Сквозь сладкую пелену смертельного яда

- Кажется, ты смертница, - хмыкнула женщина, пытаясь покинуть кровать. Но встать на ноги не совсем удалось. Голова закружилась и Кесем Султан пришлось сесть на край ложа, чтобы набраться сил. Ей нужно было срочно уйти с этого дома, подальше от самой себя. - Это не мешает мне удивляться, - широко улыбнулась Фатьма, а вот глаза округлились в непонимании и легком шоке. - Чему? - правительница спросила, совсем не ожидая ответа. - В вашем состоянии другой бы даже не смог шелохнуться. - Я не другие, Фатьма-хатун, - резко и уверенно ответила Кесем Султан. Ее ракурс глаз был похож на взгляд молодой тигрицы. Каждого это испугает, и хатун также. - Мне посчастливилось лицезреть вашу силу, султанша. Но все мы люди, что бы не случилось. Даже вы, - таинственно, тихо и убежденно произнесла мать Кеманкеша, чуть привставая. - Что же ты нашла во мне человеческого, Фатьма? - выражение лица оставалось мертвенно-бледным и необычайно холодным, а вот с дрожью в руках женщина еле-еле справлялась. Хатун осторожно, но одновременно смело подошла к Кесем Султан. Внимательно вглядываясь в идеальные измученные черты, она присела рядом с правительницей, соблюдая дистанцию. Правительница прищурилась, чем требовала объяснения у приютившего ее человека. - Знаете, мой сын всегда привязывался к тем, кто ищет помощи, не навязываясь и не крича при этом. - Хотите сказать, что я выгляжу как умирающая побитая собака на улице? - к концу вопроса женщина повысила голос, на сколько уже могла. - Ни в коем случае, - вздохнула недовольно Фатьма, но продолжила: - Несмотря на огромную боль, которую я вижу в глазах, вы смогли остаться человеком. Возможно, вы разучились сострадать, верить, плакать. - Я плачу, Фатьма, ты ошиблась. Совсем недавно поняла, что не могу сдержать слезы, - Кесем Султан опустила голову, а ее щеку закрыли каштановые густые пряди волос. - Вы настоящий человек и женщина, - неожиданно заключила хатун, словив на себе воппосительный взгляд султанши. - Раз я ошиблась в одном, то значит права в другом. И вы любите. - Замолчи. - Значит правда, - наступила тишина, в которой было слышно только несдержанное сбивчивое дыхание Кесем Султан, которая подсознательно готовилась хоть ненадолго выйти на воздух. - Вы не сломитесь, послушав свое сердце, поверьте. - Уже сломалась! - правительница резко поднялась, не обращая внимание на головокружение, и направилась к двери. - Не теряйте голову! Вернитесь! - Фатьма изрядно перепугалась, ведь на улице царила непроглядная ночь. «Аллах, я думала, у меня один ребенок-сумасшедший. Одинаковые!» - пронеслось мгновенно у нее в мыслях. - Султанша! Последняя попытка остановить безумную женщину провалилась с треском. Мать янычара всплеснула руками и закатила глаза от переживаний. «Надеюсь, мой сын действительно во дворце. Иначе может случиться непоправимое... Они не должны встретиться.» - не сумев избавиться от тяжких мыслей, Фатьма-хатун не могла заснуть и прислушивалась к каждому звуку. Ночь была ясная и тихая. Если каждый одинокий заблудившийся путник поднимет голову и взглянет на небо, то заметит белые маленькие звезды, что так беспорядочно разбросаны. Они не слепили глаза подобно солнцу, только обжигали приятным холодом. Точки на небосводе на столько глубоко затягивали, что, смотря на них, будто слышал шум, переплетающийся со звуками бушующего моря. Легкий ветерок навивал пронизывающую приятную прохладу. Там, где кончались небольшие простые дома, начиналась пустынная дорога, окруженная с двух сторон высокой травой, деревьями и серыми узорчатыми камнями. Этот свободный путь приводил ко дворцу Османской империи, к сердцу Стамбула, попасть в которое мечтают почти все. Хоть один раз. Но своим вкликолепием он не манил тех, кто жил в нем постоянно, задыхаясь между бездушными каменными стенами. Кесем Султан действительно сильна. Вдохнув холодного воздуха, она забыла о болях и слабости в теле. А может, это все прошло, исчезнули даже следы. По дороге правительница пальцами расчесала запутавшиеся волосы. Казалось, женщина была спокойная, ее ничего не беспокоило. Но даже саму султаншу смущал тот факт, что она вырвалась на улицу и сейчас идет неизвестно куда. Возможно, одиночество исцеляет, помогает привести думы и рассуждения в порядок и уже не поддаваться глупым чувствам. До дворца оставалось все меньше и меньше расстояния, дорога расширялась. А вот сама Кесем Султан изрядно устала. Она хотела повернуть обратно, потому что возвращаться в покои Валиде было слишком рано и грустно. Заметив ровный серый камень, женщина аккуратно присела на него, чуть облегченно вздохнув. Дождь давно не увлажнял траву и не оставлял росу на шероховатых листьях. «Я справлюсь с этой любовью, смогу похоронить себя заживо. Снова. Сейчас. Пусть только никто мне не помешает, особенно он. Я всю жизнь одна. Зачем себе вру, почему обманываю? Он был моей тенью, и сейчас стоит за спиной. Пусть не физически, а только миражом. У меня муж, дети. И я не обычная хатун, а султанша и регент. Зачем поддалась любви, как вообще чувства ворвались в мое сердце? Я была убеждена, что все покрыто льдом, но мгновенно растаяла. Растаяла намного быстрее, чем он думает. Если сейчас что-то пойдет не так, то я утону и даже не попытаюсь спастись. Прости меня Аллах, не задумываясь, согрешу. Поэтому не давай такой возможности, не соблазняй. Нет...» Мысли прервало незначительное дуновение прохладного ветра. Одновременно Кесем Султан вздрогнула от того, что на ее плечо легла теплая тяжелая ладонь. А вот и тот момент, которого женщина боялась больше всего на свете: она начала терять контроль. - Что вы здесь делаете? - его низкий голос сводил с ума, заставлял оторваться от грешной земли и застрять между звезд и небосводом. - Мечтаю, чтобы тебя не было, - выдохнула правительница, но не удалось скрыть лживую интонацию. А потом вспомнила: - Почему ты не во дворце? - Хотите - уйду, - короткая фраза, а столько противоречий, которые и побудили Кесем Султан резко встать и повернуться к мужчине. - И тогда вы снова победите, снова разобьете мне сердце. - Кеманкеш... - Ничего не говорите, я уйду без ваших ядовитых слов, - янычар убрал свои руки с ее плеч, при чем так резко, что от безысходности и внезапного холода у султанши подкосились ноги. - Хватит, я все понял. Но все равно буду рядом, хоть и издалека. Мустафа хотел уйти, он даже, опустив глаза в высокую зеленую траву, развернулся спиной к Кесем Султан и совершил несколько уверенных шагов, отдаляясь от любимой. А женщина просто стояла, не в силах что-то предпринять. В конце концов регентша Османской империи сорвалась с места, приподнимая подол недорогого платья. Она жестко схватила мужчину одной рукой за шею, приближая к своему лицу, а другую положила на грудь, надавив на нее. Ага не понимал ничего, ясно единственное. Сейчас горячее дыхание Кесем Султан становился его воздухом, без которого он уже не мог жить. А правительница, выдохнув в последний раз, потеряв голову и не отводя глаз с его лица, прошептала: - Я... - она почему-то не может произнести эти слова, слишком тяжело. Сердце выпрыгивало из груди, а рука, что обхватывала шею, поднялась вверх, запуская пальцы в короткие волосы. - Я... - Вам плохо? - глупое предположение. - Да. Женщина страстно завладела пересохшими губами Кеманкеша. Почти мгновенно получив ответ, она кусала его уста, совершенно не жалея и забывая о границах. Мужчина хватает за волосы султаншу, а та даже сейчас извивается, не отрываясь. Ладонь Кесем Султан проникла под расстегнутый кафтан Мустафы, теребя тонкую ткань рубашки. От давно забытых ощущений она запрокинула голову, не в силах продолжать затянувшийся поцелуй. - Договаривай, - вдыхая дурманящий аромат ее волос, который, как и женщина, были сейчас в его власти, сказал мужчина. - Ты и так знаешь. На этот раз правительница решила исправить положение. Почувствовав в страстном поцелуе терпкость и сухость его уст, Кесем Султан нежно прикоснулась к ним, чуть облизывая каждую. А Кеманкеш, прижав к себе ее стан окончательно, не давая вздохнуть и отстраниться, вошел языком в благоухающий рот султанши, который даже не пытался сопротивляться. Руки лихорадочно бродили по телам друг друга. Чуть раслабившись, кафтан мужчины упал на траву, а его кожа покрылась мурашками не то от прохлады, не то от усиленного напора любимой. Как только Кесем стало не хватать воздуха и она ненадолго отстранилась от воина, он одним движением повалил ее на землю. Султанша хотела разозлиться, но не смогла ужасно, но ей все нравилось. Пребывая в шоке от странности происходящего, женщина не успела еще и подумать о том, чтобы встать, как над ней навис янычар, облокотившись на свои руки, опираясь на сухую землю. - Кеманкеш... Она не успела закончить просьбу, ведь уста мужчины оставляли влажные дорожки на до предела возбужденной шее. В тот же момент Кесем Султан закусила свою нижнюю губу, заглушая явный стон удовольствия и поступающего против правил и разума блаженства. Однако нога чуть согнулась в коленке, что и стало причиной еще большей наглости Мустафы. Опускаясь языком до ключиц, он старался вывести женщину из реальности. Хотя она давно потеряла это ощущение. - Где... твой... дом? - задыхаясь и останавливаясь на каждом коротком слове, спросила султанша, руками нехотя увеличивая расстояние между своим телом и Кеманкешем. - Очень далеко, - ухмыльнулся он, возвращаясь к ее лицу, на что получил глухой вздох. - Нет, не тот. - Правительница пыталась отдышаться, поэтому предложения звучали порывами. А янычар мучил, не в состоянии оторваться от ее бархатной кожи. Ведь в э мгновение ему принадлежит самое ценное богатство, о котором он мечтал. - Там, где... Где я тебя впервые... Впервые увидела. - Поблизости, несколько минут - и будем там, - целуя снова ее распухшие губы, вспомнил Мустафа, поднимая ее, держа крепко за тонкую талию и уже догадываясь о просьбе. - Давай там, Кеманкеш. Без слов, не прерывая нежных ласк, мужчина донес правительницу за считанные минуты до своего дома, где не было никого. На миг оставив ее лежать на довольно просторной кровати, он вернулся к распахнутой двери. Закрыв ее, он задвинул щеколду, перекрывая все выходы и входы. - Что ты хочешь, Кесем? - спросил воин, подойдя к кровати и нависая над ней опять, во второй раз. Женщина приподнялась на локти. Ее внушительная грудь возбужденно вздымалась, а приоткрытые губы манили к страстным затяжным поцелуям. Не сумев восстановить привычный темп дыхания, она решила не пытаться. - Что? - он почти прикоснулся к ее устам, но ждал ответа, разрешения. А султанша сходила с ума. - Чего хочешь? - Тебя...