Irony of fate

Боль идет на пользу человеку. Нельзя быть счастливым не пережив горе.

***

      Дорогостоящий виски на кончике его языка оседал неприятным привкусом горечи, но Зен упрямо игнорировал это, продолжая поглощать стопку за стопкой, пока очередная бутылка наконец не опустела. Он откинулся на спинку дивана и сделал глубокий вдох, прикрывая глаза. Вся его квартира-студия пропахла сигаретным дымом и едким запахом алкоголя, но Вистериа было плевать. Его затуманенный разум не воспринимал абсолютно ничего, за что парень был безмерно благодарен.       За окном раздался вой ветра, и растущая во дворе сакура, которая в это время года уже давно опала, своими ветвями ласково постучала в окно, будто умоляя хозяина квартиры очнуться и выйти на улицу, прекратив свое недельное заточение.       А он не мог. Сидел здесь, взаперти, не подпуская к себе никого и ничего, потому что был слишком слаб для того, чтобы столкнуться с последствиями своей импульсивности. Ему намного проще было напиться, чтобы терзающее его чувство страха отступило хотя бы ненадолго, чем разобраться с проблемами, которые начали расти как грибы после дождя.

«Последнее выступление Irony of fate совершенно неожиданно сорвалось из-за главного солиста группы Вистериа Зена! Простят ли фанаты подобное безрассудство? Что заставило молодого и успешного артиста совершить такой шаг? Издательство "New day" провело собственное расследование…»

      Зен резко встал и поставил опустевший стакан на стол, где помимо пустой бутылки из-под Chivas Regal стояла доверху наполненная пепельница. Пошатываясь, парень неуверенным шагом двинулся в сторону ванной, где остановился напротив зеркала, что весело над черной фаянсовой раковиной.

«Совсем недавно в Токио прошел Национальный конкурс красоты и визажа, победителем которого стал Суракава Чоуджи из префектуры Нагасаки. Примечательно то, что кумир миллионов тоже присутствовал на этом конкурсе, но не в зале театра, а в качестве модели финалистки Аканэ Шираюки! Мы все до сих пор гадаем над тем, что означала эта выходка Вистериа-самы. Его и Аканэ связывают какие-то чувства, или же это просто пиар, который разжигает интерес публики? Сам солист Irony of fate еще не давал каких-либо комментариев по этому поводу, а главный менеджер Изана отказывается говорить на эту тему, заверяя, что все расходы фанатов из-за сорвавшегося концерта будут компенсированы в двойном размере…»

      Зен посмотрел на свое отражение и отшатнулся. Некто, на кого он смотрел, выглядел не просто ужасно — скорее отвратительно. Светлая щетина уже покрыла щеки, под глазами залегли темные круги, которые сильно контрастировали с бледным лицом парня, а чистые голубые глаза, которые преданные фанаты часто сравнивали с небесным полотном, покраснели, будто парень не один день сидел на героине или беспрестанно пил несколько лет кряду.       Он не был ни алкоголиком, ни наркоманом. Только Вистериа знал, что этот Некто напротив него всего лишь разбит на маленькие кусочки, оттого-то и выглядит настолько дерьмово. — И что она сказала бы, если бы увидела тебя таким? — Зен криво улыбнулся, и Некто вторил ему. Это зрелище в зеркале было так отвратительно Вистериа, что он отвернулся и, сбросив с себя засаленную домашнюю одежду, забрался в душевую.       Он втирал в свое тело гель со сладковатым ароматом ванили с такой силой, что казалось, будто Зен норовит содрать с себя кожу. Когда мерзкий запах алкоголя и сигаретного дыма исчез, Вистериа сбрил появившуюся щетину, почистил зубы и ополоснул лицо ледяной водой.       Он переоделся в чистую одежду, прибрался в квартире и открыл окно. Ветер ворвался в квартиру, принося с собой так странно позабытую уличную свежесть и терпкий аромат жареного тунца в кунжуте, который готовила для своих домочадцев соседка снизу. Раздался стук в дверь, и стоящий у окна Зен нерешительно замер. Стук повторился, и теперь он вынужден был встретиться с стоящим по ту сторону гостем лицом к лицу. Он никого не ждал в этот прохладный октябрьский день, но где-то на периферии сознания понимал, кого именно он увидит…и эта перспектива его не радовала от слова совсем. — Здравствуй.       Такое простое и короткое «здравствуй» заставило Зена поморщится. Изана тоже не выглядел особо радостным, но на его лице все же промелькнула тревога, которую Вистериа-старший умело скрыл за натянутой улыбкой. — Здравствуй, — отозвался Зен и отошел в сторону, позволяя брату войти. Тот казался в этой квартире инородным объектом — его дорогое пальто от Lardini на фоне такой простой обстановки выглядело даже смешно. И тем не менее, мужчина спокойно поставил свой кожаный саквояж на стол, где до недавнего времени высилась груда пустых бутылок из-под джина и виски, и сел на диван, который все еще источал мерзкий сигаретный запах. Он расслабленно откинулся назад совершенно не обращая внимания на такую мелочь, и уставился на застывшего в коридоре Зена. — Кофе? — выдавил из себя блондин. — Не откажусь, — мужчина расстегнул свое пальто и смерил оценивающим взглядом младшего брата. Зен чувствовал себя неуютно из-за установившейся напряженной тишины, но и нарушать ее не хотел, поэтому предпочел уделить десять минут времени турке, в которой заваривался кофе. Когда Вистериа-младший разлил напиток по красивым фарфоровым чашечкам из подарочного сервиза, Изана заговорил первым: — Я слышал, что Шираюки все еще не пришла в сознание, — мужчина сделал глоток кофе из чашки, которую подал ему брат, и отставил ее на стол. Он видел, как дрогнула рука Зена, когда тот услышал одно лишь упоминание о девушке. — Все еще не пришла в сознание… — повторил тот, словно зачарованный уставившись на свой кофе. Он качнул головой и поставил чашку с нетронутым напитком на кухонную тумбу, отворачиваясь от Изаны так, чтобы брат не видел его лица. Просто потому, что не хотел, чтобы кто-то видел его таким слабым и разбитым. — Да, она в коме с самого первого дня, — хрипло проговорил Зен, буквально вцепившись пальцами в столешницу. — Я думаю, все будет… — Зачем ты приехал, Изана? — перебил его Вистериа-младший. — Не думаю, что ты проделал такой путь из Токио только ради того, чтобы осведомиться о состоянии Шираюки, — Зен повернулся к брату и нахмурился, отчего его лицо осунулось еще больше. — Не нужно выставлять меня таким бесчувственным монстром, я тоже переживаю за нее, — невозмутимо ответил мужчина и закинул ногу на ногу, сложив затем обе руки на коленке. — Но я и о тебе волнуюсь. — Вздор, — фыркнул Зен и сел в кресло напротив брата, — говори яснее, чего ты хочешь. Сегодня я собирался поехать навестить ее… — Да, кстати об этом, — Изана потянулся к своему саквояжу и извлек оттуда папку с документами. Он протянул ее Зену, но тот нерешительно замер, рассматривая черный переплет. — Что это такое? — настороженно спросил парень, но взял документы. Он открыл папку и принялся перелистывать вырезки из газет, отчеты менеджеров о средствах, потерянных из-за сорвавшегося концерта, и даже несколько снимков с места происшествия в аэропорту Осаки. — Все то, что мне удалось выкупить у некоторых издательств до того, как они дали этой ситуации широкую огласку. Не сомневаюсь, что эта тишина не продлится дольше, чем нескольких дней, поэтому я приехал к тебе чтобы обсудить…наши дальнейшие действия, — Изана склонил голову набок, наблюдая за тем, как дрожат руки брата. Зен резко захлопнул папку и отбросил ее на стол. — Хочешь чтобы я дал интервью, в котором объясню свою выходку нашим драгоценным журналистам? — Вистериа-младший криво усмехнулся и откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. Сейчас он выстраивал между собой и своим братом непроницаемую стену, но Изана прекрасно понимал, какие чувства одолевают Зена. Потому что он видел это зрелище два года назад. — Да, я был бы крайне признателен тебе за это, — но Изана кивнул, будто не замечая яда в голосе Зена. — Ты же не хочешь зарыть в землю результат трехлетней кропотливой работы, верно? — Сейчас я больше всего на свете хочу одного: тишины и покоя, — на секунду ухмылка сошла с лица Зена, уступая место печали. Он будто рассыпался на мелкие осколки, собрать которые Изана не мог. — Я понимаю… — Нет, ты не понимаешь, — в очередной раз оборвал его на полуслове Зен, — ни черта не понимаешь! Разве ты не можешь разобраться с этими проклятыми фанатиками самостоятельно? — вспыхнул парень, резко вскочив с насиженного места. — Неужели так важно донимать меня сейчас? — Прекрати орать и подумай рационально, — Изана был невозмутим. Он спокойно поднялся и отряхнул с брюк несуществующую пыль. — Шираюки очнется — рано или поздно, но очнется. Ее жизнь наладится, потому что она простая девушка-визажистка из университета Отани. А что станет с твоей? Ты зарываешь в могилу не только себя, но и своих друзей! — Если она очнется, — прошептал Зен, без сил опускаясь в кресло. — Я уже говорил, что Шираюки в коме, а это состояние не имеет четких временных границ. Как долго она будет приходить в сознание? Несколько дней или месяцев? Или даже лет… Гарантий здесь нет никаких, понимаешь?       Он говорил, а Изана все отчетливее видел перед собой не взбалмошного молодого парня, а своего собственного отца семнадцать лет назад, в день смерти матери. Это выражение лица, на которое легла печать грусти, глубокая темная пустота во взгляде, страх перед будущим… Все это было так знакомо, черт возьми. — Я знаю, что поступаю как идиот, — срывающимся голосом продолжил Зен, — я понимаю это лучше, чем кто-либо другой. Мне было бы жаль свести на нет все старания группы, но я… Я просто не могу заставить себя лгать людям, которые видят во мне своего идола. Я устал притворяться, устал скрывать свои чувства, когда сам же учу слушателей обратному… — Быть слабым — это нормально, — Изана застегнул свое пальто и взял со стола саквояж. — Я не прошу тебя лгать журналистам или играть какую-то роль. Иногда лучше быть честным с людьми, которые любят и почитают тебя, но что именно твои слушатели узнают — зависит лишь от тебя. Правду не скрыть, как бы я не старался, — он сделал несколько шагов в сторону коридора, но уже у двери замер и обернулся к Зену, который продолжал бездумно смотреть в окно, — потому что ты больше не тот двадцатилетний мальчишка, который… Да ты и сам знаешь, — мужчина предпочел умолчать конец фразы и вышел из квартиры.       Громко захлопнулась дверь, а затем в гостиной установилась тишина, прерываемая только громким воем ветра, а немного погодя и обрушившимся с небес дождем. Зен бездумно рассматривал лежащую на столе черную папку, но теперь поверх нее лежало приглашение на пресс-конференцию, которая должна была состояться первого ноября. — Разрезая небеса, всегда иди до конца, верно? — горькая усмешка промелькнула на лице Вистериа, когда он встал и спрятал приглашение внутрь папки. Он закрыл окно, накинул свое пальто и вышел из квартиры.       Сейчас ему просто необходимо столкнуться с последствиями собственной импульсивности. Сейчас он должен… Увидеть ее. О том, что будет после, Зен предпочел не думать. Не сейчас.

***

      Госпиталь Аикава был оснащен самым современным оборудованием и по праву носил звание лучшего во всем Киото. Зен уже бывал здесь в тот день, когда его и Шираюки привезли из аэропорта, но только сейчас он обратил внимание и на красивый европейский дизайн, и на дорогостоящую мебель в холле, где пациенты проводили время в ожидании приема. — Добрый день, — Зен подошел к регистратуре, где за стойкой стояла женщина лет сорока с виду. — Простите, я могу навестить Аканэ Шираюки? — Кем Вы ей приходитесь? — женщина перелистнула журнал посещений и взяла в руки ручку, взглядом отыскивая номер нужной палаты. — Я… — Зен замялся, не зная, что ответить. — Ее друг. — У Вас есть письменное разрешение от опекунов Аканэ-сан? — женщина сделала пометку и посмотрела на блондина, который стушевался еще больше. — Есть, но я оставила его дома, — чужой уставший голос раздался откуда-то слева, заставив Зена повернуть свою голову в том направлении. Вистериа несколько раз удивленно моргнул: без сомнения, перед ним была госпожа Хитоми, но… Складывалось такое впечатление, будто эта обычная улыбчивая женщина за прошедшую неделю резко постарела лет на десять. Глубокие морщины испещрили ее осунувшееся лицо, темные мешки под глазами и вымученная улыбка свидетельствовали о сильной усталости, но в изумрудно-зеленых, как и у Шираюки, глазах все еще виднелся проблеск надежды. — Надеюсь, это не будет проблемой, если я принесу его в следующий раз? — спросила Хитоми. — Полагаю, что нет, — отозвалась женщина у регистратуры и что-то записала в журнал. Она протянула Зену халат и бахилы, а потом и вовсе утратила интерес, обратив внимание на подошедшую старушку. — Рад видеть Вас, Хитоми-сан, — Вистериа накинул белый халат на плечи и благодарно улыбнулся женщине. — Спасибо за это разрешение… — Не стоит, — Хитоми слабо качнула головой и сделала жест рукой в сторону мягких диванов, которые, к счастью, пустовали, — не против, если мы присядем? Мне тяжело стоять на ногах после бессонной ночи. — Разумеется, — Вистериа кивнул и помог Хитоми присесть. — С Вами все хорошо? Быть может, мне следует подвезти Вас домой? — осведомился Зен. Хитоми только добродушно рассмеялась, качая головой. — Нет-нет, не стоит, Вы ведь приехали сюда вовсе не ко мне. Я уж как-нибудь да доберусь, а вот часы посещения постепенно подходят к концу. — Я должен извиниться перед Вами, — Вистериа сел к женщине вполоборота и опустил голову, — Шираюки пострадала из-за меня. Если бы она не оттолкнула меня, я… — Хитоми накрыла руку Зена своей ладонью, заставляя замолчать, и парень резко поднял свою голову, ошарашенно уставившись на нее. — Сейчас Вы нужны не здесь, а в двести третьей палате. Шираюки, может, и впала в кому, но доктор Тасума говорит, что она все слышит и понимает. Может быть, Вам удастся достучаться до нее, и тогда эти извинения будут предназначены ей, но не мне. — Хитоми-сан… — Идите же, — женщина убрала свою руку и встала, улыбаясь краешком губ, отчего морщины на ее лице проступили четче. — До встречи, Зен-сама.       Вистериа несколько секунд наблюдал за Хитоми. Он видел, как женщина снимает свой халат и бахилы, как поправляет меховую шубу, как надевает шапку, а перед его внутренним взором вновь предстала картина в аэропорту.       Зен посмотрел на свою ладонь с красивыми длинными пальцами, которая сейчас была бледной и чистой, но на секунду ему показалось, будто она вновь испачкана в крови…в крови Шираюки. Парень вздрогнул и рывком поднялся с дивана, направившись к лифту. Двести третья палата расположилась в восточном крыле на третьем этаже, поэтому потребовалось какое-то время, чтобы ее отыскать.       Но еще больше времени Вистериа потребовалось для того, чтобы решиться войти в эту палату.       Чем ближе он подходил, тем сильнее напрягалось его тело. Казалось, что как в самых клишированных историях вокруг замерло абсолютно все, и весь мир перестал существовать. Была только эта дверь с табличкой «203» и его рука, которая нерешительно замерла над ручкой.

Он сделал глубокий вдох.

      В тот момент Зен как никогда прочувствовал острую ненависть к самому себе. Это он был виновен в том, что девушка, которую он любит, лежит по ту сторону двери в коме. Если бы в тот вечер шестнадцатого октября он признался ей, может, она и не покинула бы Токио так скоро и тогда всего этого не произошло бы; если бы он не был таким импульсивным, если бы разобрался в ситуации хотя бы немного, а не пошел на поводу у собственных эмоций… Как много было этих «если бы», черт побери.       Сможет ли он все исправить? Простит ли его Шираюки за то, что он сотворил с ее жизнью? Будет ли он когда-либо счастлив, или то тяжкое бремя вины навсегда станет его крестом, который в итоге сам Вистериа взгромоздит на могиле своего одиночества? Этого он не знал, да и не хотел. Сейчас значение имел только тот шаг, который он должен совершить.       Однажды он побоялся встретиться с неизвестность, теперь же вынужден падать в бездну. Он терял самого себя с каждым прошедшим днем, но в какой-то миг даже алкоголь прекратил подавлять тот зарождающийся в груди страх. Как маленький запуганный мальчишка, Зен стоял перед дверью и боролся с нарастающей паникой.

На выдохе он рывком распахнул дверь и вошел в палату.

      На секунду его сердце замерло, когда Зен увидел на широкой кровати Аканэ. Под белыми бинтами были спрятаны красивые алые локоны, бледное лицо прикрывала кислородная маска, а на тыльной стороне правой ладони виднелся катетер от капельницы, которая поддерживала организм девушки. — Шираюки… — сорвалось с губ Вистериа, и в три шага он преодолел разделяющее их расстояние. Сейчас Аканэ откроет глаза, снимет эту маску и улыбнется ему…

Ведь так?

      Но девушка перед ним осталась в том положении, в котором была. Ее безмятежное лицо было мертвенно-бледным, будто Смерть стояла совсем рядом и точила свою косу в ожидании нового подношения. Длинные темные ресницы Шираюки слегка подрагивали, а их тень падала на запавшие щеки. Зен не удержался и коснулся виска девушки, понимая, что все его естество сотрясается от странных спазмов, которые больше походили на рыдания. — Прости, что не пришел к тебе раньше, — Зен понимал, что ноги не держат его, поэтому быстро осел на пол и уткнулся лбом в левую руку Шираюки. — Прости, что не нашел в себе сил быть с тобой рядом тогда, когда это так нужно. Я так ненавижу себя за эту слабость, но я боялся, что ты… Что ты погибнешь…из-за меня.       Он что-то говорил, а сам крепче сжимал холодную руку Аканэ, но Шираюки оставалась глуха к его рассказам. — Прости, что сделал это с тобой, — он поднял голову и поцеловал тыльную сторону ладони девушки. — Обещаю тебе, я буду приходить сюда каждый день до тех пор, пока ты не откроешь свои глаза и не обрушишь на меня сотню проклятий. Я буду к этому готов, правда, — Зен улыбнулся и встал с колен. Он придвинул к кровати Шираюки стул и сел, вновь взяв ее за руку. — До тех же пор… Тебе придется потерпеть меня и послушать мой бессмысленный треп. Хитоми-сан сказала, что ты все слышишь… Надеюсь, ты разозлишься настолько, что откроешь глаза и отчитаешь меня за то, что я мешал тебе отдыхать, — Вистериа переплел их пальцы и сердце его дрогнуло, потому что на мгновению ему показалось, что Шираюки чуть сжала его ладонь в ответ.

***

      В Японии начался сезон дождей. Киото больше не принадлежал себе, ведь природа преображала город с удивительной скоростью: вся некогда зеленая листва деревьев пожелтела, а вскоре и вовсе опала, расстилаясь под ногами ярким персидским ковром, который поутру был покрыт инеем; редкие прохожие торопливо спешили к месту своего назначения, ведь температура на улице резко понизилась, а вкупе с холодным дождем это и вовсе отбивало всякое желание для прогулок, поэтому многие жители Киото предпочитали коротать свое время в уютных кафе за чашечкой кофе.       Исключением был Вистериа Зен, который вновь до нитки промок под дождем, добираясь от дома к госпиталю Аикава. Его автомобиль остался в Токио, перевезти его возможности так и не представилось, поэтому парень вынужден был довольствоваться такси.       Но он не жаловался. Желание видеть Шираюки было сильнее, чем какой-то глупый дождь, поэтому Зен ежедневно проделывал путь длиною в сорок минут и извинялся перед персоналом больницы за то, что его кожаные ботинки оставляют грязные разводы на только что вымытом полу.       Сегодня Вистериа был в приподнятом настроении, что было странно, учитывая премерзкую пасмурную погоду, которая уже вторую неделю держала Киото в своем плену. Зен, напевая что-то себе под нос, вошел в палату, положил пальто в кресло, что стояло в углу, и вновь сел на стоящий по левую сторону кровати стул. — Я снова промок, потому что забыл зонт. Никак не могу разобраться с новым айфоном чтобы поставить себе напоминание, чувствую себя стариком, — тихо сказал Вистериа, касаясь руки девушки. За прошедшую неделю посещений это стало так обыденно, что Зен сделал это безотчетно. — Когда ты проснешься, будем осваивать новые технологии вместе, иначе из-за памяти как у рыбы я свалюсь в эту же больницу с пневмонией…       Доктор Тасума еще вчера провел осмотр Шираюки и наконец-то снял бинты. Теперь красные локоны девушки разметались на подушке подобно ярким языкам пламени, и сейчас Вистериа смахнул несколько прядей с ее лица, улыбаясь краешком губ. — Возвращайся ко мне поскорее, Аканэ-сан, — он выдохнул и перевел свой взгляд на окно, за которым во всю бушевала непогода, — я уже истосковался по твоему голосу. Да и не только я, — Зен усмехнулся, склонив голову набок. — Твои родные просто места себе не находят, господин Юичи даже дополнительные смены в больнице брать стал, пока я не оплатил все расходы на твое лечение. Это меньшее, что я мог сделать и для тебя, и для них, — Вистериа снова посмотрел на Шираюки и встал. — Завтра я, может быть, не приду. Мне жаль, но я должен быть на чертовой пресс-конференции, поэтому сюда заглянет Кихал. Она иногда звонит мне, спрашивает о тебе, потому что сейчас в Отани полным ходом идет сессия… — Зен умолк и встал. Он навис над девушкой и на долю секунды коснулся своими губами ее прохладного лба. — Я люблю тебя.       Так заканчивалась каждая их встреча. До тех пор, пока…

***

— Вистериа-сан, Вистериа-сан! — галдеж журналистов постепенно начинал действовать на нервы, но Зен казался невозмутимым. Он расслабленно откинулся на спинку кресла и на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями.       По левую сторону от него сидел Изана, который призывал журналистов к молчанию, по правую же расселись остальные члены группы Irony of fate. Зен не видел их целых две недели — ребята прилетели из Токио только вчера вечером, но никто не смотрел на него с укором. — Мы непременно вернемся к этой теме, — только и сказал Оби, за что Зен был ему благодарен. Сейчас он был неготов рассказать о том, через что ему довелось пройти морально. — Пожалуйста, задавайте вопросы по одному, — звучно проговорил Изана. Люди в зале затихли, и со своего места встала миловидная темноволосая девушка в очках, которая держала в руках диктофон. — Вистериа-сан, почему Вы участвовали в Национальном конкурсе красоты и визажа в качестве модели Аканэ Шираюки? — спросила она. Зен взял в руки бутылку с водой, что стояла на столе, и сделал глоток, тщательно обдумывая ответ. — Это был новый опыт для меня, только и всего. — Но почему именно Аканэ-сан? Как Вы познакомились с обыкновенной восемнадцатилетней студенткой из университета Отани? — задал вопрос другой журналист. — Я знаком с Аканэ-сан уже довольно давно, она была нашим визажистом целый месяц, когда Норайо-сан был на реабилитации в Канаде. — Какие отношения между Вами и Аканэ-сан? — спросил тот же мужчина. — Теплее, чем можно подумать, — только и сказал Зен. Он и не лгал, в общем-то. — Вы встречаетесь? — А Вы уверенны, что это компетентный вопрос на пресс-конференции, где журналисты берут интервью у всей группы? — Митсухиде чуть подался вперед, и мужчина, стушевавшись, молча сел на место. — Irony of fate понесли миллионы убытков из-за сорвавшегося концерта. Что пошло не так? — спросила другая девушка. — В тот день Зен неважно себя чувствовал, поэтому… — начал было Оби, но сам Вистериа поднял руку, призывая друга к молчанию. — Концерт был сорван из-за меня, это правда, — Зен кивнул и вновь сделал глоток воды из бутылки. — Знаете, люди иногда бывают очень импульсивными и идут на поводу у эмоций. Быть может, это странно, но даже я не смог противостоять сильным чувствам, которые повлекли за собой десятки проблем. Да, мне безумно жаль, что наши драгоценные фанаты потеряли время и деньги, за что я прошу прощения. Но тогда я не мог поступить иначе, потому что я должен был увидеть девушку, которую люблю всем своим сердцем. — Это Аканэ-сан? Вы любовники? Как давно вы встречаетесь? Это настоящие чувства или какой-то пиар-ход?       Вопросы посыпались отовсюду, и Зен внезапно понял, что его голова начинает пульсировать из-за мигрени. Он сделал глубокий вдох и хлопнул в ладоши, а удивленные этим журналисты тут же затихли. — Это действительно Аканэ-сан, но мы с ней не состоим в отношениях, к моему глубочайшему сожалению, — Зен улыбнулся краешком губ. — Я должен извиниться перед теми девушками, которым мое признание сейчас разбивает сердце, но в своих чувствах я искренен, и речи здесь о пиаре быть не может. — Значит, это правда, что Вы прилетели в Осаку семнадцатого октября? Мы все слышали слух о том, что в тот день там произошла авария, в следствии которой пострадала молодая девушка. Вы были на месте трагедии? — Да, — Зен кивнул, понимая, что сейчас он должен рассказать всю правду.       Он больше не тот Вистериа, которого покрывали. Смерть Рин сошла ему с рук только благодаря влиятельному отцу, но Зен не хотел пользоваться его авторитетом. Сейчас ему предстояло разобраться с последствиями самостоятельно, как и подобало взрослому мужчине. — Вы можете рассказать о том, что там произошло? — Могу, — Зен встал со своего места, и четыре пары удивленных глаз по обе стороны от него уставились на парня. — Я едва не погиб. — Что? Как это возможно?! О чем Вы говорите? Расскажите поподробнее! — люди в зале вновь стали роптать, и Зен поднял руку, снова призывая всех к молчанию. — Так вышло, что я оказался на проезжей части и едва не был сбит автомобилем, но меня спасла та девушка, и сейчас я стою здесь, перед вами. Мне потребовалось время, чтобы разобраться с последствиями, но сейчас ее жизни ничего не угрожает, а я могу ответить на все ваши вопросы. — Кто же та девушка? — поинтересовалась та журналистка, которая задала свой первый вопрос. — Полагаю, что это не так важно, — незамедлительно ответил Зен. — Если она сама того захочет, то позднее даст интервью.       Вновь зал заполнил гул голосов, но Вистериа уже не прислушивался к ним. Он снова сел в свое кресло и посмотрел на Изану, который, встретившись с ним взглядом, улыбнулся. — Касаемо дальнейшей судьбы группы, какие планы у Irony of fate сейчас? — спросил кто-то. — Мы планируем записать новый студийный альбом, услышать который вы сможете уже в декабре, — ответил Реджи. — А концерты? Стоит ли фанатам ожидать какие-либо выступления в этом году? — Полагаю, что нет, — Оби отрицательно покачал головой. — После мирового турне нам хотелось бы немного отдохнуть, и в новом, две тысячи девятнадцатом году стать еще лучше, чтобы подобных скандальных ситуаций больше не было.       Вистериа больше не принимал участие в обсуждении. Он абстрагировался от этого шума и посмотрел в окно. За последние две недели небо впервые вернуло свой привычный голубой цвет, а чуть погодя засияло и солнце.       Зен почувствовал, как что-то переворачивается в его груди, будто красная нить, что связывала его и Шираюки, натягивается сильнее. Его буквально тянуло в госпиталь Аикава, и от этого стало как-то не по себе. Возникало такое чувство, будто что-то произошло. Что-то…       И словно в подтверждение его догадок в кармане пиджака завибрировал телефон. Зен взял его в руки и замер, когда увидел имя звонящего.

***

      Сидя в авто Зен мог думать только об одном: как заставить ехать это красное такси быстрее, чем разрешено в черте города. Время посещение в госпитале подходило к концу, но Вистериа это не волновало.       Он должен успеть.       Часом ранее госпожа Хитоми огорошила его внезапной, но столь долгожданной новостью — Шираюки пришла в себя! Тогда слова женщины подняли в груди Зена такой вихрь чувств, что он и сейчас не мог усидеть спокойно, то и дело вертел в руках телефон или поправлял свое пальто. Спустя двадцать минут такси припарковалось у госпиталя Аикава, и Вистериа вышел из автомобиля, смерив внушительное здание встревоженным взглядом.       Он столько раз представлял, как пройдет их встреча, а теперь оказался совершенно неготовым к ней. Как она отреагирует? О чем они будут говорить?

Будет ли между ними все так же, как прежде?

      Зен постарался подавить в себе это радостное возбуждение и придать лицу беспристрастное выражение. Он подошел к регистратуре, где уже знакомая женщина выдала ему халат и бахилы, и поднялся на третий этаж в восточном крыле. Когда впереди замаячила знакомая табличка с номером «203» сердце парня замерло в ожидании, а забилось быстрее лишь тогда, когда Вистериа открыл дверь и встретился взглядом с Шираюки. — Ох, вот и тот гость, о котором я тебе говорила,  — Хитоми сидела на стуле возле кровати внучки и держала ее за руку. Зен подошел ближе и улыбнулся до лучиков в глазах, понимая, что все самое страшное позади. — Шираюки… — тихо проговорил он, но Аканэ, казалось, не понимала, что происходит. Она поморщилась и ее брови резко сошлись на переносице. — Зен-сама? — голос девушки звучал очень тихо и в нем отчетливо проскальзывали нотки хрипотцы. Она точно хотела спросить что-то еще, но внезапно лицо Шираюки исказилось от боли, а с губ сорвался короткий крик, который отдался в ушах Вистериа эхом. — Шираюки? Шираюки! — Хитоми испуганно вскочила и нависла над внучкой, веки которой внезапно закрылись. Она потрясла Аканэ за плечи, но Зен быстро прекратил эту пытку, отстранив женщину. Он проверил пульс Шираюки и пришел к выводу, что та всего лишь потеряла сознание. — Я позову врача, госпожа Хитоми, — только и сказал Вистериа, кинувшись прочь из палаты.       В ушах все еще стояло это удивленное «Зен-сама», которое произнесла Шираюки. Что это было? Не на такое приветствие он рассчитывал, совсем не на такое. Так она пыталась оттолкнуть его, или просто не хотела, чтобы Хитоми знала о их отношениях?       Головой Вистериа понимал, что его собственные выводы просто переживания инфантильного мальчишки. Шираюки была не той девушкой, которая стала бы так шутить или что-то скрывать от собственной бабушки. Значило ли это…

***

— Частичная потеря памяти, — кабинет доктора Тасума был просторным и светлым. Здесь стоял большой книжный стеллаж, возле которого был диван, на котором удобно устроился Зен, массивный секретер, напротив которого стояла пара кресел, и простой стол в углу, где был графин с водой и пара стаканов. — Это совершенно нормальное явление. Мозг блокирует какие-то неприятные события, чтобы человек мог отдохнуть, а его организм «перезагрузиться». Со временем к Шираюки будут возвращаться воспоминания, поэтому возможны частые головные боли и потери сознания, особенно если она столкнется с непосредственной причиной блока воспоминаний. — Иными словами, она не помнит меня, поэтому мое присутствие так повлияло? — спросил Зен. Он поставил локоть на подлокотник дивана и подпер рукой подбородок, рассматривая внушительного мужчину, который сидел за столом. У доктора Тасума была ухоженная борода, которая в силу возраста посеребрилась, впалые скулы и выразительные темно-карие глаза. Смотрел он по-доброму, словно переживая о каждом своем пациенте, но говорил прямо, ничего не тая. — Верно. Девушка просто была неготова к такой встрече, и возможно, какая-то часть памяти уже вернулась к ней. Организм не способен обрабатывать такую информацию быстро, поэтому она потеряла сознание. Сейчас ее состояние стабильно, поэтому Вы можете навестить ее, но старайтесь рассказывать ей все постепенно, иначе мозг может исказить полученную информацию, в результате чего Шираюки навсегда забудет некоторые события. Это будет нелегкая задача, Вистериа-сан. В этом случае медицина бессильна, потому что мы не можем заставить человека вспомнить то, что он предпочел забыть. — Я понимаю, — Зен кивнул и поднялся с дивана. Он поклонился доктору. — Спасибо за то, что позаботились о ней. — Это наш долг, — только и ответил Тасума, добродушно улыбаясь.

***

      Прошло два дня с тех пор, как Шираюки пришла в сознание. За это время у двери ее палаты побывали не только родные — навещать ее приходила и Кихал, и даже Гаррак-сенсей. Зен же долго не мог решиться на еще одну встречу с Аканэ, но понимал, что ее столкновение с прошлым в его лице неизбежно.       Вистериа вошел в палату и тихо закрыл за собой дверь. Шираюки еще спала, поэтому он не хотел тревожить девушку, поэтому тихо положил свое пальто в кресло, что стояло в углу, и закрыл жалюзи, чтобы солнечный свет ненароком не разбудил Аканэ. Правда она все равно открыла глаза, услыхав инородный шум. — Не хотел тебя будить, прости, — Зен повернулся к ней лицом и неловко улыбнулся. Шираюки казалась не просто удивленной — скорее ошарашенной. — Что Вы здесь делаете, Зен-сама? — Аканэ поморщилась, как от боли, но сегодня она выглядела намного бодрее, вернулся даже здоровый цвет лица. — Пришел навестить тебя, разумеется, — просто ответил парень. Он сел на стул рядом с кроватью Шираюки, которая, казалось, вообще не понимает, что происходит. — А с каких пор Irony of fate проводят такие встречи с фанатами? — спросила Аканэ, сама же поражаясь этому вопросу. Складывалось такое впечатление, будто она спит, поэтому девушка украдкой ущипнула себя. — Таких встреч мы, разумеется, не проводим, но я пришел не как тот Вистериа-сама, о котором знают все и каждый. Сегодня я просто Зен, который пришел навестить просто Шираюки. — Я не очень понимаю, — брови девушки резко сошлись на переносице, и на секунду показалось, будто перед ней замелькали маленькие звездочки. Почему эта фраза казалась ей так странно знакомой? — Вернее сказать, я… —…не помню? — продолжил за нее Зен. Аканэ кивнула, неловко замявшись. — Как много ты забыла? — Все мои воспоминания представляют собой какие-то обрывки, — медленно заговорила Шираюки. — Я четко и ясно помню, что мы уже встречались, но точно не могу сказать, когда и где это было. — Мы познакомились с тобой в марте, — решил рассказать Зен в надежде на то, что Аканэ вспомнит хоть что-нибудь. — Тогда наш штатный визажист Норайо-сан проходил курс реабилитации в Канаде, поэтому ты работала с Irony of fate целый месяц. — Я-то думала, что эти отрывки концертных выступлений и громкий визг фанаток в ушах всего лишь фантазия моего больного мозга, — девушка облегченно выдохнула. — Простите, наверное, Вы подумаете, что я странная, я ведь помню практически весь этот год, но отдельные моменты… Такое чувство, будто их выжгли, — она покачала головой, извиняясь. — Пожалуйста, обращайся ко мне на ты, — попросил Зен, чувствуя, как заныло в его груди сердце. Было так тяжело сидеть рядом с девушкой, которую ты любишь, и понимать, что она далека от тебя настолько, насколько это возможно. — В конце концов, мы довольно давно знакомы, да и… Ты оказалась здесь из-за меня. — Что? — от удивления брови Шираюки резко взметнулись вверх. — Как…это произошло? — Ты помнишь о конкурсе визажистов в Токио? — Вистериа чуть склонил голову набок, наблюдая весь спектр эмоций на лице девушки. Удивление быстро сменилось задумчивостью, которая чуть позже уступила место растерянности. — Да… Нет… То есть, я хочу сказать, я помню, что была в Токио, но очень смутно. Я… —…заезжала к нам в гости, — подсказал Зен. — Мы встретились спустя полгода, когда Irony of fate наконец-то вернулись в Японию. Так совпало, что конкурс проходил за день до нашего последнего концерта. Когда ты регистрировалась на конкурс, тебе понадобилась модель, поэтому мы с тобой сошлись на том, что я помогу. Помнишь?       Шираюки долго молчала, размышляя над словами Зена. Ей казалось, что в ее голове образуются какие-то яркие вспышки, которые сопровождались острым покалыванием в затылке. Она морщилась от той боли, но терпела, пытаясь вспомнить то, о чем ей рассказывали. — Нет, — спустя какое-то время Аканэ все же сдалась. — А сам конкурс? — с надеждой спросил Вистериа. Шираюки сделала глубокий вдох и вновь хотела возразить, когда перед ее внутренним взором предстала картина в какой-то небольшой гримерной.       Вот она, стоит у зеркала, теребит в руках свой кардиган. Шираюки словно наяву видела, как Зен встал и вплотную приблизился к ней, загораживая свет. Тогда он что-то говорил ей, заправляя короткие красные пряди за ухо… Так ведь? —…льно. — Что? — осведомился Зен, придвинувшись ближе. — Больно, — хрипло прошептала девушка, вцепившись пальцами в спутанные волосы. — Так возвращаются воспоминания? — она посмотрела на Вистериа, который печально улыбнулся. — Доктор Тасума говорит, что голова у тебя болеть будет часто, еще и сознание потерять можешь. Мне так жаль, что тебе приходится проходить через все это из-за меня, но уверяю тебя, что я буду рядом до тех пор, пока тебе самой это не надоест, — Зен говорил, а Шираюки казалось, будто его слова несут совершенно иной смысл. Возникло такое чувство, будто она упускает нечто важное, что когда-то связывало их двоих, а от этого на кончике языка осел неприятный привкус горечи. — В конце концов, если бы не ты, я наверняка был бы мертв. — Мертв? — с ужасом прошептала Аканэ. — Да, — Зен невозмутимо кивнул. — Ты спасла мне жизнь, когда оттолкнула с проезжей части в аэропорту Осаки, но сильно ударилась головой, из-за чего впала в кому. Я искренне ненавижу себя за то, что произошло. Если бы я не был таким идиотом, никто не пострадал бы, но… Люди так слабы, когда дело касается вещей, которыми они дорожат, и я не стал исключением, — он улыбнулся краешком губ, но в его голубых глазах не было ничего, кроме отчаяния. Шираюки стало не по себе от этого зрелища. — Я понимаю, что, возможно, простить такое нельзя, но приложу все усилия, чтобы тебе было максимально комфортно, а твои утерянные воспоминания вернулись. — Я точно не тот человек, который будет смотреть как кто-то другой страдает, — фыркнула Шираюки, — а если дело касается тебя…       «А если дело касается тебя, то что?» — воззвал к девушке внутренний голос, но этот вопрос остался без ответа. Она сама не понимала, что хотела сказать, но лицо Зена отчего-то просветлело. — Ты всегда была такой самоотверженной. Совсем не щадишь себя, но всегда стараешься помочь ближнему… Это восхищает меня, — тихо сказал Зен. — Спасибо… — Аканэ неловко улыбнулась и расслабленно откинулась на подушки. — Когда тебя выпишут, ты не откажешься составить мне компанию? — Для чего? — настороженно спросила девушка. — Для того, чтобы я искупил свою вину.