Раскол

Tommee profit –soldier.

Я просыпаюсь из-за какого-то непонятного шума и стараюсь прислушаться, чтобы разобраться в чем дело. Открывая глаза, понимаю, что проспал лишь пару часов, и то сидя. Разминаю шею и поднимаюсь, выходя на улицу, где еще даже солнце не встало. Оглядевшись вокруг, нахожу Минсока возле сарая, который что-то командует ребятам. После чего парни выбегают на улицу, разбегаясь в разные части лагеря. Шагом направляюсь к нему, стараясь понять, что происходит. По всему периметру расположились наши люди с автоматами наготове. — Хен? — коротко спрашиваю я, сразу же давая понять, что именно меня интересует. — Кто-то из рядовых видел в дали вспышки света, — проверяя магазин, — отвечает Ким. — А меня предупредить не судьба? — я моментально достаю свой пистолет, направляясь на вышку — крышу сарая. — Мы могли бы справиться сами, — вслед произносит Минсок. — Ну конечно, — отвечаю я, не оборачиваясь, и поднимаюсь по лестнице. Оказавшись наверху, осматриваю лагерь, убедившись в том, что все сейчас находятся в зданиях. После чего беру бинокль у парня и смотрю в него, затаив дыхание. Однако даже спустя пару минут ничего не видно, поэтому я спускаюсь вниз к Киму. — Это может быть конец, — вдруг произносит кто-то из бойцов. — С чего ты взял? — отвечает кто-то ещё. — Может они сейчас стоят прямо перед нами, используя заклинание невидимости. — Придурок, — сквозь зубы шепчу я, так как все вокруг сейчас значительно напряглись. — Прекратить разговоры, — строго приказывает Ким. — Такого не может быть, — все-таки отвечаю я, — у них нет такого заклинания. Мы бы были в курсе, будь у них такое, потому что с таким заклинанием, меня бы давно уже прикончили. Так что хватит ныть. Все сосредоточились на темном горизонте, стараясь среди темноты разглядеть малейшее движение. Наступает полная тишина. Такое ощущение, будто время замерло и никто не смеет пошевельнуться. В какой-то момент я начинаю понимать, что как-то слишком тихо, учитывая тот факт, что прошло уже около десяти минут. Мы переглядываемся между собой, параллельно бросая взгляды на остальные стороны лагеря. Однако ничего не происходит. Совсем. Проходит еще тридцать минут и начинают появляться первые лучи солнца. — Нужно сходить проверить — подкравшись к хену, тихо произношу я. — Больной что ли? Там могут быть ловушки, не смей! — бурчит он, а я ещё раз смотрю в даль. Ярко-красный диск начал появляться изо горизонта. Немного светлеет и теперь можно лучше разглядеть все вокруг. В лагере всё ещё висит тишина, которая начинает уже давить. В конце концов, я решаю выйти из баррикады и двигаюсь вперед. Минсок хочет меня поймать, но я проскальзываю мимо него быстрее, чем он может успеть схватить меня. Направив пистолет перед собой, я твердым шагом иду вперед метров пятьдесят, осматриваясь по сторонам, пока вдруг на земле не замечаю какое-то движение и отпрыгиваю назад, направляя пистолет, но в ответ слышится: — Помогите, умоляю, — которое пугает меня до чертиков и я чуть не зажимаю курок до конца. — Какого… — я смотрю на парня, всего в ранах и почти без сознания, однако всё же нацеливаюсь и собираюсь выстрелить, но меня за руку хватает Минсок, который подоспел ко мне вместе с ребятами. — Погоди, — просит он. — Пока он не убьет нас? — Помогите, прошу — дрожащими губами произносит бездыханное тело и Ким бросается к нему, в поиске пульса. — Слабый, но есть. Кто ты такой? — спрашивает уже он у него, но незнакомец теряет сознание. — Хен, отойди, я застрелю его. — Его нужно отнести в лагерь, — приказывает Ким ребятам. — Мы не можем этого сделать, — твердо произношу я, когда горящий диск показался уже наполовину и начал светить в глаза, а морозящий ветер покрывал тело мурашками. — Бэкхен, он при смерти. Разве он хоть немного опасен сейчас? — Да, черт подери! — не раздумывая, я направляю дуло на парня, но Ким поднимает мою руку вверх и пуля вылетает в небо. — Кем бы он не был, сейчас он даже дышать нормально не может. Мы возьмем его к себе в плен и выясним все, что он знает, ясно? Я разберусь с ним, — он хлопает меня по плечу, а затем проходит мимо. Парни, что пришли вместе с ним берут незнакомца за конечности и несут в лагерь. Смотрю на этого парня и рефлекторно сжимаю рукоятку пистолета ещё сильнее. Поднимаю свои руки к лицу, протерев ими глаза, и стараюсь переварить эту ситуацию, но ничего не выходит и я тяжело вздыхаю, подняв голову к темному небу, медленно становящимся светлым. Еще раз обвожу взглядом все вокруг, а после направляюсь к лагерю. Когда незнакомое тело проносят по двору, в лагере слышится тихий шепот. Я встречаюсь взглядом с Сонми и незаметно киваю, давая понять, что все в порядке и следую за парнями. Незнакомца кидают на пол подвала, который остался от дома, от чего тот кряхтит, однако в сознание не приходит. Через пару минут мимо меня проходит Минсок, он заходит внутрь и связывает покрытые черной смолой руки за спиной и ноги парня, оттаскивая его к стене, чтобы поднять его и облокотить на нее. После его команды все разбегаются, я же остаюсь стоять на проходе, упираясь плечом в дряхлую стену. Между нами нависает напряженная тишина. Он знает, что у меня в голове, знает, как сильно я сейчас бешусь. — Бэкхен, — наконец он нарушает эту тишину и зовет меня. Его голос звучит сухим, словно его что-то тревожит, но это его внутренняя борьба, о которой он не расскажет. Я это понимаю, когда поднимаю свой взгляд на него. Он смотрит в пол, скрестив между собой пальцы. — Знаешь, мне хочется сейчас потратить весь мой магазин на вас обоих. На него за то, что он урод, а на тебя за всё остальное, — грубые слова сами вырываются изо рта. Однако Ким смотрит на меня так, словно я только что не съязвил, а на грани того, чтобы расплакаться. Бесит этот взгляд. Взгляд, который полон заботы и волнений. Да, мы близки друг с другом, но в этом мире привязываться к кому-то сродню к самоубийству. Это приговор. А я не хочу быть приговоренным. Поэтому опускаю свой взгляд, стараясь не думать об этом, и начинаю хрустеть пальцами. — Знаю, — тихо отвечает он с улыбкой, которую слышно в интонации, — можешь простить меня за мой, возможно, самый идиотский поступок в жизни? — Без возможно, — отвечаю, всё ещё злясь. — Посмотри как он одет, — спокойно продолжает Ким, — его одежда вся в крови и грязи, она порвана, а еще поношена, словно ей уже десяток лет. Но не мог же он ходить всё это время только в ней. Да и если бы ходил, от него бы несло нереально. Ну и плюс ко всему, на нем несколько слоев одежды, шерстяной одежды, — он провел рукой по темно-коричневому шарфу в клетку, поднял подол такого же темного цвета накидки, под которой был надет теплый свитер. На ногах этого парня были брюки и сапоги. — И что ты хочешь таким образом сказать мне? — складывая руки на груди, я внимательно посмотрел на хена. — Он тоже беженец, — вставая на ноги, произнес Ким, убирая свои руки в карманы. — Или шпион, — возмущенно добавил я, приподнимая бровь. — Как думаешь, почему его руки в смоле? — пропуская мимо ушей мои слова, Минсок оглядывает незнакомца. — Я не уверен, что это смола. — Правда? А что тогда? — он вдруг удивленно приподнял брови, смотря на меня, а затем на бессознательного парня. — Ну, — я прошел вперед и сел на карточки, разворачивая незнакомца к себе спиной, чтобы лучше разглядеть руки, из-за чего он падает на пол прямо лицом. — Господи, ты не можешь аккуратнее? — взвыл Ким, подходя ко мне и оттягивая меня за руки. — Да я не специально сейчас! — возмущаюсь, вырывая их, — смотри, — я беру его почерневшую руку осторожно, — она не в смоле, она вся в запеченной крови. Кажется, кто-то содрал с него кожу. — Это точно не мэджмэн, Бэк, — наконец добавляет Минсок. — Возможно и не мэджмэн, — тихо соглашаюсь я. — Ладно, я позову кого-нибудь, чтобы они обработали его руки, — после чего он поднимается по ступенькам, сразу же подзывая кого-то. Я смотрю на парня, не решаясь даже отвернуться на секунду. Находя какой-то ящик, переворачиваю его и сажусь, облокачивая спину на ледяную стену. — Кем бы ты не был, один неверный взгляд и я прикончу тебя собственными руками, — четко произношу я, давая обещание и ему, и себе. Весь последующий день я находился рядом с ним, следя за каждым слабым вздохом. Иногда заходили кое-какие парни, предлагая подменить меня, но я отказывался. Уверен, их присылал Минсок. Сам он, кстати, тоже заходил: принес мне обед, а затем ужин. Всё это время незнакомец не шевельнулся ни на миллиметр. Его руки были перебинтованы и связаны, самого его облокотили на стену, удобно посадив. На улице уже начинало темнеть, а и без того низкая температура падала ниже. Обняв себя руками, я позволил на несколько минут закрыть глаза. Сейчас хотелось просто лечь на какой-нибудь мягкий матрас, из которого не торчали бы пружины, укрыться одеялом, чтобы согреться и расслабить все тело, не волнуясь о том, что завтра ты можешь не увидеть рассвета. И все же я позволяю себе эту минутку слабости, когда ты можешь представить себе, что никакой войны не было, а ты сейчас лежишь в своей комнате, рядом со своей мамой, которая гладит тебя по голове, перебирая в руках черные как уголь волосы, напевая что-то под нос. Неожиданно на лице расплывается улыбка, но мгновением позже где-то слышится взрыв и ласковый образ матери вдруг растворяется в воздухе, а затем появляется где-то в коридоре, после — в гостиной. Я бегу за ней и замираю в ужасе, когда вижу в окне как горят соседние дома, как плачут дети, как отец вдруг хватая оружие, неизвестно откуда взятое, выбегает на улицу, перед этим крепко обнимая меня и маму, и исчезает. Через пару секунд все затихает, я зову маму, но понимаю, что никого и ничего вокруг меня нет, я в пустоте, в леденящей бескрайней пустоте. Пытаюсь вырваться, бью по воздуху и бегу в неизвестность, а затем вдруг снова огонь и чья-то рука, хватающая меня за плечо. — Бэкхен! — знакомый голос раздается эхом в голове, я вздрагиваю и медленно открываю глаза. Передо мной сидит Минсок, взволнованно смотря на меня. — Что случилось? — наконец произношу я, протянув руки наверх, чтобы протереть глаза, но что-то преграждает мне путь. Оглядев себя, я увидел плед, который сейчас укрывал меня. — Ты уснул, я принес тебе плед и сел рядом, молча наблюдая за нашим пленным, как вдруг ты начал что-то бормотать во сне и трястись. Все хорошо? — он заглянул мне в глаза, пытаясь понять в порядке ли я. — Да, все хорошо, — улыбаюсь, чтобы успокоить его, — просто ужасный сон, — последнее слово растягивается, так как я начинаю зевать и потягиваюсь. Прохрустев всеми костяшками, я наконец сажусь ровно и перевожу взгляд на хена: сколько сейчас времени? — Солнце взойдет через пару часов, — он взглянул на руку, — пять часов утра. — Я так много проспал, ничего ведь не случилось? — По-твоему, ты бы спал так спокойно, если бы что-то пошло не так? — Кто же его знает, — я усмехнулся. — Если хочешь, можешь пойти поспать в амбаре. Сонми тебя весь день ждала. Знаешь, её еле трое парней удержали, чтобы она не вошла сюда. Переживала, что с тобой может что-то случиться, но я сумел с ней договориться. Сказал, что скорее этот парень пострадает, нежели ты, да и обещал, что буду каждый час говорить ей, что ты делаешь, — рассказывая это, на его лице всплывает улыбка и я отвечаю ему. Однако обе наши улыбки сразу же исчезают, когда со стороны слышится кряхтение. Мы на автомате достаем свои пистолеты, направляя их на него, и, вставая на ноги. — Мне начинать бояться? — слышится охрипший голос незнакомца, который либо простужен, либо ещё не восстановился после отключки. Несмотря на то, что это был вопрос, никто из нас двоих отвечать не собирался, это понял и парень, сидящий у стены, — а можете их убрать, — он взглядом указал на наше оружие, но получив в ответ молчание, тяжело выдохнул, тут же кашляя. — Кто ты такой? — наконец спрашивает Минсок, на что парень возмущенно отвернул голову и его длинная волнистая челка отлетела на бок, открывая вид на карие глаза. На всем лице красовались царапины, а на губах, чьи уголки были приподняты, виднелась небольшая рана, из-за которой парень напротив зашипел, пробегая языком по ней. — Даю тебе тридцать секунд. Не ответишь — прострелю тебе голову, — гневно ответил я, подходя к нему ближе и наставляя дуло пистолета к виску, — время пошло. — Ладно, — на удивление спокойно отвечает парень, — но я скажу кто я, только если этот психопат, — делая акцент на это слово, — будет находится в нескольких метрах от меня, — смотря на Минсока, произносит этот ублюдок. И я уже готов врезать ему, как вдруг Ким зовет меня, умоляя взглядом отойти. Если бы только все знали, как сильно я хочу ему сейчас врезать, то я буквально стал бы олицетворением «силы воли». Я отхожу от него, но пинаю по ноге так, что он падает на бок и скорчивается от боли. — Осталось 15 секунд, — недовольно бормочу я. — Кто ты? — повторяет мой вопрос Минсок. — Миксперсон, — спокойно выдает парень. Кажется, он и вовсе был расслаблен. А может, просто слишком ослаб, чтобы сейчас как-то сопротивляться. Или этому клоуну надоело жить. — Что? — громко реагирует Бэкхен, направляясь к незнакомому парню. — Не пали — кратко бросает Минсок, переводя взгляд на друга, что сильно меня возмущает. Парень перед ними усмехается, привлекая к себе внимание. — Откуда? — вдруг задает вопрос Ким. Но парень не спешит с ответом, бросая взгляд то на меня, то на Минсока. — Отвечай! — мое терпение подходит к концу, ещё чуть-чуть и я его прикончу. — Из Столицы, — также спокойно отвечает парень, не пошевелив ни одной мышцей лица. Это выбешивает меня ещё больше и я делаю шаг к нему, чтобы врезать по лицу, но меня останавливает Минсок, преграждая путь собой. — Бэкхен, успокойся, — он смотрит на меня укоризненным взглядом и в его зрачках я вижу себя. Отражение меня пугает, оно смотрит на меня сумасшедшим взглядом и кривой улыбкой, больше похожей на оскал зубов. Я понимал, что сейчас миксперсон не может никак навредить мне, хену или кому-то еще, но инстинкт подсказывал мне, что он опасен, что с ним что-то не так. Я ещё раз взглянул на Минсока, а затем на незнакомца, а после разжал свои кулаки, выпрямляясь в спине. Увидев, что я действительно остановился, хен улыбнулся мне самой теплой улыбкой, что у него была. Та самая, которая порой меня пугала своей искренностью и счастьем. Но при этом она успокаивала меня. Я кивнул ему и отошел назад, облокотившись спиной на стену и сложив руки у груди. — Предлагаю заключить договор. Ты отвечаешь на все наши вопросы, а мы на это обещаем подумать и выбрать что же с тобой в конце концов сделать, — разворачиваюсь к этому паршивцу, произносит Минсок. — С чего ты взял, что я соглашусь? — он посмотрел на него с презрением, но я чувствовал, что это было лишь маской. — Ты бессилен, — просто выдает Ким. — На данный момент. — Думаешь, остальное сейчас важно? — Но я ведь просил вас о помощи, — наконец, он сдается, по крайней мере, в его тоне больше нет уверенности. — Ну, а разве за последние 24 часа с тобой что-то случилось? — Минсок подходит к ящику, пиная его ногой ближе к миксперсону, и садится на него. В ответ на его вопрос слышится лишь тяжелый вздох. Я наблюдал за всем этим молча, понимая, что каким-то образом Минсоку удается сделать так, чтобы парень делал всё, что от него просят. Меня это восхищало, я смотрел на то как он спокоен, несмотря на то, что перед ним сидит миксперсон, Ким уверен в своих действиях и словах. — И что вы хотите знать? — наконец произносит незнакомец, устраиваясь поудобнее. — Какого черта миксперсон из Столицы делает здесь? — все-таки я не сдерживаюсь, задавая вопрос. — Я сбежал от туда, — начал он, но его скорее возмущенно, чем удивленно перебил Бэкхен. — Каким образом? — от такого неожиданного ответа Бэкхен даже опустил оружие. — Я из Брайтнэсса, он западнее Форсфула. Брайтнэсс уже был разрушенным, там практически никого не было. Город пал еще… — он замолчал, стараясь вспомнить, но за него ответил Минсок. — Четырнадцать лет назад. — Да, — удивленно протянул незнакомец, — точно. Но откуда ты знаешь это? — Не твоего ума дела. Тебе задали вопрос, отвечай — холоднее ответил Минсок, ощутив на себе заинтересованный взгляд Бэкхена. — Как оказалось, скоро у сына господина Пак будет празднование двадцати одного летия. В этот день власть над всем волшебным миром будет передана ему, — заикнувшись в начале из-за оружия прямо возле лба, продолжил свой рассказ парень — В Столице сейчас все ломают головы над тем, что же можно было подарить юному файтеру. — И что они решили? — также холодно поинтересовался Минсок. — Видимо, решили насобирать миксперсонов. Меня они перехватили в городе, который уже числился мертвым. Разве это не странно? Пока они обыскивали Форсфул, я успел слинять, там я и увязался за тобой, — он перевел взгляд на меня: Даже услышал кое-что важное, — он замолчал, сглотнув, — визарды отправляются в новый Клиарнский поход, — замерев, осторожно закончил парень. Услышав слова парня о походе, друзья переглянулись друг с другом. Теперь их куда больше волновала именно это проблема, навевающая страх. Бэкхен перевел чуть затуманенный взгляд на незнакомца, попытавшись найти хоть какую-нибудь деталь, указывающую на ложь. Однако, пристально взглянув на парня, Бен видел лишь еле уловимый страх, хорошо спрятанный за маской равнодушия. Бэкхену пришлось лишь тяжело выдохнуть и опустить оружие. Руки начинало пробирать мелкой дрожью. И он закрывает глаза, стараясь перевести дух. Но в мыслях на повторе слышится один и тот же вопрос, медленно режущий органы внутри. Неужели нас скоро убьют? Бэкхен резко вздрогнул, вспомнив тот момент, когда он услышал, что «Лайтхаус был спален, так как сын файтера обрел способность, дарованную самой природой. Господин Пак хотел посмотреть на что способен его наследник.» Ненависть окутывала его с ног до головы, кровь в венах закипала, а кулаки сжимались до побеления костяшек. Бэкхен начинал трястись от ненависти и злости. Минсок заметил это, поэтому смотрел на него обеспокоенным взглядом, пока Бэкхен не взглянул на него в ответ. Коротко кивнув, Бэкхен закрыл глаза и перевел дыхание, пытаясь успокоиться. Бен знал, что не только он прошел через это, все в их отряде прошли через это. — И когда они начинают? — пытаясь разрядить немного атмосферу, спросил Ким. — Неизвестно, может через пару дней, а может и через неделю, постоянно посматривая в сторону Бена, отвечает парень. — Ясно, — коротко отвечает Минсок, погруженный в свои мысли. — Кстати, я Ким Чондэ и я вам не вру, бросив взгляд на Бэкхена, твердо ответил парень. Я миксперсон, рожден благодаря одному тупому насильнику моей матери — мэджмена, служащего в волшебной армии. В столице есть волшебная армия, раньше там были только чистокровные волшебники, которым позволяли выбирать любую женщину за службу и вытворять с ней разные непристойности. Правда сейчас в армию стали забирать миксперсонов, — Минсок сразу же укрепил хватку оружия и поднял взгляд на него, но Чондэ начал отчаянно мотать головой, так как руки были все еще связаны позади него, — Их ловят и стирают воспоминания. Промывают мозги. — И почему я должен тебе верить? — щурясь, спрашивает Минсок. — Потому что я помню всю свою жизнь. Да и не каждый волшебник способен стереть воспоминания. Раньше только самые талантливые волшебники могли применять заклятие для установления блока. А сейчас они решили не заморачиваться и просто стирать абсолютно все. Упростили себе жизнь, сломав наши и ваши жизни — тяжело вздохнув, подытожил Чондэ. — Тогда что с твоими руками? — опустив дуло, спросил Ким. — Когда я рванул за этим сумасшедшим, - он кивнул в сторону Бэкхена, - то кто-то заметил меня. После чего за мной сразу же направились. Мне пришлось вступить с ними в бой, но вы сами понимаете, одному миксперсону не справиться даже с одним мэджмэном, а их там было пятеро. В общем, так сложилось, что миксперсоны слабее мэджмэнов, поэтому не вся магия нам подвластна. За определенные трюки приходится платить…- он вдруг замолчал, показывая изо спины руки, — я сжег свои ладони, пытаясь спастись от отряда. — Что ты собираешься делать? — вдруг спрашивает Минсок. — Я…я, — он начал заикаться, растерянно смотря то на одного, то на второго, — не знаю, если честно. Может вам нужна какая помощь? Я мог бы наколдовать что-нибудь, что возможно, помогло бы вам, — вдруг в его глазах загорелась надежда. Бэкхен внимательно взглянул на него, пытаясь понять, что задумал этот парень, но тот лишь с надеждой смотрел на Минсока. — Нам не нужна твоя помощь, — наконец произносит Бэкхен и подходит к Минсоку, — пошли, нужно обсудить это с остальными, — после чего они оба поднимаются на улицу, оставив Чондэ привязанным к торчащей трубе.

Hannah miller — promise land

Как только парни оказываются на улице, где-то слышится плачь ребенка. Они находят его за сараем, мальчик сидит, обняв себя за коленки и что-то хнычет. Бэкхен медленно садится напротив него, мягко улыбаясь: — Эй, ты чего плачешь? Тебя кто-то обидел? — он гладит его по плечу и голове. — Просто я говорил им всем, что это плохая идея, но никто меня не послушался. Я знаю, что моя мама сильна больна, но я не собирался сдаваться и оставлять её. Ребята начали уговаривать меня, чтобы я сам сходил за лекарствами, но я ответил, что для начала нужно спросить у вас. Они назвали меня трусом и убежали, — захлебываясь, еле выговорил мальчик. — Куда убежали? — садясь рядом с другом, вопрос задал Минсок. — Я не знаю куда они убегали. Когда они вернулись, я не успел спросить, потому что узнал, что Сонми… — в этот момент Бэкхен вдруг почувствовал, что кто-то ударил его по голове, оглушая. Он упал на землю, пытаясь переварить данную информацию. Воздуха вдруг стало катастрофически мало, а на глазах появились слёзы, которые он даже не мог контролировать. — Нет, нет, нет. Такого не может быть, — шепотом повторял Бэкхен, а затем вдруг соскочил со своего места и понесся неизвестно куда, — нет, нет, нет, — повторяя как какое-то заклинание, Бэкхен не слышил ничего кроме этого и не чувствовал ничего, кроме поглащающего его изнутри страха.