Тот, кто потерял

      Старенькая, чуть сгорбленная старушка сидела около окна, глядя на зимнее покрывало зимы. В доме царила Тишина.       К ней она привыкала особенно долго.       В этих комнатах всегда что-то происходило: разбивалось, ломалось, падало, летело через всю комнату, сопровождаемое громким: «Атас! Промазал! Лови!». В каждом углу кто-то что-то делал: стучал, чинил, ставил на место, двигал. К ней всегда приходили, глядя чуть смущённо: «Ба, мы там… вазочку твою разбили, но мы склеим! Только клей куда-то дели, найди, а?»       И женщина вставала, с улыбкой шла к шкафу и почти не глядя доставала нужный тюбик. Большие глаза всегда смотрели с одинаковым выражением: «Я смотрел! Там не было!»       Когда-то она умела смеяться. Всегда по-разному: громко, со всеми, звонко, над особенно удавшейся шуткой, сдержано, в кулак, когда смеяться нельзя, но очень хочется! Они были её поддержкой и опорой. Два маленьких внука: светленькие, шустрые, непоседливые. Самые любимые!       Она воспитывала их: ругала, хвалила, одевала в связанные свитера, нахлобучивала на глаза шапки, грозно смотрела, пока не наденут варежки. Ведь родители всегда так заняты! А малыши должны быть под присмотром.       В шесть оба пошли в школу. Ради этого дня старушка приехала в город, и мальчишки гордо вели бабушку за собой, зная, что сзади идут счастливые родители. И букет у них самый красивый! Бабушка сама срезала цветы, собирала композиции. Всё им, ради них.       Дни потянулись дольше, в томительном ожидании, но каникулы, словно назло, пролетали так быстро, словно стремились снова отобрать у старой женщины две её драгоценности.       Мальчишки росли, превращаясь в высоких, стройных, прекрасных молодых людей. Вежливые, сильные, смелые, они не могли не радовать своих родителей, но всегда, в каникулы или просто в выходные приезжали в этот старенький домик.       В тот роковой день приехал лишь один.       Она долго не могла понять, почему он смотрит так грустно, почему поставил стакан, остро пахнущий валерьянкой. Женщина просто не понимала, словно забыв значения этих слов: «пропал», «не можем найти», «уже почти месяц как…»       Её мальчик плакал лишь раз, вместе с ней же. И клялся, что будет искать до тех пор, пока не пропадёт последняя надежда. Старушка верила, знала — будет.       Уже почти пять лет ищет, но не находит. И каждый раз, когда она смотрит на внука, то растерянно оглядывается, где же второй? Словно половинку оторвали! И по глазам видно: он думает точно так же.       — Ба, поехали, прошу, нечего тебе здесь одной. У меня квартира, там сынишка в заботе нуждается, — тихо проговорил светловолосый сероглазый мужчина, осторожно обнимая старушку за плечи. — Я его в честь брата назвал, не знаю почему.       — Думаешь, что?..       — Нет, я чувствую, что он жив, хоть и не может вернуться, ты же знаешь, мы, близнецы, всегда узнаем, если что-то случится! Просто у меня такое чувство… как будто его имя уже… не его?.. Я не знаю, ба. Я уже ничего не знаю!       — Ну, тише, тише, — прошептала старушка, огладив мужчину по волосам. — Поехали, мальчишка-то один, небось, целыми днями? Только записку не забудь.       — Не забуду.       Старенький дом, что до сих пор хранил в своих стенах весёлый детский смех, остался один. Замолк шорох шин, прощально скрипнула калитка.       На столе сиротливо белел приклеенный скотчем лист с адресом.       А вдруг Он вернётся?