Сквозь сладкую пелену смертельного яда

Кеманкеш после слов Хаджи резко отстранился от возлюбленной, чтобы не вызывать подозрений. Хоть и догадывался о том, что евнух все знает. - А что делать? Побуду еще здесь некоторое время, окрепну, а потом и возвращаться придется, - серьезно произнесла султанша, отпуская из рук маленького бельчонка. - Мне казалось, бодрее вы быть уже не можете? - опасливо поинтересовался евнух и чуть приподнял голову. - Уж потерпи немного, Хаджи. Скоро я снова буду капать тебе на мозги во дворце, - слегка раздраженно отрезала Кесем Султан. Слуга поморщился, но промолчал, понимая, что продолжать бесполезно. Кесем Султан поднялась и натянула на себя маску безразличия и отстраненности. Пафосно сев на небольшую кровать, на которой уже были чистые простыни, женщина почувствовала, как невероятная усталость окутала ее тело. Прикрыв ненадолго небесные глаза, в сознании промелькнули черные очи Кеманкеша. А ведь она все это время ни о ком больше не думала, не вспоминала. На мгновение побыла обычной беззаботной женщиной, которая ужасно влюбилась в равного себе. Но эти правила, устои, иерархия. Они важнее всего, даже собственного кричащего сердца. «Один раз я поддалась. Но только один. Должно быть достаточно, теперь забывай, Кесем. Забывай все, что помнишь и ощущаешь. Начинай войну не только с Султаном Ахмедом, но и с собой. Я никогда не проигрывала. Пусть мои мысли спутаны, но сумею положить этому конец. Уничтожу ту надежду, которую я дала своими руками». - Зачем ты пришел, Хаджи? - гробовой голос, заставляющий кожу покрыться еле заметными мурашками. Мустафа резко поднял голову в недоумении. Черные глаза сощурились, а пальцы нервно сомкнулись в несокрушимый замок. «Опять этот тон. И совсем не похожий на игру и притворство. Неужели я, как слепец, поверил жестокости и наигранности? Стал орудием в руках умельца. А, быть может, все приснилось, показалось? Она сидит сейчас такая властная и свободная от всех. Я сошел с ума, определенно. Как же можно было на что-то надеяться. Что простой ничтожный раб добьется любви у регентши Османской империи? Да и о какой любви я мыслю. Ее не существует, не существовало». - Султанша, я принес вам одежду. Не сочтите за дерзость, - склонился Хаджи-ага, смиренно ожидая ответа. - Хорошо, сейчас я переоденусь, потом нужно ненадолго выйти. Потом сможем отправиться во дворец. На этом разговор был закончен. Дополнений и уточнений не требовалось совсем. Уверенным однозначным взмахом руки Кесем Султан приказала всем удалиться и оставить ее в одиночестве. Затем, медленно приблизившись к темной стене, правительница остановилась и гордо резко подняла голову, забросив волосы назад. Поджав губы от безысходности и внутренней боли, женщина кулаком со всей силы ударила стену. Это было похоже на последний вздох, прощание с мечтами. Развернув сверток, жена Повелителя взяла в руки новое платье, довольно простое, без драгоценных камней, но тоже величественное, султанское. Темно-бордовый цвет с черными бархатными вставками. Даже без украшений, диадем и колец. Пальцы сжали твердые острые шпильки, которые через несколько минут должны держать каштановые волосы в строгой прическе. А в самом низу лежали полупрозрачные черные перчатки. - Это твоя жизнь, Кесем Султан, - горько прошептала она, успешно сдерживая выступавшую слезу. - И не губи из-за своего эгоизма чью-то чужую. На шумных бесконечных улицах кипела стамбульская жизнь. Люди, как муравьи, беспорядочно бегали, не задумываясь об остальных. Рынок не знал усталости и тишины. День обещал быть прибыльным для всех торговцев, которые убедительно расхваливаи свой товар. Показался стан Абазы Мехмеда-аги. Он был одет в простой кафтан, который ничем не отличался от других. Настроение возвышенное, а в голове летали воспоминания о Гевхерхан Султан. Только недавно они виделись, но уже чувствовали тоску друг по другу. Но поручение Повелителя не давало ему покоя, Султан Ахмед настойчиво не верил в такую легкую смерть своей жены. Поэтому оставалось искать иголку стоге сена без надежд. Как вдруг перед его глазами мелькнула фигура Кеманкеша-аги. Какой-то он особенный был сегодня: вдребезги разбитый и подавленный. «Возможно, одна хатун так и покорила его сердце?» - с ухмылкой подумал помощник Повелителя. Интерес внутри разгорался вперемешку с нездоровым любопытством, поэтому незаметно Абаза следовал за другом, скрывшись среди народа. Спустя мгновение, Мехмед остолбенел, не мог даже пошевельнуться. Убежденный большой шаг Мустафы привел его к небольшому озеру, над которым смиренно склонилась поникшая верба. Возле дерева стояла женщина. Волосы собраны так, что ни одна прядь не выбилась из прически. А черные знакомые перчатки заставили вздрогнуть Абазу, ведь такие носила только одна - пропавшая Кесем Султан. Она резко развернулась и прожгла холодным взглядом Мустафу, который сам сдерживался и гневался, понимая, что был всего лишь игрушкой и развлечением. - Кеманкеш-ага, - женский голос дрогнул, заставил мужчину сомневаться. Догадки менялись, как ветер перед штормом. - Султанша, - начал было воин, но был перебит до боли знакомой роковой фразой. - Ничего не говори, Кеманкеш, ничего. - Чуть выдержав паузу, правительница продолжила, не сумев сделать и шага вперед: - Прости меня. Я - не та. Не нужна тебе, не достойна ни любви, ни ненависти. - А если я считаю по-другому? - столь же низким непреклонным тоном спросил янычар, наконец окончательно понимая, что его любовь отступает, но существует. Он приблизился. - Ты не можешь считать, - отрезала Кесем, прижавшись спиной к стволу дерева и моля всевышнего дать ей силы отказать. - Если хочешь жить, не можешь. - А если мне и жизнь не нужна без вас? - хранитель султанских покоев остановился на расстоянии вытянутой руки от султанши. Та сквозь ткань вцепилась ноготками в кору вербы, все-таки останавливая себя настоящую. - Мне все равно, - прошептала она. - Что ты за женщина такая? - тихо вопрошал Кеманкеш, ударив ствол рукой, чем вызвал дрожь у султанши. - Сначала кричишь о запретной любви, потом ревнуешь к другим, а сейчас отдаляешься, ставишь меня на место раба? Женщина начала тяжело дышать, но со всех сил старалась не показывать волнения и истинных желаний. Даже смотрела в землю, что не укрылось от взгляда мужчины. - Перчатки... - вздохнул он. Правительница сжалась и закрыла глаза, пытаясь перелететь в другую обстановку, где нет такого жара. Но плохо получалось. - Посмотри на меня, - его голос вопреки всему подчинял без лишних раздумий, поэтому растерянные глубокие глаза встретились с его тучными, темными, как мрак. - Я думал, это игра. Что ты, Кесем Султан, захотела развлечься. Но нет. Ошибся. Хвала Аллаху, ошибся. Ты любишь обыкновенного раба. - Нет... - Нет? - переспросил он, вглядываясь в ее прекрасное лицо. - Тогда почему не можешь отвести от меня свой взгляд? Почему молчишь? Регентша Османской империи хотела толкнуть, накричать, но не могла. Ком в горле предательски мешал, а грубые черты воина манили к себе, искушали. Она выпустила горячее дыхание из пухлых губ. - Пойми уже, мы перешли ту черту, которую ты ставила между нами. Твой яд на меня не действует, - завораживающе произнес. - Если не действует, то почему ты и сейчас навис надо мной? - ухмыльнулась злодейски Кесем Султан, осознавая, что все сказанное все-таки правда. Но отступать - ни в коем случае. - Не можешь признать, что уязвим? - Чем уязвим? - никто не касался друг друга, однако во взглядах была бешеная химия. - Мною. Короткое слово, а сколько трагической правды. Прохладный настойчивый ветер дунул в лицо великой правительницы, заставляя опустить голову и взгляд. Мустафа отпрянул от женщины, ожидая чего-то родного и желанного с ее стороны. Ведь он, действительно, больше не будет прежним, появилась слабость, самая настоящая. Сильная любовь, ради которой мужчина готов уничтожить мир. - Я возвращаюсь. - Последнее предложение, что и стало крахом для всех уступок. Султанша покинула озеро победителем в его глазах, но не в своих. Сама же она хотела кричать и плакать. Абаза ничего не слышал, так тихо разговаривали эти влюбленные. Но одно было понятно. Хоть сперва и не верилось. Мужчина никак не мог представить, что его бывший друг и товарищ попал под чары жены султана. Да еще такие, что добавило ему наглости и отсутствия страха смерти. Естественно, чувства не взаимны, но Мустафа предал Падишаха и делает все за его спиной. Пока Мехмед раздумывал, хранитель покоев скрылся. Помощник Повелителя не хотел такого повторота событий, поэтому он быстро побежал догонять янычара, что было крайне нетрудно. - Кеманкеш! - крикнул он, когда увидел вдалеке движущуюся черную точку. - Абаза, что ты здесь делаешь? - раздался удивленный голос воина. Прошло время, и друзья встретились. Мехмед презрительно окинул взглядом Мустафу, и, словив на себе недоумение, задал вопрос: - Как ты посмел посмотреть в сторону Кесем Султан, предательницы династии? - вопрос раздался эхом в голове Кеманкеша. - Что ты говоришь? - попытался возразить. - Я не слышал, но видел, - перебил Абаза. - Видел, как ты смотрел на госпожу. Дай Аллах, я верну тебя на путь истинный. - В глазах мужчины появился непонятный огонек, что пугал и отторгал. - И как же ты это сделаешь? - спросил Мустафа, зная, что это всего лишь догадки. - Я буду следить за тобой, - угрожающе ушел от темы он, пригрозив указательным пальцем. - Даю тебе шанс, как другу. Ты докажешь свою верность Повелителю. Для начала, Кесем Султан вернется во дворец. Абаза повернулся и уже хотел уходить, довольный собой и что смог напугать и иметь преимущество. Ведь всю жизнь его уничтожала зависть к брату-янычару. А это чувство страшнее открытой ненависти. Оно появляется в человеке незаметно и способно спровоцировать любые подлости. - То, что ты придумал, не имеет ничего общего с правдой, - уверенно проговорил Мустафа, останавливая. - Возможно, - обернулся Абаза. - Но то, что ты стал союзником нашего врага - очевидно. Я помню, кто освободил Шехзаде Мурада и провалил план Падишаха. - Выдержав долгую нависшую паузу и коснувшись жидкой бороды рукой, продолжил: - Но я легко могу разрушить эту стену доверия, Кеманкеш. И ты это знаешь. Мехмед, чувствуя свое превосходство, подошел к другу и заглянул в черные гневные глаза. Он вздрогнул, но опомнился. Не должен бояться побежденного. - Не забывай, что твое прошлое знаю только я, Кеманкеш Мустафа-ага. И оно разрушит все. В первую очередь - доверие Кесем Султан. Абаза отошел. - Которым ты дорожишь больше, чем своей жизнью.