Сквозь сладкую пелену смертельного яда

Внутри обоих горел непотушимый пожар, который с каждым разом все больше набирал обороты. Блестящие локоны женщины равномерно раскинулись по холодным нетронутым простыням. А Кеманкеша хоть тоже пожирал огонь, но он прекрасно понимал, что сейчас происходит. Это ни на что не похоже, выходит за рамки всего разумного. Та, на которую запретно даже взглянуть, сейчас близкая, родная, искренняя. Кесем Султан как-то необычайно и неожиданно нежно смотрела на мужчину. Ее ладонь поднялась чуть вверх, а пальцы бережно коснулись щеки янычара. Он любовался ею, такой настоящей и забывшей о любых титулах, что предпочитают запреты. Рука женщины создавала легкие приятные дорожки от щеки Мустафы к бороде, а потом опустилась, дотрагиваясь до шеи. Небольшой напор, и правительница полностью приблизила к себе мужчину, попутно целуя его в губы. Нет, Кеманкеша такая инициатива радовала, но впервые он побоялся. Побоялся того, что после безумства наступит сожаление и еще большее отдаление. Оторвавшись от сладких уст великой регентши, мужчина взглянул в ее небесные уверенные глаза. Он должен был задать этот вопрос, чтобы потом не корить и не изъедать себя ни за что. - Кесем, опомнись, - женщина действительно немного успокоилась, но зацепилась ноготками за простынь, сжимая ее и останвляя грубые складки. - Пожалуйста, любимая, опомнись. - Мустафа уже сам пожалел о своих словах, но благородство души взяло верх над наростающим желанием. - Ты считаешь, я не в себе, Кеманкеш? И тут, первый раз вечно сдвинутые темные как ночь брови мужчины перестали хмуриться. А на угольно-черных глазах заблестели слезы растерянной внезапной радости. Неумело и несмело Кесем Султан приподняла изящные уголки губ. Она улыбнулась. Впервые за многие томительные годы. - Я при разуме, - вечно холодный голос заиграл другими красками и оттенками. Низкий, но теплый, родной, мелодичный, словно песня. А улыбка ее озарила комнату, ослепляя. - И поэтому не могу больше противиться. - Уже ничего не будет, как прежде, Кесем, - Мустафе нравилось произносить ее имя. - Понимаешь? - Да, - она приподнялась на один локоть, а второй медленно, будто мучая и томно дыша, рассстегивала одну за другой пуговицы на рубашке, «случайно» дотрагиваясь до его чуть оголенной груди. А янычар завораженно наблюдал за ее действиями. Все мечты сбылись, самые неисполнимые и фантастические. - Да, понимаю. Продолжая освобождать воина от рубашки, султанша приблизилась к его лицу, закрыв глаза от удовольствия. Она уворачивалась от попыток Мустафы исследовать губами ее, будто дразня. Правительница вдыхала запах хранителя покоев, осознавая, что хочет ощущать его постоянно, что без него задохнется и станет живым мертвецом. - А также понимаю и то, что не смогу больше без тебя жить и дышать, Кеманкеш. - Прошептала эти слова Кесем прямо в ухо мужчины, заметив, что пуговицы закончились. Воину, наверное, ничего больше сейчас не нужно было. Он нагнулся снова над женщиной и бережно провел двумя пальцами по слегка выступавшей ключице. Ее кожа покрылась чуть заметными мурашками, а тело дрогнуло. Руки султанши очерчивали каждый изгиб внушительного торса Мустафы, отбрасывая далеко в сторону ненужную черную рубашку. Теперь он сам сократил и без того близкое расстояние между ними и завладел ее губами без стеснений и границ. Кеманкеш прижал любимую плотно к кровати, отчего она вынуждена была отказаться ото всех свои намерений и просто положить ладони на его спину. Мужчина в страстном поцелуе покусывал ее уста, тут же высасывая выступающие капли алой крови. Кесем чувствовала это, но совсем не хотела возражать. Их языки переплетались, а глаза султанши не открывались. Ей не нужно было видеть, достаточно того, что ощущает. Не прерывая наслаждение губами друг друга, Мустафа ловко расстегивал крупные темные пуговицы платья, давая женщине возможность свободно вздохнуть. Он хотел сорвать эту мешающую одежду, но осознавание того, что переодеваться не во что ни ему, ни ей, останавливало. Она горела, а вечно бледная кожа слегка покраснела. Ладонь правительница запустила в волосы мужчины, сильно сжимая их и сдерживая вздох. Кеманкеш медленным движением приспустил платье Кесем, оголяя ее пышную грудь. А ведь они все еще целовались. Им было мало. Воин кистью властно накрыл грудь женщины, чувствуя ее возбуждение и желание. В тот же миг она издала первый глухой короткий стон, что несправедливо потерялся в поцелуе. Но Мустафа это услышал и другой рукой оголял ее плоский живот, оставляя платье чуть ниже бедер. Такое положение категорически не устраивало правительницу Османской империи. Понимая, что она задыхается, мужчина оторвался от ее уст, прокладывая влажную дорожку поцелуев от шеи до набухшего соска. Чувствуя умелый язык янычара, Кесем громко вздохнула, закусив нижнюю губу. Наслаждаясь ее сумасшедшими формами, Кеманкеш не давал женщине даже приподняться, заставляя ее от бессилия и проигрыша ногтями вцепиться в простынь. Под его весом она могла лишь извиваться и своими ногами пытаться освободиться полностью от ненавистного платья. Сейчас султанша немного отвернулась, стыдясь того, что так рано почувствовала влагу где-то внизу. Как будто ощутив излишнее волнение, Мустафа оторвался от набухшей груди и поднялся, нависая над ее прекрасным лицом. - Кесем, - его голос опять вызвал улыбку, а ладони аги забирали выбившиеся каштановые локоны с лица. - Нет, ничего, - поспешила успокоить любимого женщина, дотрагиваясь дрожащей рукой до его щеки. Правительница легонько толкнула воина, взобравшись в этот раз на него. Сбросив с себя платье, она, подняв руки, соединила в пучок густые волосы и забрала их на одну сторону, оставляя левую часть шеи беззащитно-оголенной. Сейчас Кесем просто целовала каждый участок его тела, что повидало много сражений и стерпело бесчисленное количество ранений. Закончив, посмотрела на грубые правильные и уже до боли родные черты лица янычара, которые она видела в светлой лунной темноте. - Я больше не прощу тебе никакой Эстер, Кеманкеш. Не ожидая ответа, регентша султаната разгоряченно вошла в рот мужчины языком, получая ярый незамедлительный ответ. Мустафа, теряя голову, пальцами одной руки запутался в этих самых бесконечных волосах, а другая рука спускалась в низ, поглаживая живот. И он дошел. Дошел до самого сокровенного места, которое источало приятную влагу. Кеманкеш поменял положения. Не отрываясь от султанши, он уложил ее обратно на кровать и слегка придавил, снова изучая идеальные изгибы прекрасного тела, которое полностью принадлежало ему, как и сердце. Уже не в силах терпеть и сдерживать свое безумное мужское желание, Мустафа осторожно коснулся уже возбужденного бутона, срывая томный громкий стон Кесем. Массируя его, он чувствовал ее дрожь и то, как она извивалась под ним, цепляясь то за простынь, то за волосы мужчины. - Кеманкеш... - приглушенный стон прозвучал прям над ухом янычара, заставляя его чуть улыбнуться и в который раз за ночь поблагодарить Аллаха за недосягаемое ранее счастье. Женщина не могла пошевельнуться. Ей казалось, что она попала в рай, о каком мечтала всб жизнь после стольких разочарований и боли, предательств и смертей. Сейчас у Кесем не было звериных желаний, просто важно, чтобы именно этот ага был рядом, и пусть так непозволительно близко. Настоящие чувства, как хорошее красное вино, скрывались долгое время и только теперь выплеснулись. Штаны Мустафы полетели на пол, ничего больше не осталось, никаких преград, даже сами влюбленные не противились. - Семь лет у тебя никого не было? - неожиданно шепотом спросил воин, дразнящее говоря в распахнутые женские губы и не касаясь их. - Десять, - почти простонала правительница, с испугом вглядываясь в его полюбившиеся черты лица. - Забудь эти цифры, Кесем, вычеркни из памяти навсегда, - ощущая ее сбивчивое дыхание, приказным тоном произнес он перед тем, как осуществить желаемое. Первое, что почувствовала она - сильную боль внизу, когда в ее неприступную сладкую пелену смертельного яда мучительно медленно входил гость. Давая привыкнуть к новым ощущениям и прерывая громкий крик, Кеманкеш прильнул к устам любимой, принимая на себя весь всплеск ее внезапных эмоций. Он положил руки правительницы на свою спину, соединясь полностью телами. Мужчина продолжал входить во влажное лоно, понимая, что оно необычайно узкое и строптивое, норовящее вытолкнуть гостя из владений. Но Мустафа был неприклонен. Все-таки войдя в женщину до конца, прошли у обоих волнение и страх. А она перестала чувствовать боль, только наслаждение. Так давно заглушив в себе женщину, Кесем не представляла, что когда-нибудь снова откроется, полюбит и впустит так далеко кого-то в свой израненный мир. Оторвавшись от медовых уст Кеманкеша-аги, правительница запрокинула голову и зажмурила светящиеся глаза, в страсти царапая его мощную спину. Мужчина, целуя жегщину в шею, оставляя красный след, начал осторожно двигаться внутри нее. Султанша больно прикусила свою губу, сдерживая всякие звуки запретного блаженства. Но не получилось, не смогла. - Расслабься, - услышав его тихое слово, Кесем послушалась. Только он имел над ней неограниченную власть, только его голос мог спровоцировать мурашки по коже, только взгляд Кеманкеша согревал и вызывал улыбку на холодном лице. Движения мужчины становились смелее и грубее, а султанша обвила ногами торс, желая получить его всего без остатка. Хаотичные поцелуи не прекращались, Мустафа обжигал своим дыханием все участки разгоряченного тела женщины. Воин понял, что совсем скоро они оба испытают вкус подступающей эйфории. Поэтому он ускорился, доводя темп до бешеного. Янычар и сам терял голову, в прямом смысле имея любимую. Чувствуя то, что его плоть скоро извергнет семя, он собрался отстраниться от Кесем, чтобы не брать на себя слишком много, чтобы не испортить столь прекрасный момент. Будто предугадав это, женщина резко навалила Мустафу на себя, прижимаясь еще больше и не давая даже опомниться. Она хотела, ничего не боялась. - Кеманкеш... Мужчина излился прямо в ее лоно, а султанша глухо вздохнула, обмякая в объятиях любимого. Сейчас внутри нее словно разлили теплое молоко. Сама Кесем Султан задыхалась, бессильно упав на смятые простыни. Но неимоверное счастье окутало, поглощая полностью и лишая разума. Мустафа приподнял женщину и положил ее обмякшее тело на подушки, заботливо накрывая наготу простынью. В сопровождении непрекращающихся вздохов султанши янычар лег рядом и приобнял ее, вдыхая аромат длинных волнистых волос. - Кеманкеш, - чуть-чуть восстановить привычный темп дыхания, начала обеспокоенно правительница, с трудом подняв руку и обняв лицо мужчины. - Кесем, что случилось? - он притянул ее ближе к себе и согревал объятиями. - Ничего, просто... - она не решалась, однако должна была, поэтому, сбиваясь и останавливаясь, закончила: - Кеманкеш, я люблю тебя. Он в ответ бережно втянул женщину в очередной нежный и безмятежный поцелуй. А вкус его уст стал для нее родным и важным на столько же, как и воздух. - И я тебя люблю, Кесем. Отныне всегда буду рядом, как бы ты не прогоняла. Она улыбнулась.