Сквозь сладкую пелену смертельного яда

В главном дворце наступило долгожданное для многих утро. Хаджи-ага прошлой ночью старался не отходить от заветной двери, что разделяла темный коридор и покои бесследно пропавшей Кесем Султан. И верный слуга услышал больше, чем должен был. Когда комната опустела, а Катерина с Ахмедом сразу же после разговора направились в покои Повелителя, главный евнух гарема постарался заснуть в коморке, понимая, чем займется, когда взойдет солнце. Однако ночь оказалась без сна. С первыми лучами в гареме кипела жизнь, прибыла заодно и Эстер-хатун, пытаясь выяснить новости и одновременно поддержать и помочь Хаджи. В покоях великой регентши метались хрупкие наложницы, вытряхивая и проветривая все, что попадалось под руки и на глаза. Евнух стоял посередине, наблюдая за непрерывным движением. Рядом с ним была Эстер. Светлые локоны недлинных волос аккуратно уложены в утонченную нежную прическу, а голубое платье с достаточно внушительным декольте ровными складками спадало на пол. - Что за бардак ты здесь устроил? - недовольно спросила девушка, слегка закатывая глаза и скрестив пальцы. - Проветриваю, не видишь? - евнух скорчил злобную гримасу и махнул рукой. - Конечно вижу. Меня уже с ног скоро снесет от твоего постоянного проветривания! Я спрашиваю, зачем? Или ты захотел оборудовать покои султанши под себя? - хитро улыбаясь, съязвила она. - Аллах-Аллах, чтоб у тебя язык отсох! - воскликнул слуга, на этот раз всплеснув руками, а потом шепотом, нагнувшись, добавил: - Кесем Султан отравила Катерина, и яд где-то в комнате. - Откуда ты узнал? - выдержав паузу и вникнув в услышанное, поинтересовалась Эстер-хатун. - Она сама призналась, - больше Хаджи ничего не хотел говорить. - Я пойду к Кеманкешу-аге, - неожиданно сказала девушка, разворачиваясь к выходу. Если он редко появлялся во дворце, то явно занимался поисками правитеьницы, - вдруг он что-то узнал? - Эстер, не надо, - внезапно запаниковал евнух, хватая ее за плечо и останавливая. Натянув маску отстраненности, исправился: - Мустафа-ага занят, не нужно идти. - Хорошо, хорошо. Девушка скрылась за дверью, но совсем не отказалась от задуманного. Спустя время она поняла, что янычара нет во дворце, поэтому ей захотелось пойти к нему домой. Туда, где так часто проходили их прекрасные волшебные ночи. Ведь боль и разочарование до сих пор не прошли, а увидеть его лишний раз стало самой большой мечтой. И вновь вернуть. Поэтому, покинув Топкапы, Эстер направилась туда, зарывая глубоко обиду и веря в надежду и вторую лучшую жизнь. Тем временем покои Кесем Султан полностью восстановлены. Уже уходя, евнуху бросились в глаза факелы, что ночью освещали помещение. Он зажег его и почувствовал еле улавливаемый посторонний запах. А на воске оказались почти незаметные черные пятна. - Уберите и принесите новые! - громко приказал Хаджи слугам, потушив горящий факел. А потом, немного подумав, грустно покачав головой от правды, закончил: - И поменяйте все свечи. Можете идти! «Кажется, теперь будет все хорошо. Во всяком случае, ночью госпожу не будут мучать кошмары, а она сможет спокойно и ровно дышать. Время возвращаться во дворец. Надеюсь, Кесем Султан выздоровела и Фатьма-хатун сделала все возможное для этого. Только Кеманкеш-ага... Пусть не натворит ничего, хоть бы я успел. Пойду» - так размышлял Хаджи, умостившись в карете и приказав кучеру сдвинуться наконец с места. Кеманкеш приоткрыл глаза, а от внезапно врезавшегося света обратно зажмурился. Мужчина почувствовал незначительный холод по телу, будто ветер ворвался в комнату. Пересилив себя, он заставил себя поднять веки и по-настоящему встретить наступившее утро. А вместе с ним - первые недовольства и умиление одновременно. От чего была прохлада по телу? Простыни как не бывало, Мустафа просто лежал и брал на себя все испытания ранней осени. А где же была белоснежная ткань? Повернув голову, янычар широко искренне улыбнулся и смог сдержать смех. Рядом с ним спала женщина, полностью укутавшись в ту самую простынь. Каштановые волнистые волосы равномерно раскинулись по подушкам, ведь одной для их длины было слишком мало. Безмятежное умиротворенное выражение лица, слегка улыбающееся. И вся она - его. Целиком и полностью. Прекрасная картина. Если бы не эта простынь. Кеманкеш-ага осторожно ухватился за видимый кончик ткани и перетянул незначительный кусок на себя, успевая лишь укрыть покрытую шрамами грудь. Как только мужчина набрался наглости забрать законно предназначенную часть «белоснежника», султанша мягко повернулась, забирая с собой и отвоеванный кусок и зажимая его под собой. Сладко закинув руки, она продолжала спать, а распухшие от ночных поцелуев алые губы чуть приоткрылись. - Ну уж нет, - засмеялся Мустафа, резко забирая простынь у Кесем Султан, местами оголяя ее прекрасное бархатное тело. В этот же миг правительница открыла небесные глаза, которые сразу же сверкнули в сторону довольного янычара. Он, оперевшись на локоть, наблюдал за тысячью эмоциями, которые мимолетно пролетали на лице его любимой. Поджав уста, женщина прищурилась и приблизилась к воину на самое близкое расстояние. Воля мужчины ослабла, она снова его очаровпла, подчинила себе, еще ничего не сделав. - Кеманкеш, - произнеся это имя, злость прошла бесследно, а пальцы дразняще обрисовывали изгибы торса янычара, - ты подписал себе смертный приговор. - Потому что я забрал простынь? - слегка приподнял он одну бровь. - И не только, - фыркнула Кесем Султан, опуская голову и чуть отстраняясь. Но это было только для вида. Султанша рывком мгновенно вырвала из расслабленных рук Мустафы всю простынь и тут же укрылась, завернулась в нее, как будто она была единственным спасением от прохлады. Глаза правительницы сияли, но при этом возвратился надменный и высокопарный взгляд, который начал раздражать воина. - Это любовь? - прошептал мужчина, приближаясь к ней и взял в кулак ткань, сжав при этом. Кесем выгнулась и вздохнула, а ее щеки коснулась, поглаживая, родная ладонь. - Кеманкеш, - произнесла она, но остановилась, потому что любимый наклонился над ее губами. Женщина тяжело задышала, а руки обвили его шею. Как же она могла так быстро потерять характер и гордость? Султанша и сама не понимала, но не жалела совершенно. Правительница чувствовала, что простынь медленно сползает и оголяет ее ключицы и часть груди. Нога чуть согнулась в коленке и дотронулась до торса янычара. Она закрыла глаза, а их носы соприкоснулись. Одна рука Мустафы осталась на щеке Кесем Султан, а другая провела по бедру, освобождая от ненужной белоснежной ткани. Кожа сразу же покрылась мурашками. - Остановись... - Твоя любовь такая? - еще раз спросил он, уже сходя с ума от накаленного воздуха вокруг них. Знал ответ, но хотел услышать. Это была не просто ночь, а начало новой жизни, счастливой, но трудной. Ощущая его прикосновения, женщина еще сильнее ухватилась за Мустафу, притягивая к себе и всем сердцем желая получить очередной, но особенный, манящий и запретный поцелуй. - Да... Такая... - один миг - и они уже наслаждались пересохшими устами, борясь за первенство. Их пальцы нашли в страстном хаосе друг друга и переплелись между собой. В дверь внезапно начали стучать, громко и бесцеремонно. Влюбленные отпрянули, а султанша испуганно посмотрела на любимого, не отпуская его руки. - Мустафа-ага, мне нужно с тобой поговорить! Открой! - послышался настойчивый голос Эстер-хатун, сопровождаемый непрерывным стуком. - Залазь под кровать, Кесем, - тихо и быстро сказал мужчина, набрасывая на любимую простынь. Сам вскочил и собрал одежду регентши, пряча все прд подушку. - Ты голый, - прошипела с ревностью женщина. Ведь она уже знала, что не потерпит ни соперниц, ни поклонниц. А янычар все понял и ухмыльнулся. - Времени нет, обмотаюсь другой простынью, - одновременно наблюдая, как регентша скрылась под кроватью. - Значит простынь была все-таки не одна, - чуть громче возмутилась она, ударив кулаком об деревянный пол. - Кесем, замолчи! - взмолился Кеманкеш, прикрыв свое тело полностью и направившись к сотрясаемой двери. - И не подумаю, - фыркнула женщина разозленным голосом. Тут заметила, что кусок ткани выглядывал из-под ложа. Вскрикнув еле слышно, забрала и его под себя, не теряя контроль. Дверь отворилась, и вопреки своим угрозам, султанша притихла, вслушиваясь в каждое будущее сказанное слово. - Мустафа, - девушка, что стояла за дверями, казалась ошарашеной, увидев поздним утром бывшего любовника заспаным и в простыни, под которой, по всей видимости, ничего не было. «А ведь это мой шанс», - подумала она, ухмыльнувшись хищно. - Что ты хотела? - грубо и раздраженно задал вопрос мужчина. - Впустишь? - нежно и проникновенно будто попросила Эстер. Ничего не оставалось делать, как исполнить пожелание. Ведь напор был внушительным, а сопротивление может показаться подозрительным. Девушка оглянулась - ничего не заметила. - Зачем пришла? - Хотела узнать, нашел ли ты Кесем Султан? Мы все переживаем, - она явно хотела не о том спросить, но начать с чего-то надо было. - Нет, но скоро найду. Наступила тишина. Тон Кеманкеша был на столько грубым и отстраненным, что Эстер даже смутилась и сомневалась в своих намерениях. Но отступать некуда. - Султанша говорила, что ты не хочешь нашего брака. Я не могу в это поверить, Мустафа, - жалобно говорила девушка. - Придется. - Давай начнем все сначала, - она торопилась, а сама подошла ближе. Хатун снова хотела чувствовать биение его сердца, слышать нежность голоса и ощущать головокружительную любовь. - Отойди, Эстер, - почти приказал воин. Под кроватью кипел пожар ревности, накалялась обида. Кесем Султан еле сдерживалась, чтобы не показаться и не отшвырнуть эту девку в другой конец комнаты. Вместо всех задумок, женщина только стукнула кулаком, да так, что было очень даже слышно. Она забыла, что султанша, что регент Османской империи. Была просто женщиной. «Еще чуть-чуть, и эта Эстер повесится ему на шею, а он будет не против. О Аллах, дай мне терпения, я не выдержу» - пронеслось в мыслях у султанши. От них она сжала простынь, ногтями повредив свой же покров кожи. Эстер-хатун услышала непонятный звук, что раздался под кроватью. Кеманкеш закатил глаза, но тут же сказал, сделав шаг назад: - Уходи, Эстер, я не меняю своих решений. - Кто у тебя там? - тихо спросила девушка, а глаза наполнились слезами. - Другая? Что ты прячешь? С кем мне изменил? - она закричала. Еще немного, и Эстер заглянула бы туда, откуда услышала звук. Внезапный выход и спасение озарил сознание мужчины. Сделав сочувственный вид, приближаясь к девушке и нагнувшись над ее лицом, Кеманкеш произнес внушительно и тихо, заставляя поверить каждому слову и поддаться мужским чарам: - Забыл сказать, у меня завелись крысы. Обычная девушка, а испугалась. Вскрикнула и отпрянула к дверям, съежившись. - Во дворце поговорим, Мустафа, обязательно! - крикнула в след Эстер, скрываясь улицами столицы. Воин закрыл дверь и обернулся, облегченно выдохнув. Тут же длинноволосая гурия вылезла из-под несчастной кровати, спешно одеваясь в платье, достав его. Янычар тихо подошел сзади, обнимая за плечи любимую женщину. Но она не позволила, освободилась из его объятий и застегивала молниеносно пуговицы. - Ревнуешь? - резко разворачивая ее стан, спросил хранитель покоев. Султанша вырывалась, но он прижал бунтующую к себе, вдыхая аромат распущенных волос. Она не сдалась, не обняла в ответ, только из ее очей предательски скатилась слеза. Кеманкеш понял, что даже испробовав ее тело, никогда не сможет им насладиться. Она в одежде, а нежность и любовь не исчезала, как раньше с девушками. Желая взять лицо женщины в руки, он неожиданно ощутил влагу на своих ладонях. Мустафа посмотрел в ее глаза, которые совсем не хотели поднимать взгляд. - Почему плачешь? Кесем, перестань, пожалуйста, - она опять хотела отстраниться, но мужчина не позволил, притянул к себе, вытирая слезинки. - Кеманкеш... - В моем сердце только ты, и это никто не изменит. Я не уйду и готов говорить слова о любви целую вечность. Кесем, никогда не сомневайся. Ей нужны были эти слова. Как воздух, как жизнь. Как и он сам. Не нарушая молчания, султанша обняла Мустафу, а он сам за это мгновение был готов пожертвовать жизнью. Они оделись и привели себя в порядок. Янычар помог расчесать волосы султанши, одновременно лаская ее шею и ключицы. - Мама волнуется, нужно возвращаться, - проговорил он, когда оба вышли на улицу, накрывшись плащами. - Она ничего не заподозрит? - взглянула на него и взяла за руку, явно не желая отпускать. - Что? - недоумевающе переспросил воин. - Что у тебя дома и внутри завелась крыса, - съязвила регентша, закинув волосы назад и накрыв голову капюшоном. - Кесем, - закатил глаза Мустафа, понимая намеки. - Ладно-ладно, - засмеялась правительница, нежно коснувшись ладонью его лица. - А все-таки, Кеманкеш? Догадается? - Я не знаю, не знаю, Кесем, - вздохнул мужчина, опуская глаза и накрывая ее руку своей. - Будь что будет, - твердо произнесла она, чувствуя уже на своей спине его кисть. Улыбнулась, и взошло солнце.