Irony of fate

Наверное, страх — это естественное чувство, которое может либо остановить человека перед своей целью, либо заставить сделать шаг в бездну. Бездну, в которую он будет падать больно до слез, понимая, что стоило ему протянуть руку к небу — и он дотянулся бы до звезд.

***

      Время — одно из наиболее ценных человеческих ресурсов. Оно никогда не стоит на месте, стремительно летит вперед, измеряясь не днями — даже не неделями, а целыми месяцами, если не годами.       Правда в том, что бывают мгновения, когда время замедляет свой ход, будто жизнь превращается в картинки из киноленты, что неспешно сменяют друг друга. Такое явление Вистериа Зен нарек «последней минутой», и в его собственной жизни оно встречалось уже дважды.       Первая «последняя минута» настигла шестилетнего мальчика у реанимационной, куда врачи привезли мать. Зен не понимал, что происходит, он даже не знал значение слова «инсульт», но время замедлило свой ход, когда высокий подтянутый мужчина подошел к его отцу и тихо прошептал:       «Вистериа-сан скончалась. Примите наши соболезнования…»       Зен этого слышать не должен был, но детская неусидчивость заставила подобраться ближе. Тогда когти ужаса, страха и паники вцепились в наивное детское сердце, заставляя мальчика кричать, плакать и рваться в палату, где все еще была его мать. Он не помнил, как долго бился в истерике, но и по сей день Вистериа казалось, что все это длилось не больше минуты.       Осознание, отрицание, принятие — только минута потребовалась, чтобы маленький мальчик пропустил это через себя. Минута, которая затянулась на целые годы.       Старший брат был единственным, кто поддерживал Зена. Он заботился о нем, потакал всем капризам, пока отец с головой ушел в работу, игнорируя детей. Лишь спустя пятнадцать лет Зен понял, почему Каин это сделал. Ему было мучительно больно, он страдал от собственных же чувств, ненавидел свою слабость в лице покойной жены, оттого-то и предпочел отгородиться от всего мира, с головой окунаясь в работу. Это дало семейству Вистериа признание, деньги, сделало компанию известной не только в Киото, но и во всей Японии.       Он понял это благодаря второй «последней минуте», которая, как картина с выставки, буквально отпечаталась на обратной стороне век.       Рин, лежащая на его руках, кровь, что витиеватым ручейком текла из уголков ее губ, красивые карие глаза, в которых читался ужас… Он видел эту картину почти каждый день на протяжении долгих двух лет, но в попытке сбежать от себя самого Зен углубился в работу так же, как и Каин.       Сейчас же, когда страхи, печали и ненависть к себе отступила, Зен мог дышать полной грудью. Он будто впервые смотрел на мир без пелены черноты, что сковывала его сердце на протяжении двух последних лет…а ведь причина была в девушке, которая пленила его.       Аканэ Шираюки легко и непринужденно вошла в жизнь Зена. Чувства к ней были такими сильными, что сметали на своем пути абсолютно все благоразумие, подобно тайфуну. Она стала его музой, причиной бороться, человеком, ради которого Вистериа хотел творить…хотел существовать в этом мире.       Больше не было привкуса горечи на кончике языка. Стены, которые Вистериа выстраивал дабы отгородиться от мира, стали рушиться — будто по щелчку пальца Шираюки, в тот самый день, когда он случайно наступил ей на ногу в электричке. Эти стены разрушались медленно, встреча за встречей, но в конечном итоге Аканэ разрушила весь серый мир Вистериа, привнесла в него намного больше красок, чем любая другая девушка, с которой он встречался ради того, чтобы избежать чертовых кошмаров…чтобы отвлечься от Рин.       И он полюбил ее. Без высокопарных метафор и прилагательных. Он полюбил ее настолько сильно, что даже и не заметил, как это произошло, а когда заметил, ее сердце уже принадлежало Сузухаре Аою.       И больше всего на свете Зен хотел стереть воспоминания Шираюки о теплых мартовских деньках, которые она коротала в компании Аоя. Полгода, которые парень провел вдали от нее, упрямо игнорируя желание взять телефон и позвонить, казалось, наконец-то дали свои плоды. Сейчас Аканэ снова рядом с ним — она улыбается его шуткам, она отвечает на его сообщения, а в ее зеленых, точно изумруды, глазах впервые виднелась надежда.       Теперь Вистериа предстояло восстановить разрушенное доверие, медленно, шаг за шагом. Он будет разбирать стену, что выросла между ними, кирпич за кирпичом.

Если бы он знал, что третья по счету «последняя минута» разобьет не только стены, но и его самого…

***

— Я не ослышалась? Ты сказала, что помирилась с Зеном?! — Кихал кричала не просто громко — она буквально оглушила Аканэ. Красноволосая резко дернулась, понимая, что в ее правом ухе раздается неприятный свист. — Мне кажется, я еще сплю. — Не-е-е, не спи-ик-ишь, — Шираюки хихикнула и поставила чемодан на пол. Она принялась расстегивать свое пальто, но пальцы отказывались слушаться девушку, соскальзывая с перламутровых пуговиц. — Бли-ик-ин… — Так ты пьяна, — сделала вывод Тогрул. — Теперь все встало на свои места. — Я трезвая, как сте-ик-еклышко! — запротестовала Аканэ. Она так и не смогла расстегнуть чертово пальто, поэтому Шираюки предпочла добраться до кровати и плюхнуться на нее, устремив взгляд в потолок. — Да, как стеклышко, только запотевшее, — Кихал хмыкнула. — Серьезно, кто тебя споил до такой кондиции? — Все, — Аканэ прикрыла глаза и повернулась на бок, игнорируя даже то, что она все еще в обуви. — Все? — переспросила подруга. — Алло, Шираюки? — Все, все, — причмокнув, отозвалась красноволосая. — Я сегодня была в доме у ребят, практиковалась в живописном гриме и задержалась. Как-то так и вышло, что мне предложили немного передохнуть и устроить вечеринку… — Реджи должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему, — Тогрул вздохнула. — Кихал, что мне делать? — голос Шираюки слабел с каждым произнесенным словом, пока она совсем не затихла на несколько секунд. — Я с ним помирилась, а как мне вести себя дальше? — Ты уверена, что это именно тот вопрос, который ты хочешь обсудить в таком состоянии, да еще и в полвторого ночи? — Тогрул явно была взволнована таким странным поведением подруги. — Не знаю, — Аканэ шмыгнула носом и попыталась сбросить сапожки, но вместо этого она только запачкала чистое покрывало грязной обувью. — Я сегодня сбежала, как дурочка. Могла бы спокойно вернуться домо-ик-ой, адекватно объяснить то, что произошло, а вместо этого накидалась, пытаясь избавиться от своих странных эмоций. — Не помогло, — заметила Тогрул. — Вообще не помогло, — подтвердила Шираюки. — Знала бы, что начну думать об этом еще больше — не стала бы пить… А у меня просто душа не на месте. Сердце постоянно билось в таком быстром ритме, что мне на мгновение показалось, будто у меня аритмия. — Скажи мне честно, вот сколько времени в компании Зена понадобилось тебе, чтобы ты влюбилась? — спросила Тогрул. — Я не… — Мы это проходили полгода назад, Шираюки. Если тебе так хочется подумать над тем, что делать дальше, тебе нужно понять и принять то, что есть уже сейчас. Я позвоню тебе завтра утром, хорошо? — Д-да, — заикаясь, ответила Аканэ. — Спокойной ночи, — Кихал попрощалась и сбросила звонок. Раздались короткие гудки, заставляя Шираюки убрать телефон на тумбу и сесть ровно, снимая сапожки.       Возникло такое чувство, будто этот странный вопрос Тогрул заставил алкоголь буквально испариться из ее крови. Аканэ спокойно расстегнула пальто, положила его на кровать и снова легла, рассматривая белый потолок, который буквально сиял в лунном свете, что проникал сюда сквозь не задернутые шторы. Нужно это исправить, иначе завтра утром яркое октябрьское солнце станет больно бить в глаза… — Ну и ладно, — Шираюки закрыла глаза и сделала три глубоких вдоха, умоляя Морфея забрать ее в свое царство.       Как жаль, что Морфей остался глух к просьбам девушки. Невзирая на то, что голова кружилась и казалась легкой, Аканэ не могла заставить себя уснуть. Мысли упрямо возвращались к прошедшему дню, к Вистериа, к ее собственному предложению.       Они начали все с чистого листа — это правда, но правильное ли это решение? Рационально ли делать вид, что между ними ничего не происходило, когда собственное сердце разрывается от чувства тоски? — Тоски… — тихо пробормотала Шираюки и накрыла свои глаза ладонью, крепко зажмурившись.

Полгода она убеждала себя в том, что ненавидит Вистериа всеми фибрами своей души. Полгода она лгала себе, пытаясь облегчить жизнь.

      Людям свойственно ошибаться, бояться, переживать, отступать назад. Кто-то находит в себе силы принять случившееся и пытается исправить те ошибки, а кто-то… Кто-то такой, как Шираюки, убегает, запирая все чувства, страхи и переживания глубоко внутри. Надеть маску и сделать вид что все прекрасно куда проще, чем вновь открыться кому-то; проще, чем снискать поддержку в чужих глазах.       Больше Аканэ не хотела убегать. Ни от прошлого, ни от собственных чувств.       Больше она не будет притворяться.

***

      На небосводе мерцали мириады звезд, сливаясь с тысячами огней Токио. Большой мегаполис, который всегда жил в быстром ритме, стал для Вистериа не просто пристанищем — этот город был его домом. Здесь он учился жить заново, здесь обретал нового себя, здесь выстраивал тщательную защиту между собой и окружающим миром.       Он любил этот город, который пропах кофе и сигаретным дымом. Любил бегать по утрам в парке Уэно, любил гулять у реки Мегуро — особенно весной, когда удивительная аллея из деревьев сакуры расцветала, наполняя воздух нежным ароматом, любил наблюдать за оживленным мегаполисом с высоты телебашни Токио Скайтри…       Но впервые за три года своей карьеры Вистериа понял, что город, который он так любил, к которому все это время стремился, не его город. Он смотрел на мириады звезд, что затерялись в небоскребах, и впервые четко и ясно осознал: Токио никогда не был любим им на самом деле.       Зен оперся на деревянную ограду балкона и подался немного вперед, рассматривая прохожих, что даже в столь поздний час не исчезли с улиц. Жизнь в Токио никогда не прекращалась — сам город был подобен сердцу Японии, которое должно было биться всегда. Совсем не чета скромному Киото, где люди старались не выходить на улицу позже одиннадцати, где само время измерялось совершенно по-другому — размеренно, без лишней торопливости.       То, к чему Вистериа так стремился, совершенно неожиданно оказалось не той сказкой, в которую он верил. Суетливый Токио начинал действовать на нервы

Что заставляло его сомневаться в сделанном выборе?

— Ты еще не спишь? — Оби тоже вышел на балкон с пачкой сигарет в руках. — Как видишь, — Вистериа хмыкнул и пожал плечами, повернувшись к другу. — Снова куришь? — Время от времени, — Кимура достал зажигалку, прикурил сигарету и сделал затяжку, выпуская облачко дыма в небо.       Между друзьями воцарилась тишина, разрушать которую никто не спешил. Оби с удовольствием потягивал сигарету, Зен, склонив голову набок, наблюдал за ним. Только тихий октябрьский ветер пел свою песнь. — Шираюки была удивительно весела в твоей компании, — как бы невзначай заметил Кимура. Зен тут же отвернулся, переведя взгляд на носки своих домашних тапочек. — Что между вами произошло? — Она предложила начать нашу дружбу заново, — полуулыбка мелькнула на лице Вистериа, но уже в следующий миг парень посерьезнел. — Не могу поверить в то, что это не сон. — Не сон, — подтвердил Оби, стряхивая пепел с сигарет. — Вероятно, не так уж сильно тебя ненавидят. — И я, вроде как, должен быть этому рад, — Зен поник, опуская плечи, — но не уверен, что могу вести себя так, будто между нами никогда ничего не было. — Между тобой и Шираюки ничего и не было, — Оби пожал плечами и сделал еще одну затяжку, — но она отпустила образ Аоя и дала тебе шанс, разве этого мало? — Это намного больше, чем я мог рассчитывать, — Вистериа сделал глубокий вдох — свежий ночной воздух бодрил, заставляя алкогольное опьянение отступать. — Как же люди любят все усложнять. Любимая женщина маячит перед лицом, а я стою в стороне и наблюдаю за тем, как она улыбается, не имея возможности быть ближе, чем мы есть сейчас, — Зен горько усмехнулся и на мгновение прикрыл глаза. — У тебя будет еще два дня, чтобы донести свои чувства, — Кимура затушил сигарету и крепко сжал огарок в руке, — будь увереннее. Где тот Вистериа, который вечно впереди всех? — Стоит перед тобой как тряпка, которую расстелили под ногами, — Зен хмыкнул и оттолкнулся от ограды, поворачиваясь к Оби. — Мне нужен хороший пинок под зад, чтобы я начал думать головой и более рационально, а не сердцем, как инфантильный мальчишка. — Ты всегда был инфантильным мальчишкой, — Кимура закатил глаза, — даром, что кумир миллионов. — Расскажешь об этом кому-то — и ты труп, — пригрозил Зен, но в отличии от серьезного тона, в его лазурных глазах виднелся веселый блеск. — Пощади, умоляю, Вистериа-сама! — Да что с такого придурка взять, даже убивать скучно будет, — блондин наигранно вздохнул и сунул руки в карманы джинсов. — Иди отдыхать, Оби. Завтра на девять назначена запись студийного альбома, — Зен вновь обвел взглядом раскинувшийся впереди Токио, который сверкал тысячами огней. — Ты хотел сказать, сегодня на девять? — Оби хмыкнул и двинулся к двери. Он уже дернул за ручку, но остановился и окликнул Вистериа. — Эй. — Что еще? — Зен обернулся к другу. — Думаю, у тебя все получится. Как-никак, если бы Шираюки тебя действительно ненавидела, она никогда не позволила бы тебе подойти к себе и на сотню миль, а ты еще и в конкурсе с ней участвуешь. Используй это время как предлог, — Кимура подмигнул и скрылся за дверью. Он не заметил, как Зен вынул руки из карманов и буквально вцепился в деревянную ограду, пытаясь стоять ровно.       Головой Вистериа понимал, что такая реакция на любое упоминание о Шираюки выходит за все рамки благоразумия, но сердце утверждало, что это нормально. Когда-то давно подобные чувства одолевали тогда еще несмышленого подростка к Рин, а потом он запер все эмоции глубоко внутри себя, обращая в пепел не только воспоминания о Ватанабэ, но и пресловутую «любовь».       Прошло два года. Испещренное страданиями, ненавистью и печалью сердце вновь ускоряет свой ритм, бьется так, будто зверь.       Зверь, которого загнала в клетку девушка по имени Аканэ Шираюки.

Она была причиной его сомнений. Ни Киото, ни Токио ни имели значения — ему было абсолютно плевать на города, пока девушка, которую он любит, рядом.

***

      Яркое солнце стало больно бить в глаза, вынуждая спящую девушку повернуться спиной к окну, сетуя на то, что ночью она не задернула шторы. Каково же было разочарование Шираюки, когда сон так и не вернулся, а на смену ему пришла пульсирующая головная боль, в добавок которой прилагалось еще и чувство тошноты. — Ками-сама, — Аканэ поморщилась, закрывая глаза рукой. Чувство тошноты усилилось стократно, поэтому Шираюки резко, в силу своих возможностей в подобном состоянии, вскочила и побежала в санузел. Ей стало немного легче, но только на несколько мгновений — в следующую минуту девушка наткнулась взглядом на свое отражение в зеркале над умывальником, отчего стало дурно. Ее красные волосы превратились не просто в «спутанное птичье гнездо» — это был скорее «взрыв на макаронной фабрике». Огромные мешки под глазами в купе с пересохшими потрескавшимися губами наводили Аканэ на вопрос «как я могла так накидаться?», ответа на которой у девушки не было. Чтобы сей ужас исчез, Шираюки умылась холодной водой и попыталась привести себя в порядок с помощью косметических средств вроде патчей под глазами.       Из ванной девушка выбралась спустя двадцать минут. На негнущихся ногах она побрела к комоду, на котором стоял графин с водой и два бокала. Она налила себе воды и прижала бокал с холодной жидкостью ко лбу, закрывая глаза. — И с чего меня унесло? — Шираюки задала вопрос в пустоту, но четыре компаньона-стены с ответом не торопились. Аканэ постояла с бокалом в руках несколько секунд, а затем залпом осушила его. Шаркающие шаги раздались от комода до кровати.       Что было после того, как она помирилась с Зеном?.. Кажется, Оби и Реджи принесли с собой что-то весьма крепкое и беспощадное, потому что в памяти Аканэ был огромный провал длиною в несколько часов. Недостающие воспоминания можно было вернуть только одним способом: спросить у тех, кто помнит вчерашний вечер. Шираюки привстала с кровати и дотянулась до своего телефона, на дисплее которого уже отобразилось два пропущенных от Кихал и уведомление в лайне.       Зен. 08:20.        Доброе утро. Ты нормально домой добралась? Я не стал звонить вчера ночью, подумал, что ты уже спишь, но дай мне знать, что с тобой все нормально.       Шираюки распласталась на кровати в форме звездочки, крепко сжимая в руке телефон.       Одно она помнила точно: их отношения с Вистериа вышли на новый уровень. Или, вернее будет сказать, они вернулись к тому, что было полгода назад?       Шираюки. 10:29.        Я нормально доехала на такси, спасибо, но по-моему, я умираю от похмелья       Шираюки. 10:30.        Почему люди пьют, если утром их ждут такие муки? Эта кара несправедлива за те пару часов удовольствия       Аканэ заблокировала телефон и крепко зажмурилась, понимая, что головная боль отступать не спешит. Она заставила себя подняться и подойти к стационарному телефону, чтобы позвонить администратору и попросить обезболивающее…или, что лучше, таблетку от похмелья. — Может быть, стоит вызвать врача? — поинтересовалась Акита-сан, когда Шираюки попросила ее принести таблетки. — Нет-нет, мне просто нехорошо, ничего серьезного, — поспешно ответила Аканэ. — Я попрошу горничную передать Вам аптечку, — сказала администратор. Шираюки поблагодарила ее и отключилась, тут же кинувшись к еще теплой кровати. — Это точно какое-то проклятие, — простонала девушка и уткнулась лицом в подушку, — я не буду больше пить. Никогда, — она сжала одеяло между ног и приняла позу эмбриона, крепко зажмурив глаза. Организм явно был недоволен своей хозяйкой, то и дело вызывая позывы тошноты — как хорошо, что горничная, которую прислала Акита-сан, пришла всего-навсего через десять минут. Когда она вошла, Шираюки показалось, будто Вселенная ниспослала ей ангела-хранителя, не иначе. — В ресторане при отеле подают обед, Аканэ-сан, — молодая женщина лет тридцати пяти поставила пластмассовую коробочку на прикроватную тумбу и обвела взглядом номер. Шираюки осторожно привстала и протянула руку к аптечке, отыскав не только обезболивающее, но и волшебный аспирин. Она незаметно взяла обе пластинки и положила под торшер, пока горничная наливала в стакан воду. — Может быть, принести Вашу порцию в номер? — Нет-нет, не нужно себя утруждать, — Аканэ отрицательно качнула головой, но она тут же пожалела об этом, понимая, что тошнота только усилилась. — Я взяла обезболивающее, благодарю за помощь, — Шираюки титаническими усилиями заставила себя улыбнуться и взять из рук женщины бокал с водой. — Отдыхайте, — женщина накрыла коробку крышкой, поклонилась и вышла. Красноволосая облегченно выдохнула, достала из-под торшера припасенный аспирин и, растворив его в стакане с водой, выпила спасительную жидкость, откинувшись на быльце кровати. Дышать становилось легче по мере того, как действовало лекарство — правда Аканэ не знала, сколько времени она провела в такой позе, подремывая.       В реальность ее вернуло телефонное уведомление.       Кихал. 12:03.        Эй, ты что, все еще спишь? Я, между прочим, требую подробностей       Шираюки сонно заморгала, пытаясь взбодриться. Она подавила зевок, взяла в руки лежащий на тумбе смартфон и улыбнулась, когда прочла сообщение от подруги. — Алло, — настроение девушки резко перескочило на планку «приподнятое», а ведь как мало нужно было для этого — всего лишь таблетка аспирина. — Капитан Аканэ на связи. — Капитан Аканэ, доложите обстановку, — Тогрул изобразила помехи рации и рассмеялась. — Пш-ш, капитан Аканэ жив и находится во временном укрытии, прием, — Шираюки улыбнулась, понимая, что мир заиграл новыми красками.       Это точно был аспирин?! — Ты бодра и весела, — Кихал явно прищурилась, — опять прибухнула, что ли? — Лучше! — победоносно воскликнула Шираюки. — Я пережила похмелье. — Ками-сама, похмелье от одной бутылки вина, — Тогрул вздохнула. От удивления Аканэ невольно икнула. — Чего? Ты хочешь сказать, меня унесло с пары бокалов вина? — Шираюки показалось, будто волосы на ее макушке встали дыбом. Неужели она настолько не переносит алкоголь? — Мне Реджи так сказал, — ответила Кихал. — Он мне еще много чего рассказал, конечно… — заговорщицки проговорила девушка. — О нет, — Аканэ хлопнула себя по лбу — благо, что головная боль исчезла. — Даже знать не хочу, что я натворила. — Опустим вашу вечеринку. Ты же понимаешь, что я действительно хочу от тебя услышать? — М-м… Нет? — теперь Шираюки чувствовала себя крайне неловко. — Как. Это. Произошло? — Тогрул отчеканила каждое слово. — Я не знаю, — со вздохом отозвалась Шираюки. — Мы случайно остались наедине, Зен предложил мне сыграть, чтобы скрасить скуку, ну и… — Человеческие чувства так переменчивы, — в голосе Кихал была слышна улыбка. — Знаешь, на самом деле я рада, что вы снова можете общаться так же, как и прежде.       Аканэ вздрогнула. Тогрул точно не вкладывала в слова тот смысл, который увидела в них Шираюки. — Э-э, да, определенно, — девушка нервно улыбнулась, накручивая на палец прядь алых волос. — Во всяком случае, если бы не Вистериа — вряд ли я поучаствовала бы в этом конкурсе. — Парочка запасных вариантов всегда имеются, не переживай, — Кихал хихикнула. — Будешь сегодня готовиться? — Да, потренируюсь на твоих манекенах, — Шираюки встала с кровати, разминая затекшую шею. — Тогда выходи на связь почаще, капитан Аканэ! — Есть, генерал Тогрул, — в тон подруге отозвалась девушка. — Услышимся завтра. — Желаю тебе безпохмельного денька, — Кихал точно ухмыльнулась и тут же сбросила звонок. Шираюки покачала головой и крепко стиснула в руке смартфон. Она подошла к окну, окинув взглядом Токио, который раскинулся перед ней во всей красе — был полдень, но даже на окраине города людей здесь было куда больше, чем по вечерам в Киото.       Улыбка не сходила с лица Аканэ. Прошло полгода с тех пор, как в ее жизни появилась замечательная подруга по имени Тогрул Кихал, и как радовал тот факт, что именно она стала опорой, которая поддерживала Шираюки в непростое для нее время. Их связал макияж, но постепенно знакомство переросло в настоящую дружбу даже за пределами университета Отани. Теперь красноволосая понимала, какую глупость она допускала, отгородившись ото всех людей… Или оно было к лучшему?       Собственная нелюдимость Шираюки сблизила ее не только с Кихал, но и с Зеном. Обостренное чувство справедливости не позволило пройти мимо кучки подростков, которые стали цепляться к Вистериа после церемонии открытия в марте, а потом… Вся эта история в конечном итоге заставила Аканэ переосмыслить весь накопленный опыт.       «Сколько же времени потребовалось мне, чтобы влюбиться?», — мысленно спросила себя Шираюки, упираясь левой рукой в подоконник.       Ответ на этот вопрос она дать не сможет. Пока не сможет…

***

      Зен. 17:06.        Был на студии, записывали альбом. Прости, что не ответил раньше       Зен. 17:07.        Кстати, поздравляю, теперь ты знаешь о похмелье. Алкоголь невероятно вкусная и в какой-то степени полезная вещь, но ты, кажется, совсем к этому миру эйфории не принадлежишь.       Аканэ вытерла пот со лба тыльной стороной левой ладони и немного привстала с кровати, устремив свой взгляд на дисплей смартфона. Она увидела знакомое имя, поэтому спешно отложила в сторону кисточку с краской для грима и встала, вытирая ладони о лоскут темной ткани.       Шираюки. 17:10.        Признаю, пить я не умею. Но кто знал-то!       Зен. 17:12.        Я это в следующий раз учту, не волнуйся. Как ты сейчас? Уже нашла панацею от этой беды?       Девушка хмыкнула, присаживаясь на кровать.       Шираюки. 17:13.        Да, она называется «аспирин». А как твое самочувствие? Ты, если я правильно помню, пил не вино       Зен. 17:15.        Я пил виски ;) К слову, чувствую себя отлично, мне двадцать четыре годика, как никак, так что за это время я немного привык.       Красноволосая закусила губу. Впервые она задумалась над тем, что Зен был старше ее на добрых пять лет, только вел себя этот парень под стать несмышленому подростку — даже глупые стикеры продолжал отправлять. Кто бы знал, что кумир миллионов в душе такое дитя…       Шираюки. 17:17.        Не оправдывай свой алкоголизм хД       Зен. 17:18.        Упаси меня Ками-сама! Или тебя упаси… Не знаю, что хуже: пить и просыпаться с похмельем, или пить и быть без него, употребляя безо всяких последствий.       Шираюки. 17:20.        Не пить?       Зен. 17:21.        Ну… Возможно. О, кстати, я сейчас собираюсь ехать ужинать, не хочешь составить мне компанию?       Шираюки. 17:23.        Для меня это немного затруднительно в финансовом плане.       Зен. 17:25.        Серьезно? Ты переписываешься с одним из двенадцати апостолов современности, думаешь, у меня не хватит денег угостить тебя вкусным ужином?       Шираюки. 17:28.        Мне просто не нравится, когда на меня тратят деньги, это же не камень в огород твоего кошелька ;(       Зен. 17:30.        Знаешь, тут дело даже не в этом. Можешь считать этот поход в ресторан тренировкой перед последствиями конкурса, ибо я могу тебя заверить, что спокойной жизни у тебя больше не будет - да здравствуют косые взгляды. Если бы у меня было чуть больше времени на раздумья, я предложил бы тебе денег чтобы ты сходила в агенство и заключила контракт       Шираюки. 17:33.        А что может случиться? Если меня не испепелят взглядом твои многочисленные фанатки, то все будет хорошо.       Зен. 17:35.        Будь реалисткой, сжигать тебя никто не станет, но вот пару десятков нелестных комментариев в свой адрес жди. Молодые девушки превращают любую женщину рядом со мной в объект ненависти, и как же я чертовски рад, что ты общаешься со мной без поиска выгоды, ибо я порядком утомлен от человеческой алчности       Зен. 17:37.        Так что с ужином? Я могу заехать за тобой через двадцать минут       Шираюки. 17:38.        Я поеду с тобой, но у меня есть одно условие!       Зен. 17:40.        И что это за условие?       Шираюки. 17:43.        Научи меня справляться с этой ненавистью, ибо я не очень хорошо переношу людные места, а на конкурсе так вообще поседею преждевременно от количества злобных взглядов.       Зен. 17:45.        Договорились, о мой юный падаван*.

***

      Уютный ресторан «Toufuya Ukai» поражал Шираюки своим величием. Как поведал ей Зен, раньше это место было отведено под большой торгово-развлекательный центр, но несколько лет назад его разрушили, а власти отдали огромный участок под застройку классического ресторана. — Здесь очень красиво, — девушка медленно следовала за Вистериа, вдыхая пропитанный цветочными нотками воздух. Огромный сад по обе стороны от мощеной дорожки был невероятно прекрасен и пестрил всевозможными цветами: от нежно-лиловой немезии до насыщенно-бурых астр, совершенно нетипичных для здешнего климата. Здесь же виднелся традиционный японский ликорис, а ближе к главному зданию ресторана росли сиреневые гортензии. — Уже и холода близятся, а эти растения все еще в цвету. Удивительно, — Шираюки остановилась, склонилась над небольшим цветком немезии и с улыбкой погладила растение по лепесткам. — Именно поэтому мне нравится это место — здесь даже зимой можно увидеть камелию или рождественские розы*, — Вистериа улыбнулся, наблюдая за красноволосой. — Кроме того, здесь безумно вкусные блюда, шеф-повар настоящий гений. — Да? — Аканэ выровнялась и вопросительно изогнула левую бровь, невольно улыбаясь Зену в ответ. — Тогда я просто обязана попробовать здешние шедевры. — Поверь мне, ты не пожалеешь, что доверилась моему выбору, — вместе молодые люди вновь возобновили шаг и неспешно пошли в сторону ресторана, к которому вела лестница длиною в десять ступеней. У Шираюки невольно возникло такое чувство, будто красивое деревянное здание впереди это храм божества. — Мое недовольство будет на твоей совести, — Аканэ задорно подмигнула и поднялась по ступенькам к зданию. Вистериа хмыкнул, но поспешил за девушкой и открыл ей дверь.       Первое, на что обратила внимание Шираюки — это атмосфера. Несмотря на то, что интерьер ресторана был выполнен в темно-красных тонах, здесь все было пропитано какой-то незримой гармонией. Каждый столик был огорожен специальной панельной шторой, благодаря которой не нарушалась зона комфорта, а удобные с виду темно-коричневые диванчики так и зазывали присесть и отдохнуть минутку-другую, потягивая кофе или амазаке*. — Прошу, — Зен помог снять Аканэ пальто и сделал жест в сторону столика у окна. Шираюки поблагодарила его и села на диванчик, рассматривая прекрасный сад в вечерних сумерках. Сам Вистериа присоединился к созерцанию немного позже — он отдал в специальную гардеробную верхнюю одежду. — Людей здесь не слишком много, — девушка заправила за ухо красную прядь и посмотрела в сторону зала. Со своего места она могла видеть не так много — виной тому были шторы. — Вряд ли кто-то придет сюда среди недели, — Зен поблагодарил официантку, которая подала ему меню, и принялся перелистывать его, шурша страницами из дорогой бумаги. — Это заведение не подходит для того, чтобы ужинать здесь каждый день. — Да, атмосфера здесь невероятная. Будто я попала в эпоху Сёва*, когда люди только-только начинали привыкать к европейскому стилю, — Аканэ тоже поблагодарила девушку за предоставленное меню и открыла его. То, что Шираюки увидела там, заставило ее захлопнуть меню и бережно опустить его на стол. — Цены здесь тоже европейские, — Вистериа посмотрел на красноволосую поверх своего меню и усмехнулся. — Не волнуйся, заказывай то, что тебе хочется. — Две тысячи йен* за рис с морепродуктами, — тихо пробормотала девушка, гипнотизируя взглядом отполированную до блеска столешницу. — Ты слышишь, что я тебе говорю? — Зен рассмеялся и с громким хлопком закрыл меню. — Забудь о ценах. Мы приехали сюда вкусно поесть, посмотреть на великолепный сад и немного поболтать о предстоящем конкурсе, разве нет? — Две тысячи… — еще тише пробормотала Аканэ. — Шираюки, — блондин чуть подался вперед и накрыл руку девушки своей ладонью. Аканэ удивленно подняла голову и посмотрела в лазурные глаза Зена. — Давай закажем рамен? — Рамен? — она смотрела на него и не понимала, почему среди такого обилия блюд он захотел ничем непримечательный рамен. На ум пришло только одно объяснение… — Рамен, — Зен кивнул и отстранился. Шираюки поспешно убрала руку под стол, сжимая ее в кулак. Фантомное касание чужой ладони было настолько ощутимым, что она невольно стушевалась, позабыв вообще обо всем — и о ценах, и об обстановке. — Я уже давно его не ел, — Вистериа пожал плечами так, будто ничего не произошло. А что, собственно, произошло?.. — Хорошо, — согласилась Аканэ, обдумывая причину, по которой ее сердце внезапно ускорило свой ритм.       Хотя так ли внезапно это было? Присутствие Вистериа всегда заставляло Шираюки волноваться — будь то полгода назад или сейчас, в этом ресторанчике. — Хочешь что-нибудь еще? — поинтересовался Зен и снова открыл меню. — Спагетти с томатом и зеленый чай, — смущенно ответила Шираюки. Сама мысль о том, что сегодня за нее платит Вистериа, вгоняла в краску настолько глубоко, что девушка невольно задавалась вопросом: а выберется ли она оттуда вообще?       Вистериа невольно улыбнулся, наблюдая за такой реакцией девушки. Это неподдельное смущение по-доброму забавляло парня, но он заставил себя отвлечься и подозвать официантку. — Две порции спагетти с томатом, два рамена, жареные креветки, черный чай с лимоном и зеленый без, — он подал девушке меню и откинулся на спинку диванчика, вновь переведя взгляд на сидящую напротив Шираюки. — Может быть, закажем еще булочек с ванильной присыпкой на десерт?       Сердце Аканэ резко ухнуло вниз, разбиваясь на мелкие осколки.       Все это однажды случалось. Она уже была в кафе «Vanilla» с Вистериа и ела там удивительно вкусные булочки с ванильной посыпкой; чуть позже угощала его раменом собственного приготовления, когда он слег от переутомления; они часто гуляли вдвоем, однако в этой истории было «но» — время, что она проводила с Зеном, запомнилось Шираюки как время, которое она провела в компании Аоя. Сейчас же возникло такое чувство, будто Вистериа пытается уничтожить абсолютно все воспоминания о том, что было ранее, возводя на руинах старого моста новый, более прочный, без украшений под названием «притворство». — Почему бы и нет? — Шираюки кивнула, понимая, что она готова принять то, что уже произошло.

Она постепенно находит ответы на свои вопросы.

      Официантка улыбнулась, закрыла записную книжку и удалилась, попросив молодых людей подождать двадцать минут. Между Зеном и Шираюки воцарилась тишина — но она была совсем не напряженной, скорее уютной и домашней. В зале играла негромкая музыка восточных мотивов, отовсюду долетали обрывки разговоров — кто-то обсуждал покупку новой машины, кто-то — отдых, но Аканэ будто и не слышала всего этого. Она смотрела в окно, раздумывая над темой для разговора. — Не нервничаешь перед конкурсом? — как хорошо, что Зен сам пришел к ней на выручку. — Да нет, — девушка повернула к нему голову, — ну, только если немного. На самом деле, у меня бывают панические приступы в шумных и людных местах, поэтому я переживаю, как бы такого не случилось на конкурсе, — Аканэ принялась выстукивать одной лишь ей известный мотив ноготками по столешнице. — И ты все равно готова пойти на такое? — от удивления брови Вистериа резко взметнулись вверх. Шираюки только криво улыбнулась. — В Национальном театре Токио будет просто уйма людей… — Я знаю, — перебила его Аканэ, кивая, — но отступать не в моих правилах. Я грезила об этом конкурсе с тринадцати лет, но участвовать в нем могут подростки, старше восемнадцати — это, вероятно, связано с тем, что могут возникнуть проблемы с перелетом в случае победы. Ты можешь представить себе мой восторг, когда Гаррак-сенсей показала мне результаты конкурса в Киото? — Хотел бы я это видеть, — Зен добродушно улыбнулся и подпер подбородок рукой. — Ну, возможно у тебя будет шанс лицезреть мою победу уже в эту пятницу, — Шираюки подмигнула, хихикая. — А приз за эту победу? — поинтересовался парень.       Аканэ перевела взгляд на вид за окном. Она немного нахмурилась, что не укрылось от Вистериа. — Лондон. Я уеду учиться в Лондонскую школу красоты и визажа на целый год, — девушка прикрыла глаза так и не заметив, что Зен в этот миг дернулся, словно от удара. Он опустил руку и сцепил пальцы в замок, впиваясь в кожу ногтями, пытаясь привести себя в порядок после столь внезапного известия. — Вот как, — в интонации его голоса не изменилось ничего, да и улыбка с лица не исчезла, но когда Шираюки повернула голову в его сторону она многое смогла прочесть в глазах Вистериа.       Он казался ей…потерянным. В ту минуту Аканэ будто вновь вернулась на полгода назад, в день их разговора у библиотеки. — Я буду рад, если ты победишь, — но Зен, тем не менее, искренне улыбался. — Держу пари, что тебе удастся донести свое искусство миру.       Шираюки постаралась отогнать прежние ведения и гордо вздернула подбородок. — Аканэ Шираюки так просто не проигрывает, Вистериа-сама.       Зен расхохотался, не сдерживая себя. Он покачал головой, смахнув со щеки воображаемую слезу. — И в этом вся ты, — парень хмыкнул. — Что же, в таком случае, мы просто обязаны хорошо подготовиться. Я отменю завтрашнее интервью и приеду к тебе, можешь разукрашивать меня хоть целый день, но победа должна быть твоя! — Ты пойдешь на такие жертвы ради меня? — Аканэ прижала обе руки к лицу, изображая неподдельный ужас. — Да, но если это будет напрасно — тебе несдобровать, — Зен прищурился и склонил голову набок. — Я уже не уверена, что мне и вправду нужен этот конкурс, — Шираюки рассмеялась, а парню в тот миг показалось, будто реальность заиграла новыми красками.       Самая обыкновенная, клишированная романтическая история. Глупые бабочки в животе, сердце, что ускоряет свой ритм в ее присутствии, теплое чувство, что возникало в груди от одной лишь ее улыбки… Какая же это глупость, совершенно несвойственная взрослому и серьезному артисту. Но был ли виноват Зен в том, что присутствие этой девушки в его жизни переворачивает привычный порядок вещей с ног на голову?

Был ли виноват он в том, что полюбил ее?

— Нужен, нужен, — он довольно усмехнулся, когда официантка поставила на стол поднос с раменом и набор палочек.       Вистериа смотрел на нее и понимал, что просто не может сохранять свое беспристрастное выражение лица и ровную интонацию голоса. Она больше не вернется к теме конкурса ни сегодня — ни даже завтра, но слова Шираюки о победе и поездке в Лондон будто заставили что-то внутри Зена надломиться.       Судьба любит играть с человеческими жизнями. Он нашел ту, которую так отчаянно искал — и потерял, потому что был глуп. Он только-только начал выстраивать новый связующий мост между ними, а она только становится дальше. Неужели ему снова придется отказаться от Шираюки на целый год? Вновь углубиться в работу, вновь выстроить стену между собой и окружающим миром…       Но что такое этот год? Шесть месяцев пролетели во мгновение ока благодаря мировому турне — а ведь Вистериа каждый день думал о Шираюки, так что будет, если девушка уедет учиться в Лондон? Их связь не оборвется — в Туманном Альбионе тоже есть интернет, он сможет быть с ней рядом с помощью лайна, смсок или видеозвонков — не в прямом смысле, конечно, но…разве это уже не прогресс, учитывая их предыдущее расставание?