beyond death

«Обычно всё, что причиняет боль, люди оставляют в прошлом. Он и я. В кромешной тьме, лишенной ярких красок, он мой единственный источник света. Моя единственная опора. Если его не станет, я точно свихнусь». — Джесс.

…       Чонгук смотрит на себя в зеркало, и понимает, что сделал что-то не то в своей гребаной жизни, раз ему выпал шанс оказаться в этом хилом тельце. Мышцы непривычно тянуло, и ему не нравилась эта гибкость, словно бродячий уличный кот выгибается при каждом движении. Ко всему прочему, еще и тонкие пальцы, пухлые губы и большие бездонные глаза. Смазливая внешность, от чего становится еще противнее.  — Какого черта?! — смачно ругается он, кулаком разбивая зеркало. …       Парень открывает глаза, оглядывая спальню в кромешной темноте. Во мраке ночи живет и его сознание — он едва ли помнит, когда по-настоящему засыпал. Холодные пальцы рук ищут другие, но не находят. Он не знает, кого ищет, и не знает, приснилось ли ему то, что он не одинок. В его памяти всплывает чужой силуэт, сжатая между пальцев сигарета и едкий дым, проникающий в его легкие. Он помнит это, как если бы сон был реальностью или наоборот, потому что он запутался, в каком из этих мест он по-настоящему существует.       Хосок на вкус как пепел, как зерна кофе, как осадок его сгоревшего сердца. Он усмехается. Это так нелепо, но он не чувствует себя на своем месте — не ощущает себя живым. Ему кажется, они играют в прятки, но так нечестно. Из них двоих идет искать лишь он. И вечно прячась где-то в его реальности, он убегает и смеется этот Чон Хосок. Вот и он, открывает дверь, впуская теплый свет в его тусклый мирок. — О чем думаешь? Этот парень. Сколько уже времени они вместе? Он по-прежнему не привык к его присутствию, к его личности — к его чувствам. Он скидывает одеяло, устремляя взгляд в его сторону. — Мне нужна правда, Хосок. Не хочу быть пешкой в твоей идиотской игре. Чего ты хочешь? Хосок молчит. Его взгляд холодный и он больше не может притворяться хорошим. Однако играть по его правилам парень не намерен. По крайней мере, не в этой жизни. — Извини, — Хосок вздыхает, потирая глаза. — Поговорим не сегодня. Хосок всегда обрывает все на полуслове, избегая действительности.       Если не сегодня, то когда? Он не уверен, что завтра будет тем, кем является сегодня. … [Обрывочные воспоминания Тэхена]       Вы когда-нибудь возвращались в прошлое? Окунались с головой в воспоминания, которых, казалось бы, уже не вернуть?       Самые первые воспоминания стерлись, как наждачной бумагой по нежной розе. Остались только стебли и шипы. Осталась только боль. Тэхен помнит голубое небо, белые облака, и спрятавшееся за ними солнце. Слепящее солнце, испепеляющее все на своем пути. И под ним лежал он, и сгорал, как сгорают бабочки, летящие в костер. Красиво и отчаянно. Горячо и пламенно. Остаточные воспоминания, выборочные кадры — бурная смесь из опыта унижений и боли на собственной шкуре. Он не в силах вспомнить, кем он был, но определенно кем-то из низшей касты, которую презирают по сей день. И каждый его неверный шаг был предопределен вселенным провидением, безукоризненной догмой и формулой жизни. Все общество, каждое его звено, как отдельный вид хищника, и в каждом найдется жертва. Он скатился вниз по градации, сравнялся ни с чем, как звезды, падающие на землю. Опять же, красиво, но, к несчастью, навсегда. Подняться с низов, равносильно перерождению. Все зависит от воли случая, от мистической силы и проданной дьяволу душе. Но сейчас, Тэхен чувствует каждой клеточкой этого тела всю несуразность и абсурдность жестокой жизни. Даже если в прошлом он был отбросом общества, судьба дала ему шанс прожить жизнь в теле богатого паренька. Однако вновь ему что-то мешает забыть свое гнилое «я», возвращая в прежний ад. …       После ухода Хосока в комнате снова становится темно. Парень, что сидел на холодной постели хотел бы вспомнить все до мелочей, но лишь запутывался сильнее. Сегодня особенная ночь. Он впервые вспомнил хоть что-то, но по-прежнему не знает, как дошел до такого. И теперь он точно знает, что никогда не был Чонгуком, и все, что его окружает — не принадлежит ему, но до сих пор не знает, кто он сам. Однозначно, память об этом доме, о самом Хосоке к нему не вернется ни сегодня, ни завтра. Эта память тоже принадлежит Чонгуку. Настоящему Чонгуку с обгоревшим прошлым. Он всего лишь заблудшая душа, такая побитая и израненная, помещенная в тело Чонгука. Он больше не существовал, как Ким Тэхен, и мог бы зажить другой, немного сумасшедшей жизнью. Если бы. Если бы не одно «но». Чон Чонгук не намерен так просто меняться жизнями с Тэхеном, считая этот обмен неравноценным. Из них двоих он потеряет все, а Тэхен лишь прошлое, которое ему и так мешает. Но возможно ли теперь вернуть все вспять и сделать так, как было прежде?       Они оба зависимы от Хосока, и только он знает, что на самом деле стоит за всем этим неудавшимся экспериментом.       Однако Хосоку ничего не остается, кроме как сдаться. Очень забавно, что в игре, которую он затеял, выигрывает совершенно не он.