое движение. Опускаться было тяжело, а коснуться мужчины не позволяла гордость и рассудок. Но его сбивчивое дыхание чувствовала щека султанши, и она не хотела вырываться или прекратить этот волшебный момент. - Женщина, что в моем сердце - вы, - низкий голос перешел на трогательный и внушительный шепот. На небесных очах Кесем Султан блестнула прозрачная слеза, которая сразу же скатилась по бархатному лицу и легко упала на ладонь Мустафы. - Ты... ты потерял голову? - султанша понимала, что сдается, что сейчас растает. Тяжелые руки аги обхватили талию женщины и смело притянули ее стан ближе к себе. Так кисть регентши коснулась груди мужчины, а пальцы непроизвольно дрогнули, а затем чуть сжали ткань кафтана. - Уже давно, - он видел ее глаза, чувствовал дрожь, замечал поведение. И все понял. - Отпусти немедленно! - внезапно закричала правительница, сильно толкнув Кеманкеша и освобождаясь таким образом от желанных объятий. Янычар не был удивлен, ведь эту женщину нужно завоевать, одних слов мало. Она не сдастся, несмотря на то, что уже не равнодушна, как раньше. Удивляясь своей настойчивости и тому, как быстро отпустил ее Мустафа, Кесем Султан не удержала равновесия. Она же сама этого хотела, а внутри возмущается, почему все так нелепо закончилось. Хоть султанша и стала взрослой правительницей, которой, казалось, ничего не нужно, кроме власти. Она снова прямо сейчас нехотя испробовала яд, благодаря которому жестокий бездушный политик превращался в женщину. Кесем Султан необычно мягко упала на траву. Шпильки, что были в волосах, поддерживая слабую прическу, выпали, поэтому локоны красиво расположились по земле. Не смотря на падение, женщина почувствовала облегчение, а чуть влажная трава делилась спокойствием и умиротворенностью. - Аллах, обычный раб... Почему?.. - правительнице казалось, что эти слова, то попросту вырвались, были сказаны тихо. Но воин услышал, поэтому сорвался с места, приближаясь к лежащей на земле султанше. Увидя такие движения, Кесем Султан поднялась на локти, не в силах встать на ноги. Янычар сел рядом так, чтобы лица оказались в нескольких сантиметров друг от друга. - Я так понимаю, это признание? - улыбнувшись, спросил Мустафа. - Нет, - твердо, прийдя в себя, произнесла правительница, пытаясь встать. Но воин не только остановил ее намерения, но и легким уверенным движением соединил волосы снова с землей. Поразившись на мгновение, Кесем Султан подняла руки и собралась снова оттолкнуть мужчину, но вдруг опять почувствовала его дыхание и закрыла глаза, возвращаясь обратно, откидывая голову. - Кеманкеш, пожалуйста, - голос сорвался, стал хриплым. Он не только сорвался, а полностью сдался. - Неужели думаете, что я причиню вам вред? - с нотками глубокого сожаления задал вопрос Мустафа, немного отдалившись. - Нет, но я не могу, - Кесем Султан заплакала, обняв ладонями шею мужчины, приближая к себе. Все действия были на столько противоречивы и нелогичны, что янычар терялся. То нежность, то ненависть, то кажущаяся любовь, то уверенное отторжение. Он нагнулся над ней, собираясь воплотить в реальность заветеую мечту, которая являлась ему во всех снах. - Не надо, запрещено. Остановись, - все слова были похожи на мольбы, поэтому воин нашел ее пальцы и переплел со своими. Регентша вздохнула и посмотрела в его темные как ночь глаза, что переполнены преданностью и любовью к ней. - Ты же хочешь, почему отторгаешь? - незаметно для себя Мустафа губами коснулся щеки, от чего кожа султанши покрылась мурашками. - Я замужем, - почти простонала она, проклиная себя за слабость. - Я Кесем Султан. Не Эстер, не другая твоя девушка, Кеманкеш. - Это единственное? - упоминание хатун заставило мужчину немного отстраниться, но потом продолжил: - Уже нет того, что было. Нет Султана Ахмеда. У вас опустились руки, опустошились глаза, заледенело сердце. Но может растаять. Я сделаю все для этого. Заставлю засиять лицо улыбкой. Пусть это совсем неподходящий момент, но... Но я люблю вас. Что бы не случилось, сколько бы времени не прошло. - Но я не люблю, Кеманкеш, - убеждая себя, сказала женщина, сдерживая учащенное дыхание и вздымающуюся грудь. Она врала, но звучали слова довольно правдиво. Это ранило янычара. Он рукой коснулся ароматных каштановых волос любимой, и, задержавшись на мгновение, резко поднялся. От таких перемен у Кесем Султан закружилась голова, она зажмурилась, ей стало не хватать воздуха. Его воздуха. Собравшись с силами, правительница поднялась на ноги. Никого рядом не было, словно все произошедшее - сон, мираж и мечты. Как будто Кеманкеша не было рядом, а его касания - лишь фантазии одинокой несчастной женщины. Регентка султаната вытирала ладонями слезы, что не заканчивались. - Вот теперь вырывай эту любовь, Кесем. Вырывай с корнями, чтобы потом не жалела и не плакала снова. Эти корни стали глубокими, такими, что их тяжело лишить воды, которая бесконечным потоком вдыхала в них жизнь и бессмертие. - Пусть думает так. Пусть будет убежден, что я его не люблю. А я не имею права на счастье, никогда не буду его иметь. Правительница бегом скрылась за стенами дворца, уронив платок, что прикрывал ее оголенную шею. Из-за могучего лиственного дерева вышел Кеманкеш-ага. Подняв дорогую вещь, он сжал ее в руке. Казалось, мужчина слышал каждое слово, а теперь опустил взгляд, поняв все сумасшедшее положение, которое он сотворил своими желаниями и чувствами. Своими и ее. - А она не снимает черные перчатки... - проговорил вслух еле слышно Мустафа, рассматривая очаровательный тонкий узор голубыми нитками на синей полупрозрачной ткани. Ураганом пролетев по гарему, Кесем Султан подходила к покоям, оставалось лишь немного. Соседние двери отворились, а оттуда вышел Повелитель вместе с Катериной-хатун, держась за руки. Со стороны можно было сказать, что такое лишь для показательной демонстрации. Правительница успешно прошла мимо, оставляя за собой шлейф приятных духов, смешанный с травяной росой. - Куда вы спешите, султанша? - язвительно попытался спросить Ахмед, но это не получилось. Ведь он залюбовался переливающимися шелковистыми распущенными волосами, которых давно не видел. Как же мужчина хотел вернуть все прошлое, быть властным и единственным среди невинных бескорыстных душ. - Не ваше дело! - ответ грубый и категоричный, сказанный таким голосом, который вернул Падишаха из фантазий в реальность. - Успокойся, Ахмед. Все будет хорошо, я обещаю, - убежденно произнесла Катерина, гладя его щеку. - Конечно, - улыбнулся он. - Пойдем. Кесем Султан упала на кровать, судорожно закрываясь простынью. Дыхание так и не смогло восстановиться, стало только хуже. Хоть женщина и освободила себя от платья, в груди сдавливало, хотелось кричать. Она сдерживалась, и этим усугубляла положение. Султанша как будто хотела ухудшения, хотела выстрадаться. «Я люблю вас. Что бы не случилось, сколько бы времени не прошло.» - слова Кеманкеша звенели в голове, вонзаясь ножом и оставляя кровоточащие раны. Кесем Султан обессиленно откинулась на подушки, закрывая глаза и обреченно вздохнув в пустоту. - Кеманкеш... Я сама все погубила... Наступило молчание, не слышно дыхания. Завершилось царствование роковой ночи.