Irony of fate

Важно уметь правильно трактовать знаки Вселенной. Каждая сложность, каждый тупик — это, прежде всего, шанс заглянуть в самих себя. Переоценить, переосмыслить и отпустить себя прежних. Свои страхи, ожидания, опасения. И начать все сначала. Каждая потеря — это не только конец, но и начало чего-то нового. Совсем не похожего на то, что было.

***

      Холодный, до невозможности противный октябрьский дождь заканчиваться не спешил, а в купе с ветром, пронизывающим до самых костей, будто пытался заставить Шираюки разлюбить дождливую погоду и пасмурные деньки. Стоило девушке выбраться из белой Теслы, как она тут же промокла, так и не успев добежать до козырька дома.       Зен припарковал свой автомобиль в гараже и, взяв в руки чемодан Аканэ, бегом кинулся под козырек, но и он за считанные секунды промок до нитки. — Проходи, — Вистериа открыл дверь и пропустил Шираюки внутрь. Девушка почувствовала себя еще более неловко, чем до этого — а ведь она уже бывала в этом доме, так почему?.. Не потому ли, что в этот раз она пришла сюда с Зеном? — Э-йо, есть кто живой? — блондин снял свою куртку и повесил на крючок в прихожей. — Нету, — знакомый баритон, в котором Шираюки всегда слышала веселые нотки, раздался из гостиной. Аканэ сняла свое пальто, отдала Зену и сделала несколько шагов вперед, наткнувшись взглядом на знакомую шевелюру малахитового цвета. — Тогда и гостью встречать некому, какая потеря, — Вистериа хмыкнул и подтолкнул девушку вперед. Митсухиде тут же обернулся, отбросил в сторону джойстик от приставки и вскочил с дивана. — Шираюки-чан! — он широко улыбнулся и подошел к Аканэ. Красноволосая просто не могла не улыбнуться в ответ, видя, как ярко горят глаза Луэна. — Ками-сама, выглядишь невероятно, прям как… — он замолчал, удивленный внезапным смехом Зена. — Прости-прости, — Вистериа поставил чемодан у дивана и поднял руки, словно капитулируя. — Просто подумал, что сейчас наиболее удачным сравнением будет «мокрый котенок». Я принесу полотенца, располагайся, Аканэ-сан, — Зен улыбнулся и поднялся на второй этаж. Он даже не заметил, как на лице Шираюки в тот момент отразилось нечто, отдаленно напоминающее боль.       Его голос, его лицо, его улыбка — она по-прежнем видела перед собой Аоя.

Прошлое и настоящее столкнулось.

— Я рада тебя видеть, Митсухиде, — Аканэ заправила влажную алую прядь за ухо и села в кресло. — Как поживаешь? — После турне, длиною в полгода — отлично. Я так рад оказаться в этом гнездышке, не представляешь! — он махнул рукой и снова сел на диван. — Осталось дать последний концерт семнадцатого числа, и все — я поеду в Киото. Кики меня уже заждалась, — Луэн улыбнулся, а его лицо приобрело мечтательное выражение. — Кики… — повторила Шираюки, а в памяти тут же всплыл образ высокой длинноногой блондинки, которая была с ними на одной из фан-встреч в Киото. — Это здорово, когда тебя кто-то ждет. — Есть такое, — Митсухиде кивнул. — А ты как? Реджи говорил, что в Токио ты не случайно, а прилетела на конкурс визажистов, да? — Да, — Аканэ почесала затылок и потупилась. — В общем-то, именно из-за него я здесь. Зен любезно согласился мне помочь, так что сегодня я немного потренируюсь, чтобы шестнадцатого числа все прошло безупречно. — Так я обязан головешке тем, что вижу тебя снова? Сказал бы спасибо, да тешить его самолюбие не хочу, — Луэн заговорщицки подмигнул, а уже в следующее мгновение ойкнул — сзади незаметно подобрался Вистериа, который накрыл голову Митсухиде махровым полотенцем. — Какая неудача, что я все слышал, — он отстранился от парня и подал Шираюки другое полотенце белого цвета. — Почему здесь так шумно? — спускающийся в гостиную Оби выглядел таким сонным, что Аканэ невольно стало смешно. Он услышал женский смех, повернул свою голову в сторону компании…и чуть не упал — спасли только перила, в которые Кимура вцепился нечеловеческой хваткой. — Я сплю? — Нет, не спишь, — Шираюки отрицательно покачала головой и помахала парню рукой. — Здравствуй, Оби. — Э-э… Привет, — он как-то странно улыбнулся и перевел свой взгляд на Зена. Тот незаметно качнул головой, а уже в следующее мгновение Кимура облегченно выдохнул и подошел к дивану. Шираюки уже успела протереть свои волосы, но несколько влажных алых прядей прилипло к ее щекам, поэтому Аканэ вновь заправила их за ухо. — Стрижка тебе идет, но почему ты мокрая? И Зен… — столько недоумения было в янтарных глазах, что Шираюки вновь хихикнула. — Там дождь, — буркнул Вистериа. — Если бы кое-кто не спал до обеда, то знал бы об этом, — как бы невзначай проговорил Митсухиде. — Это ты сейчас о Реджи? — Оби прищурился, но Луэн только хмыкнул и отвернулся, закидывая ногу на ногу. — Да-а-а, о Реджи, — он снова взял в руки джойстик. — У вас тут не скучно, — на душе Аканэ потеплело. Она будто вернулась на полгода назад, в гримерную Irony of fate, где всегда было уютно. Эта домашняя атмосфера в то время обычно прерывалась благодаря Вистериа Зену и его паршивому настроению, но сегодня он сидел на диване и с улыбкой на устах поглядывал на друзей.       Видеть его таким в реальной жизни было непривычно.       Вистериа был для нее человеком, к которому она питала, как ей тогда казалось, антипатию, причем совершенно взаимную. Только сейчас, спустя полгода, Шираюки, наконец, ясно поняла, что Зен менялся. Каждая новая встреча в гримерной несла в себе перемены. В то время ей открывался вовсе не Сузухара Аой…       Внезапно на втором этаже раздались громкие шаги, а уже в следующее мгновение Аканэ отвлеклась, когда с лестницы на всем ходу буквально слетел Реджи. — А-а-а-а! Я опаздываю, я опаздываю, я опаздываю! — трижды прокричал он и пронесся мимо Шираюки, едва не врезаясь лбом в кухонную дверь. Все присутствующие в гостиной люди замерли, наблюдая за этой немой картиной. — Что это… — начал было Оби. — …сейчас было? — закончил за него Зен.       Спустя буквально три секунды из кухни показалась макушка Реджи. Кажется, только в тот момент он понял, что в гостиной прибавилось людей, а среди знакомых пастельных цветов выделялись ярко-красные волосы. — Так, стоп, — медленно заговорил Шенезард, — вы же не хотите сказать, что я повел себя как придурок перед Шираюки? — Кхм, — Аканэ прикрыла ладошкой рот и отвернулась, прикусив язык. Ей было настолько смешно, что заслезились глаза. — Ну, вообще-то… — Митсухиде почесал правую бровь и тоже отвернулся, не в силах без смеха смотреть в растерянное лицо друга. — Не обращай внимания, — Зен встретился взглядом с Шираюки и покачал головой. — Каждое утро в этом доме проходит по накатанному сценарию, потому что Реджи путает дни недели, по которым проходит съемка. — Сегодня разве не среда? — Шенезард нервно улыбнулся и подошел ближе. — Сегодня вторник, — Аканэ встала с кресла и сложила влажное полотенце. — А, понятно, — Реджи облегченно выдохнул и спокойно поплелся к лестнице. Он поставил ногу на первую ступеньку, но тут же резко повернул свою голову и еще раз посмотрел на девушку. — Так, стоп! — в очередной раз воскликнул парень. — Ками-сама, прости меня, Шираюки! Кажется, мне нужно больше спать, — Шенезард почесал затылок и смущенно улыбнулся. — Я просто не ожидал тебя увидеть здесь сегодня. Что-то случилось? — Нет, ничего не случилось, — Аканэ рассмеялась и замахала руками, пытаясь успокоить Реджи, лицо которого приобрело встревоженное выражение. — Конкурс уже на носу, поэтому мы с Зеном решили немного потренироваться. — О, точно, он ведь твоя модель. Хух, — Реджи облегченно выдохнул и сел на диван рядом с Вистериа. Стоять остался только Оби, который наблюдал за разворачивающейся картиной со странной ухмылкой. — Я уже предвкушаю, как головешка будет сидеть на диване с разрисованной моськой, — Митсухиде улыбнулся. — Ты погоди злорадствовать, я сейчас тебя сам разрисую, — фыркнул Вистериа. Шираюки хихикнула и подошла к своему чемодану-кейсу. — Митсухиде, в общем-то, прав, ведь сегодняшняя моя жертва — это ты, — и пусть Аканэ улыбалась, никто не знал, сколько усилий она прилагала, чтобы вот так спокойно разговаривать с Зеном, забывая о его предательстве, глупой игре, чувствах, что она когда-то испытывала к фантомному образу.       Ей казалось, что в груди рассыпается стена с громким названием «самообладание». Казалось, каждая минута, проведенная в обществе Вистериа, ломала ее, медленно разрушая до самого основания.       Аканэ смотрела на него, а он грустно улыбался в ответ, будто понимая, что происходит в ее сердце.       И впервые за столь долгий промежуток времени Шираюки подумала, что было бы здорово, если бы Аоя в ее жизни не было вовсе. Она хотела этого так искренне, что с удивлением осознала: в ее жизни никогда не было Сузухары Аоя-куна, первокурсника с отделения вокала. В ее жизни всегда был Вистериа Зен. — Делать все равно нечего, если хочешь — можешь и меня разукрасить, — Митсухиде развеял мысли Шираюки своим бодрым голосом. Она не сразу поняла, что он говорит — в ушах стоял громкий стук собственного сердца, что зашлось в ритме галопа. Вистериа отвел взгляд и встал. — Я принесу попить, — никто не видел, как он поджимает губы, как неуверенно двигается, как в глазах читается «прости меня». Никто, кроме Шираюки. Почему она никогда не задумывалась над тем, что чувствует сам Вистериа? Неужели она была настолько эгоистична, что даже не позволила себе допустить мысль о том, что у этого притворства была причина?       «А вот ты лгунья. Ты даже не пытаешься смотреть в ситуацию глубже, чем сейчас. Упрямо игнорируешь свои собственные чувства…», — она снова слышала слова Зена так, как если бы он вновь сказал ей это в лицо. Шираюки не просто игнорировала свои чувства к нему, она отказывалась верить в то, что сам Вистериа мог испытывать к ней что-то вроде любви.       Это было притворство, простая игра, желание позабавиться с обычной студенткой?       Аканэ этого не понимала. Еще нет…

***

— Боже мой, ты даже такое умеешь?! — Митсухиде с неприкрытым восторгом рассматривал свое отражение в зеркале. Спустя полтора часа непрерывной работы Шираюки загримировала его как Джокера из легендарного фильма «Темный рыцарь». — Да вы только посмотрите, насколько это круто! — Луэн убрал ручное зеркало от лица и повернул голову в сторону Оби, который в этот момент ел чипсы. — Это не так сложно, если видеть перед собой первоисточник, — Шираюки спокойно улыбнулась и вытерла ладони специальным средством для снятия грима. — Тебе, кстати, идет. С твоим цветом волос ты точно Джокер, — она хихикнула и потянулась. — Но ты так быстро управилась, — проговорил Оби. — А сколько времени отводят на этом конкурсе? — М-м… Час, если я не ошибаюсь, — Аканэ пожала плечами. — В Киото, во всяком случае, было именно так, но там мы делали макияж манекенам, это немного проще, чем работать с людьми. Не нужно просить сидеть смирно или как-то поворачивать голову. Надо будет — сама поверну. — Теоретически, можешь Зена не просить головой вертеть. Ее можно открутить и использовать как манекен, — как бы невзначай сказал Митсухиде, за что уже в следующее мгновение получил подзатыльник от Вистериа, который даже не поленился встать с дивана ради столь знаменательного события. — Ауч, за что? — Проверял, могу ли я открутить твою голову, — Зен старательно пытался скрыть улыбку, но когда рассмеялась Шираюки он просто не смог с собой совладать.       Ему нравилась ее улыбка. Нравились сияющие зеленые глаза.       Но в воспоминаниях все еще был жив тот день, когда их пути разошлись. Он будто наяву видел слезы, что скатывались по бледным щекам, дрожащие руки, отчаяние во взгляде…и он боялся, что все это повторится.       Вистериа ненавидел себя за то, что сделал. Ненавидел пари, ненавидел притворство, ненавидел свою трусость. Если бы он не был так слаб, если бы он был более решителен, Шираюки не пострадала бы. Она боялась быть преданной, Зен это знал, но своими же руками сжег ту нить, что связывала его и ее.       Он был благодарен судьбе за то, что она вновь свела его с Аканэ и просто не оставила девушке выбора, кроме как принять его помощь. Теперь у него появился шанс исправить то, что он сотворил с ней. — Зен? — обратилась к нему Шираюки. Слышать свое имя из ее уст было настолько непривычно, что парень вздрогнул. — Что такое? — он поднял голову и в очередной раз встретился с девушкой взглядом. Она несколько секунд колебалась, но затем сделала жест в сторону кресла. — Хочу попробовать еще попрактиковаться с живописным гримом*. Кем ты хотел бы стать? — Аканэ натянуто улыбнулась, когда Вистериа сел в кресло.       «Человеком, который заслуживает твоего доверия», — мелькнуло в мыслях Вистериа. — Звездные войны смотрела? — парень склонил голову набок и подпер ее рукой. Шираюки кивнула, а он улыбнулся, понимая, что их вкусы в фильмах действительно схожи. — Дарт Молом. — Ты ассоциируешь себя с владыкой ситхов? — Аканэ хмыкнула, извлекая из чемодана специальную основу для грима. — Не совсем, по нутру мне ближе Оби-Ван Кеноби, — возразил Зен, — просто мне нравится его грим. Если честно, однажды на Хеллоуин я попытался загримировать себя под Дарт Мола самостоятельно, ну и… — А, ты про тот случай, когда водостойкий маркер не смывался еще двое суток после праздника, и ты ходил с черными полосками на щеках? — тут же спросил Реджи. Шираюки насмешливо вздернула бровь и уставилась на Вистериа, лицо которого приобрело убийственное выражение. — Лучше бы ты промолчал, — Зен хлопнул себя по лбу в попытке скрыться от внимательного взгляда Аканэ. Она хихикнула и щелкнула его по тыльной стороне ладони, заставляя убрать от лица руку. — Когда я была маленькой, мама учила меня делать макияж и позволяла практиковаться на ее лице. Я как сейчас помню день, когда она позволила мне накрасить ее к церемонии вручения какой-то награды, это чувство непередаваемого предвкушения и восторга, — на лице девушки появилась улыбка, полная ностальгии. — Так вот, тогда я уже закончила с основным макияжем, мне захотелось нарисовать ей стрелки. Получилось кривовато, поэтому мама решила их стереть и показать мне, как рисовать правильно…а они не стерлись, потому что я перепутала подводку с фломастером, который папа использовал для работы. В итоге ей пришлось делать смоки-айс в попытке замаскировать тот ужас, потому что идти с такими стрелками на церемонию было бы довольно странно и смешно, — она рассмеялась, смахнув со лба Зена светлые пряди волос. — Не один ты так ошибался. — И что мама? — поинтересовался Оби, который все это время сидел и играл в Mortal Kombat Х* вместе с Митсухиде. — Ну… — Шираюки замялась, а рука с кисточкой на мгновение замерла. — Не помню, — Зен смотрел на девушку и видел, как как на ее лицо ложится печаль грусти. Он знал, как много мама значит для Аканэ, поэтому предпочел сменить тему. — А зачем ты вообще решила участвовать в конкурсе визажистов? Если бы мы попросили Изану, ты могла бы стать нашим штатным визажистом вместо этого несносного Хагиноске, — сказал Вистериа. Шираюки несколько раз подряд моргнула, будто пытаясь отогнать от себя неприятное видение, и перевела свой взгляд на лицо Зена. Она продолжила растушевывать основу для грима пальцами, мягкими движениями касаясь скул и подбородка парня. Девушка просто не задумывалась о том, что делает — так было намного удобнее, но спустя какое-то время, когда ладонь Вистериа накрыла ее собственную, Шираюки вздрогнула и замерла.       В его взгляде было безграничное сожаление. Лазурный цвет, который всегда напоминал Шираюки о холодной красоте неба, отчего-то потеплел, будто все тучи, что сковывали его сердце, рассеялись.       Они смотрели друг другу в глаза всего несколько секунд… А потом Аканэ резко отдернула свою руку и отвернулась, пытаясь скрыть свое смущение.

Она его ненавидела. Она боялась ему доверять.

      «Ты лжешь себе. Чем ты отличаешься от Сузухары Аоя, если так же притворяешься?», — язвительно вопрошал внутренний голос, но Шираюки предпочла его игнорировать. Ей нужно много переосмыслить, принять, отпустить то прошлое, что когда-то связывало ее и Аоя. — Я не хочу злоупотреблять нашей дружбой, — тихо ответила девушка и извлекла из чемодана палитру с красками для лица. Она взяла тонкую кисть и обмакнула в красный цвет, вновь поворачиваясь к Зену. — Всю свою сознательную жизнь, с тех самых пор, когда решила пойти по дороге визажиста, я стремилась достичь поставленной перед собой цели — стать такой же, как моя мама. Мне не нужно признание, я не держусь за определенное место работы… Просто хочу помочь людям стать более открытыми. Неважно, где это будет, неважно, как я это сделаю, но этот конкурс — ступень, которая покажет людям, которые увлекаются макияжем, что-то большее, чем просто работу с косметикой. Возможно, я вдохновлю своим примерном одного человека из сотен тысяч тех, кто будет смотреть трансляцию, но даже так я пойму, что моя жизнь уже прожита не зря, — она аккуратно выводила красные линии на лице Зена, а он внимательно слушал ее, раздумывая над словами.       И в очередной раз Вистериа удивлялся тому, как они похожи в своих стремлениях. Она была феей, что обнажает чужие чувства через призму макияжа, а он… Он помогал эти чувства принимать. — Реджи, ты плачешь, что ли? — Шираюки повернула свою голову в сторону Шенезард, который сидел в кресле напротив и шмыгал носом. Задавший вопрос Оби даже отложил в сторону джойстик и удивленно уставился на друга. — Это так чувственно, простите, — Реджи выдохнул и снова шмыгнул носом. — Я принесу тебе воды, — Кимура встал и вышел на кухню. — Ты будто рождена вместе с нашей группой, — сказал Митсухиде. — У Irony of fate тоже есть цель, которую мы попытаемся достичь любой ценой. Все те песни, которые ты могла слышать, были написаны в моменты сильных переживаний. Так мы пытаемся сказать людям, что испытывать такие чувства — нормально, — он улыбнулся, наблюдая за тем, как отточенными движениями Шираюки наносит краску на лицо Зена. — Я знаю, — ответила та. В тот момент сердце Вистериа пропустило удар. На мгновение в мыслях мелькнул вопрос: «неужели она видела интервью?», но Шираюки сама дала ответ. — Я смотрела все ваши интервью и выступления.       Он хотел спросить «почему?», но Зен уже давно знал ответ.       В тот самый день, когда она доверилась Аою и рассказала о своей матери. Тогда, когда она рассказывала о любимых фильмах, песнях, с неприкрытым восторгом говорила об учебе…

Еще полгода назад, когда разбил ей сердце, он знал, что Шираюки любит…его.

      Сейчас Митсухиде спасал Вистериа Зена от самого себя. От мыслей, которые на протяжении полугода пожирали его, зарождая в груди чувство ненависти, как когда-то давно, в день… Он предпочел не думать о дне смерти Рин и включился в разговор о мировом турне.       Зен расскажет ей о том, как они жили в отелях, что видели, каких людей встречали. Поведает о закулисье, расскажет о гримерах, которые работали с группой, о других исполнителях, с которыми Irony of fate были знакомы лично.       Он расскажет ей о себе. Имя Аой навсегда исчезнет.

Тогда прошлое разобьется о настоящее.

***

      На улицы Токио опустились сумерки, а Шираюки только-только закончила с гримом. Реджи был в таком восторге от грима Дарт Мола, что едва ли не слезно умолял Аканэ загримировать его под Безумного Шляпника из фильма «Алиса в стране чудес». А потом как-то неожиданно в стороне не остался даже Оби, который с легкой руки Шираюки превратился в Чеширского кота, только ушек не хватало для полноты образа. — Я вдоволь насмеялась сегодня, — девушка выдохнула и упала на диван рядом с Оби. — Да, было здорово, — Реджи кивнул и потянулся. — Ты не голодна? Весь день все-таки провела у нас, а мы даже поесть тебе не предложили. — Немного, — Аканэ неуверенно кивнула. Шенезард тут же подскочил и побежал на второй этаж, где, как предполагала красноволосая, была его комната. — Сейчас он закажет пиццу, к гадалке не ходи, — Митсухиде закатил глаза. — Раз уж мы все теперь в масках, почему ты себе макияж не сделаешь? — М-м… — Шираюки бросила неуверенный взгляд в сторону своего чемодана. — Работать с другими намного проще. — Помочь? — тут же отозвался Вистериа. — Не-ет, спасибо, — Аканэ рассмеялась и замахала руками. — Я все еще помню твою историю о водостойком маркере. — Так это когда было, — во взгляде Зена читалось негодование. — Присоединяйся в наш клуб чокнутых, будем кушать пиццу, пугать друг друга этими невероятно крутыми гримами в темноте и слушать музыку. — Но… — Шираюки посмотрела на наручные часы, которые показывали 18:30. — Если только ненадолго. — Я схожу за выпивкой, — Оби встал с дивана и пошел в прихожую. — Но твое лицо… — крикнула ему вдогонку Аканэ. — Все нормально, вдвоем пойдем. На самом деле, так даже лучше будет, — Митсухиде тоже встал и последовал за Оби. — Лучше будет? — переспросила Шираюки, но в гостиной остался только Зен. — Да, с этим гримом они сами на себя не похожи, так что в каком-то смысле это им на руку, фанаты приставать не будут, — Вистериа пожал плечами и улыбнулся. Затем между молодыми людьми воцарилась тишина, и Шираюки резко осознала, сколько недосказанных слов в этом молчании…сколько чувств, которые одолевают ее саму.       Зен смотрел на нее в упор, она же старательно отводила взгляд. Реджи все не возвращался, отчего затянувшаяся тишина становилась все более и более неуютной. — Пойдем со мной, — Вистериа внезапно встал с насиженного места и протянул Шираюки свою ладонь с красивыми длинными пальцами. Девушка смотрела на него, понимая, что она пропадает.       Образ Аоя с каждой секундой, проведенной в обществе Зена, исчезает.       Образ человека, которого она любила изначально, четче проступает перед внутренним взором. Она любила его. Ее влекло к нему. — Куда? — Шираюки протянула свою руку в ответ. Он предал ее?.. Он играл с ней?.. — Я сыграю тебе, — Зен усмехнулся и повел ее к прихожей. За первой дверью слева от входа была кухня, что было справа? Комната, в которой в вечерних сумерках виднелся красивый белый рояль, пара удобных кресел, несколько гитар, а у западной стены стояли барабаны. — Здесь мы репетируем. Эта комната с хорошей акустикой, — он усадил Шираюки в кресло и включил верхний свет. — В последнее время ты пишешь так много песен, — проговорила Аканэ, наблюдая за тем, как Зен берет в руки акустическую гитару и настраивает ее. — Потому что я вдохновлен, — он приподнял уголки губ в улыбке и одновременно зажал несколько струн. — С твоего позволения, я сыграю тебе отрывок из своей новой песни. — Аканэ кивнула. Зен опустился на лавку перед роялем и запел. And if I told you that I loved you Если бы я сказал тебе, что люблю тебя, You'd maybe think there's something wrong Ты бы подумала, что что-то не так. I'm not a man of too many faces Я не многолик, The mask I wear is one Я прячусь только под одной маской. Well, those who speak know nothin' А тот, кто много говорит, на самом деле ничего не знает And find out to their cost И все узнает по горькому опыту. Like those who curse their luck in too many places Как те, кто слишком часто проклинают судьбу, And those who fear are lost И кто боится, что все шансы упущены.*       Шираюки внимательно слушала его, но эта песня отличалась от всех тех десятков синглов, которые она слышала в плейлисте своего телефона или на концертах. Он и раньше был к ней так же близко — в первый день работы с Irony of fate Аканэ сидела в ложе в десяти метрах от сцены, но даже в то время Вистериа был недосягаемым, как небо.       Сейчас…сейчас он был иным. Парень сидел на расстоянии вытянутой руки и доверял ей то самое сокровенное, что у него было — собственные чувства.

Чувства к ней.

Сколько времени должно пройти прежде, чем она отпустит старые обиды, воспоминания и боль, что терзает ее?

      Вистериа прекратил играть. Его пальцы замерли над струнами, будто парня внезапно парализовало.

Сколько времени пелена эгоизма будет застилать ее взор?

Зен опустил гитару и отвернулся к окну. Он ссутулился, будто его собственные мысли стали давить на него непосильной ношей. Он любил ее. Его влекло к ней. — Прости меня, — тихий шепот Вистериа разрушил тишину, что незримой завесой разделила их с Шираюки. — За все то, что я сделал. Прошло полгода, а я по-прежнему ненавижу себя за то, как поступил с тобой… — Я тоже, — Аканэ перебила его и встала с кресла. — Я ненавижу себя за то, что не позволила объясниться.       Зен повернул к девушке свою голову и вздохнул. В уголках зеленых глаз виднелись слезы, ее губы дрожали, словно Шираюки вот-вот заплачет, но Аканэ только улыбнулась, протягивая ему свою ладонь. — Меня зовут Аканэ Шираюки, я студентка первого курса отделения косметологии в самом лучшем университете Киото, Отани. Я рада познакомиться с Вами лично, Вистериа-сан.       Несколько минут Зен пытался осознать происходящее. Он ошарашенно смотрел на нее, а она все так же улыбалась.       Шираюки сделала шаг к нему навстречу. Разрушенные мосты не будут восстановлены.

Они построят новый — прочнее прежнего.

— Меня зовут Вистериа Зен. Я тоже рад знакомству, Аканэ-сан, — он протянул свою руку в ответ и крепко сжал хрупкую девичью ладонь. — Надеюсь, мы подружимся. — Что же, тогда мы можем обращаться друг к другу по имени, Вистериа-сан? — Шираюки насмешливо вздернула бровь, а в ее взгляде Зен впервые увидел проблеск надежды. — Разумеется, я буду этому рад…       Он больше не хочет отпускать ее руку.

Прошлое уничтожено. Настоящее победило.