Парк развлечений

Я подменила чувства – всё стало не всерьёз. Ты просто отпусти и не проси простить. Kristina Si – Тебе не будет больно

Влюбляться надо так, чтобы в мельчайших подробностях помнить это мгновение спустя годы. Любить надо так, чтобы пронести своё чувство через всю жизнь. Жить надо так, чтобы по итогу прошептать: всё было честно. Так считала Полина, искренне не веря, что в любви длиною в жизнь никогда не получится быть честной. Честно – это не молчать о своих чувствах к понравившейся девушке. Честно – это признаться, что переехала в другой город из-за неё, а не из-за мифической идеальной работы. Честно – это не выслушивать о трудностях в её отношениях. Честно – это не отправлять ей гору сладостей вкупе с мягкой игрушкой на каждый день рождения. Честно – это не желать ей добра, мысленно ожидая разрыва её отношений. Полина не была честной. Но и Даша не являлась таковой, да никогда об этом, собственно, и не думала. Она не знала, как надо влюбляться и любить. Даша просто однажды влюбилась и теперь любила, отдавая всю свою нежность и заботу, отдавая всю себя без остатка. Она не знала, как крупно ошибалась. Ведь отданные сердца не подлежат обмену и возврату. К тому же, у Даши на руках не осталось ни чека, ни гарантийного талона. У Даши осталось только сухое «Извини, устаю на работе». А ещё у неё осталась Полина. Полина, которая всегда была рядом. Полина, с которой Даша поступала не честнее, чем сама Фаворская с ней. Честно – это не делать вид, будто не знаешь о симпатии к себе. Честно – это не кивнуть на её враньё, что она бросила всё не ради тебя. Честно – это не жаловаться на возникшие трудности, чтобы получить в ответ понимающий взгляд. Честно – это не улыбаться постоянным знакам внимания и подаркам. Честно – это не давать надежду там, где её и в помине не было. Полина надавила на звонок и терпеливо ждала, но нужная дверь не открывалась, зато сзади остановился лифт, из которого вышла Даша не в лучшем расположении духа. – Куда-то ходила? – поинтересовалась Фаворская. – Ага, – недовольно пробурчала Шашина и, открыв дверь ключом, пригласила девушку зайти. – Я хотела вздремнуть, но эта дурацкая музыка… – Какая музыка? – нахмурилась Полина, не слыша ничего. – Эта овца её уже выключила. О, – удивилась Даша тишине, – реально выключила. Обычно надо раз пять в ноги кланяться. Слушай, такая стерва. Просто ненавижу. – Любит человек музыку, – пожала плечами Фаворская, только понаслышке зная об ужасной соседке. – Тем более по времени ничего она не нарушает. – Ты в курсе, что должна встать на мою сторону, а не на её? Хочешь чай? Кстати, чего заехала? – Ты написала, что у тебя подавленное настроение, а я как раз мимо проезжала, – соврала Поля. – Ты, кстати, одна или скоро приедет? – Понятия не имею, когда приедет, – махнула рукой Даша. Шашина всегда наливала Полине чай в одну и ту же кружку. Она купила её специально для Фаворской и нестирающимся маркером подписала «По», чтобы никто в этом доме даже не смел к ней притрагиваться. В конце концов, хоть что-то здесь должно принадлежать Полине, раз это не зубная щётка, не духи, не пальто, не нижнее белье и уж тем более не Даша. Даша всегда наливала слишком горячий чай, чтобы Фаворская в ожидании грела о кружку свои руки и смотрела на Шашину. Её взгляд был наполнен грустью и мольбой, чтобы Даша волшебным образом сделала их обеих другими. Или хотя бы только Полину. Уже давно прошло время, когда они болтали, не замечая потраченного времени. Теперь между ними висела гнетущая, опустошающая тишина. Фаворской хотелось оставить в прошлом свою школьную любовь, забыть эту девочку на год старше. Потому что девочки на год старше обязательно влюблены в кого-то другого, взрослее ещё лет на пять минимум. Но Полина всё ещё сидела рядом с Дашей и сжимала её ладонь в своей. Полина никогда не пила чай в Дашиной квартире, потому что не любит – холодный. А вот объятия Шашиной были тёплыми, даже слишком. Это Фаворская любила, даже слишком. Прижимая к себе Дашу на кровати, на которой та ночами обнимала другую, Полина иногда падала в сон. Точнее, в кошмар, в котором входная дверь открывалась и на пороге оказывалась она. Она подходила и, усмехаясь, с хрипотцой спрашивала: «Что, любишь мою девушку?». Полина любила, даже слишком. Любила, но упорно молчала даже во сне. Полина никогда не будила Дашу, осторожно гладя её по волосам. Фаворская знала, что перед Шашиной никогда не стояло вопроса, что между ними происходит. Дружба. Обычная дружба. Полина надеялась, что она однажды наберётся смелости и признается Даше во всём, а та в ответ скажет, будто ждала этого так давно. Но Шашина ждала совсем другого. Точнее, другую. Точнее, тех самых тёплых слов от другой. Фаворская утыкалась носом ей в щёку, и Даша что-то неразборчиво бурчала, прижимаясь ближе. Наверное, не понимала, что рядом с ней Полина. Всего лишь Полина. Шашина была уверена, что Полина всегда будет рядом. Несмотря ни на что. Несмотря ни на кого. Этим вечером Полина сидела в машине возле Дашиного дома несколько часов, прежде чем зайти и хоть раз в жизни по правде сказать Шашиной, что у неё на душе. Но, кажется, снова не могла. Снова не решалась. После долгих раздумий Фаворская начала понимать, что её мысли становятся материальны, что отношения Шашиной рушатся исключительно из-за неё, Полины. Сфера её деятельности была связана с зависимостями, любыми. Фаворская помогала сотням человек в то время, как сама погибала от тяги к девочке на год старше. Сапожник без сапог. Но хватит. Пора было что-то кардинально менять. Заявление об уходе уже было написано её ровным мелким почерком и лежало в папке с документами. Осталось лишь дождаться окончания выходных и отдать его в понедельник начальству. После чего уехать. Просто взять и уехать. Может, в родной город. Может, в тот, где Полина никогда не была. Уехать и не сказать Даше ничего, исчезнуть. Фаворская прерывисто задышала, представив, что больше никогда не увидит Шашину, никогда больше не сможет к ней прикоснуться. Даша от этого проснулась и, внимательно посмотрев Полине в глаза, медленно гладила её по лицу. – Даша, это я, – осипшим голосом проговорила Поля. – Полин, – усмехнулась Шашина, – я знаю, что это ты. Я могу в темноте различать человеческие лица, представляешь себе? Её губы коснулись лба Полины, и Фаворская прикрыла глаза, сжав ткань Дашиной футболки. – Даша, я хотела сказать тебе… – Молчи, – прошептала Шашина, целуя её за ухом. – Даша, – настойчиво проговорила Полина, намекая остановиться. Шашина, запустив ладонь ей в волосы, прижалась ещё ближе и часто дышала Фаворской в шею. – Спасибо тебе за всё, – тихо произнесла Даша, и по щеке Полины скатилась слеза. Даша всегда понимала Фаворскую без слов, но не всегда показывала ей это. Она, наконец, осознала, что пора перестать мучать Полину. Того человека, который никогда не хотел ей зла. А Шашина, как ни отвратительно было это признавать, пользовалась любовью Поли. Нагло и бесцеремонно. – Закроешь за мной? – поднялась Полина с постели. Даша лишь молча кивнула, но Фаворская не повернулась и направилась к выходу. Она обулась, накинула куртку и, посмотрев на Шашину, призналась: – Я скоро уезжаю. – Удачи, – ответила Даша. Полина рванула к себе домой. Мыслей не было, хотелось отключиться. Но оказавшись в собственной постели, Фаворская ворочалась несколько часов прежде, чем сдаться и встать. Она навела себе ромашковый чай и вздрогнула, увидев входящий вызов от Даши. – Да? – ответила она с бешено колотящимся сердцем в грудной клетке. – Извини, если разбудила, – нервничая, проговорила Шашина. – Слушай, это, кажется, по твоей части. Может, ты сможешь помочь или посоветуешь кого-нибудь… В общем, сейчас дам трубку, погоди. – Привет, – услышала она тот самый голос и сжала ладонь в кулак.