Начало книги.

Акутагава не понимал, что он здесь забыл. Нет, конечно, заседание Совета с обсуждением волнующих проблем — это дело важное, но когда на доску обсуждений вывешивают темы, то основой основ всех жалоб и проблем является его сводный брат. Рюноскэ уже перестал пытаться достучаться до брата, даже посчитал молитву — бесполезным занятием. Паренек по имени Райли стоял посреди комнаты у самого начала длинного Президентского стола (кто название, блять, такое придумал?) и распинался про то, как Чуя Накахара вредит школе, как его поведение влияет на одноклассников и всех вокруг, как его вид не достоин пребывания в данном учебном заведении, поскольку в таком наряде, который не соответствует школьной форме по всем канонам, он больше похож на шлюху с теплотрассы, чем на уважающего себя старшеклассника. Нет, конечно, прямым текстом паренек все это не высказывал, но если убирать все слова вежливости и идти чисто по фактам, то так он и говорил. Акутагава уже ждал, когда его братишку начнут обвинять в сброшенных бомбах на Японию во время войны и в том, что именно Накахара заговорил погоду, из-за чего случился то зверское землетрясение и цунами. Уже даже вице-Президент смотрел на парня с усталостью в глазах. Своими речами он утомил всех настолько, что некоторые были готовы позвать самого Чую сюда, лишь бы заткнуть болтуна. Видно, всевышний услышал их и решил исполнить желаемое, но, кажется, он решил исполнить все по принципу «хотел как лучше, а получилось как всегда». Дверь кабинета Студсовета резко уезжает в сторону, чуть ли не ломаясь на пополам, и внутрь влетает страшная рыжая бестия с черной шляпой в руках и злой рожей на лице. Кто-то пискнул от страха, а кто-то стал читать молитву. И лишь Акутагава сидел так, словно ничего не произошло. — И чего ты сюда приперся? — спросил он, глядя на брата. Голубые глаза уже триста раз прожгли его насквозь, а фантазия похоронила труп парня под скалой. — Этот придурок не пришел! — заорал Накахара, кидая в брата свою шляпу. Брюнет с легкостью поймал предмет одежды и положил ни в чем неповинную шляпу рядом с собой на стол. — И? Чего ты так злишься? Выяснил, например, почему он не пришел, а? Причину хоть спросил? Может у него дела были важные, на грани жизни и смерти, а ты тут истеричку из себя строишь? — начал свою обычную речь Рюноскэ, уже в который раз говоря одни и те же слова. Чуя прибегал к нему при каждом удобном случае, чтобы пожаловаться на своего парня, который очень часто пропускал их свидания или другие встречи. Накахара бесился, а Акутагава прекрасно понимал Дазая и всячески пытался подправить брату мозги. Осаму был аспирантом, у которого было куча работы и помимо своих основных обязанностей в школе ему нужно было ещё ходить в универ и писать кандидатскую. Но сколько бы раз парень не впаривал это Чуе, тот либо не хотел слышать, либо имел память как у рыбы, поскольку забывал все моментально и находил новую причину для ссоры и обиды. А Дазай ведь переживал. И очень. Пытался откупиться подарками, встречами в школе, другими любыми способами, но Накахара продолжал обижаться и в целом вел себя как самая злая истеричка на районе, у которой еще и месячные начались. Причем пожизненные. Рюноскэ иногда чувствовал себя мирной зоной между двух огней. Осаму приходил к нему за советом и просто поговорить, а Чуя влетал в истерике в кабинет при любом удобном случае и вопил о бездарном Осаму. Акутагава даже не удивился, когда нашел у себя седой волос на голове. С этими двумя он вполне мог бы поседеть меньше, чем за полгода. Признались эти двое друг другу только после трех недель беготни от себя, от чувств, от друг друга по всей школе. Школьники ржали, учителя ругались, а Рюноскэ должен был разгребать и решать появившиеся новые проблемы от этой парочки. В конце концов он сам не выдержал и просто насильно заставил этих двоих поговорить, заперев в комнате Студсовета. Разговор состоялся, и беготня закончилась, также, как и спокойная жизнь. Акутагава видел, как эти двое любят друг друга и как они тянутся друг к другу, но совершенно не понимал полное отсутствие разговоров в их паре и вообще любых нормальных выяснений отношений, как это бывает в реальной жизни. Эти двое просто продолжали друг от друга бегать, как дети малые. Рюноскэ как-то поймал себя на том, что искал детский сад для взрослых. Тогда он понял, что ему нужен отдых. Пожизненный. От этих двоих. План был старым и простым, но оба на уловку снова клюнули. Рюноскэ решил не выпускать их до вечера. Мебель в кабинете ему не было жалко — он уже нашел на кого скинуть вину, и кто за это, если вдруг понадобится, будет отвечать. Уроки кончились, поэтому народу в столовой было не так уж много. Несколько учителей сидели за преподавательским столом, ученики расположились тут и там по всей столовой, едят, переговариваясь между собой. Рюноскэ взял себе еду на подносе, расплатился и пошел к ближайшему свободному столику. Эта парочка отнимала не только силы, но и время парня, поэтому о том, что он сегодня кроме кофе и бутерброда за завтраком ничего не ел, Акутагава вспомнил лишь ближе к вечеру и то только потому, что в животе больно закололо. Врачи запрещали ему делать большие промежутки между приемами пищи из-за развившегося гастрита, но Рюноскэ прекрасно об этом забывал и ел только когда появлялось время или силы дойти до столовой. Еду из дома он брать банально забывал. — Привет, а можно сесть рядом? — вдруг спросили откуда-то сверху. Акутагава поднял голову. Рядом с ним с подносом в руках стояла девушка, но, если бы не форма, Рюноскэ не смог с точностью сказать, кто перед ним. Светло-русые волосы были подстрижены «под мальчика», на месте груди у девушки не было заметно ровным счетом ничего. Карие глаза были теплого оттенка и смотрели с неким любопытством и жарким интересом. — Да, конечно, присаживайся, — улыбнулся Акутагава. Он слегка подвинулся в сторону, давая девушке больше места. Блондинка благодарно улыбнулась и села на свободное место. Как только поднос коснулся стола, она тут же четко и даже как-то громко сказала: — Ичие Хигучи! Рюноскэ чуть рисом не подавился. Для него это было слишком неожиданно. — Что? — Меня зовут Ичие Хигучи, — уже более спокойно повторила девушка. — А вы же Акутагава — сан? — Да, — попытался улыбнуться Рюноскэ, но выходило у него это плохо, а глаз внезапно стал дергаться словно в нервном тике. — Акутагава-семпай…… Девушка замолчала, глядя куда-то в сторону. Рюноскэ удивленно глянул на нее. И какие же новые приключения ему уготовила судьба? Или все-таки новые проблемы? — Можно мне стать вашим помощником? — на одном дыхании выпалила девица, глядя на парня и не отводя взгляда, даже не моргая. Акутагава не знал, что на это ответить, поэтому просто смотрел на девушку. — Эм…. — Я готова делать любую работу! И я буду стараться изо всех сил! Позвольте мне быть рядом с вами и помогать вам. На минуту в столовой воцарилась тишина. Акутагава только сейчас заметил, что все взгляды в помещении устремлены на них. Он еще раз глянул на девушку, потом почему-то перевел взгляд на свой остывающий чай и наконец сказал: — Хорошо, но сначала ты будешь на испытательном сроке. Если совершишь хоть одну оплошность, я отказываюсь от твоей роли в качестве моего помощника. Ты согласна на такие условия? — Да! — воскликнула Хигучи, улыбаясь во все тридцать два. — Ну, хорошо. Завтра в десять ты должна быть в кабинете Студсовета. Будешь оправдывать звание моего «помощника». — И когда он уже нас отсюда выпустит? — спросил Чуя, лежа на Президентском столе. То, что это стол, который никак не предназначен для лежания, его не волновало. — Ну, твой брат любит действовать кардинально, зато это работает, — примирительно ответил Дазай, перебирая пальцами рыжие волосы. Голова Накахары покоилась у него на коленях, что давало Осаму полную свободу действий. — Черт бы его побрал. Даже ты на стороне этого тирана. — Этот «тиран» тебя любит и волнуется за твою шкуру. Если б не он, тебя б давно отсюда вышвырнули. Накахара промолчал. — И что теперь? — через некоторое время спросил он, глядя на Осаму снизу вверх. — Что? — не понял брюнет. — Как мы будем…- Чуя запнулся. Он не знал как лучше сказать, чтобы его щеки не стали ярко пунцовыми. — Ты перестаешь себя вести как ревнивая истеричка, а я пытаюсь найти такие варианты, чтобы мы могли чаще видеться, — заключил Осаму. Вроде бы все так просто, но это только на словах. Дазай словно чувствовал, что они еще не раз будут ругаться и еще не раз будут заперты в этой комнате. — Я тоже так считаю, — усмехнулся Чуя. И Осаму даже не удивился. Этот паренек научился понимать его без слов. — Осаму? — М? — Что говорят врачи? И снова тишина. Дазай отвел взгляд. Он не любил эту тему, даже больше ужасно волнующегося Чуи. Опухоль доброкачественная и становится злокачественной, по прогнозу врачей, не собиралась, но все равно нужно было следить и обследоваться, ведь, ни даже очень хороший специалист не даст тебе стопроцентную гарантию. — Все как обычно, — равнодушно ответил Осаму. Ничего плохо и хорошего. В аптеку он ездит за лекарствами, в больнице делает процедуры, дома ему запрещают даже пропылесосить. Кстати… — Моя мама приглашает тебя на семейный ужин, — оповестил Дазай парня, с удовольствием наблюдая за сменяющимися эмоциями на любимом лице. — Что? — Какого-то определённого дресс кода нет, просто приди в чем-то чистом. Хотя бы на этот вечер, дорогой. — В Дазая тут же полетела всем известная черная шляпа. Накахара злобно рыкнул, вскакивая на ноги. Осаму тут же отбежал от парня на более-менее безопасное расстояние. На его лице сияла фирменная издевательская улыбка. Акутагава пришел как раз вовремя. Пострадать успели только пара стульев и окно. Пока эти двое гоняли друг за другом по всему кабинету, как два маленьких щенка, Рюноскэ стоял у порога и с улыбкой смотрел на эту парочку. «Ну, хотя бы поговорили» — с улыбкой подумал он, прекрасно понимая, сколько новых проблем, тревог и забот его еще ждет впереди.

THE END