Фейк

Утром состоялось знакомство с мужем Инко. Тем самым Хисаши-чёрт-знает-настоящее-ли-это-имя, который отсутствовал на протяжении всего повествования, чьих изображений так и не показали ни зрителю, ни читателю. К слову, моя теория про генетику получила своё подтверждение: он оказался беловолосым человеком, возраст которого мне так и не удалось определить. Выглядел немного старше Инко, но точнее сказать было сложно. И всё же, если её не поворачивался язык назвать иначе, чем девушкой, то он определённо был мужчиной, а не парнем. А ещё обладал весьма пронзительным взглядом, под которым мне стало не по себе. "Мама" уже ввела его в курс дела, а потому он очевидно изучал меня. Пытаясь избавиться от ощущения, будто оказалась в роли мишени, я широко улыбнулась ему, чувствуя, как от этого машинально расслабляюсь. Его реакция была… странной. Мало того, что это внезапно включило одну из "катсцен", так что мне предоставилась возможность пронаблюдать, как удивлённо расширились его глаза и дёрнулся в усмешке уголок рта. Будто увидел что-то неожиданное и забавное. Судя по всему, подобные моменты воспринимались только мной, потому что ни тогда, в больнице, ни сейчас наблюдатели никак не реагировали на странные скачки длительности времени. — А ты, смотрю, совсем не испугалась, — с лёгкой ноткой одобрения произнёс Хисаши, наклоняясь ко мне. Кажется, его в отличие от Инко, вовсе не волновала потеря памяти, что казалось мне очень странным и несколько безответственным. Впрочем, его отсутствие в семье было самым что ни на есть каноном, так что мне осталось только с чувством помотать головой. — Совсем не испугалась! — говорить снова детским голосом было довольно занятно, но это помогало не ляпнуть что-то такое, чего не сказала бы маленькая девочка. Впрочем, я ведь всё равно понятия не имею о её словарном запасе. С другой стороны, наука знает случаи, когда люди после воздействия на мозг или даже в приступе лунатизма внезапно начинали говорить на других языках, а это так, ерунда. Ложь мне всё же аукнулась. Несмотря на первое впечатление об "отце", как о довольно равнодушном человеке, он оказался уж слишком внимательным, так что в тандеме с Инко они обеспечили мне такую гиперопеку, что я вспомнила, почему дети хотят поскорее повзрослеть. Впрочем, всё проходит. Спустя месяц или полтора всё, видимо, вернулось к тому, каким было. Ну, то есть, кроме меня. При всех своих попытках сойти за маленькую девочку, я таковой не являлась, чем одновременно упрощала и усложняла жизнь своим опекунам. Скажем, маленькие дети порой по ночам забираются в постель к родителям, спасаясь от кошмаров. Взрослая я подобным не страдала, однако всегда любила не спать по ночам, что в итоге вылилось в окончательный пинок режиму дня в виде периодических ночных смен. Казалось бы, новому организму должно быть плевать, что я там привыкла и как, но уже спустя пару недель всё вернулось к тому, к чему я привыкла. И вот, однажды ночью, спустя пару часов после отбоя, крадясь в темноте из кухни в комнату с чашкой какао, мне не повезло застать молодую пару в довольно деликатном положении. Нет, они ещё не занимались любовью, но уже расположились на кровати и с жаром целовались. Как любительница подобных трогательных во всех смыслах моментов, я ненадолго зависла перед приоткрытой дверью, наблюдая за тем, как мужчина медленно скользит рукой по оголившемуся боку Инко, спускаясь к её бёдрам, а та, закусив губу, зарывается пальцами в волосы Хисаши. Вообще получилось очень глупо: у Дзихико-то были белые волосы, которые отлично выдавали её в темноте. "Мама" в какой-то момент испуганно ахнула, заметив призрачный силуэт и тряхнула "отца" за плечо. Тот с какой-то почти сверхъестественной скоростью набросил на них с Инко одеяло, а потом застуканная парочка одновременно уставилась на меня округлившимися глазами. Мне одновременно было стыдно, что прервала их и хотелось заржать в голос от этой реакции застуканных подростков. — Д-детка, — голос девушки звучал всё ещё чуть хрипло и слегка вибрировал, — всё хорошо? Тебе кошмар приснился? Мама и папа просто… Понимая, что объяснения по типу "играли" я не перенесу и всё же захохочу, пришлось брать ситуацию в свои руки. — Просто любят друг-друга, и я вас тоже очень люблю! — поспешно прервала я смущённую "маму" и показала чашку, — Вот, ходила на кухню взять попить. Спокойной ночи. И, не дожидаясь продолжения, ретировалась в свою комнату, где хорошенько проржалась в подушку. Надо быть аккуратнее с ночными прогулками, а то появление Изуку так отодвинется на несколько лет. С Хисаши мы общались редко, но отказать ему в общении было сложно: он просто не оставлял выбора, ставя перед фактом. Так, в один из будних дней, когда у него внезапно выдался выходной, мужчина просто увёз меня в другой город на какой-то фестиваль. Было многолюдно, шумно и жарко. Я, отвыкнув от того, что моё лицо может находиться в толпе на уровне задниц, предпочитала держаться чуть поодаль от столпотворения. Тем более что в этой толпе могли и хвостом невзначай ушатать. "Отец" определённо чего-то ждал. Это было понятно, по тому, как внимательно он наблюдал за Дзихико. Но мне было абсолютно непонятно, чего именно можно ждать от ребёнка в таком месте. Я вполне добросовестно развлекалась и орала наравне со всеми, разве что не совалась в потенциально опасные места и не мешалась под ногами. Что именно было неправильно, до меня дошло уже ближе к вечеру, в очереди за яблоками в карамели, когда ноющим детям за нами внезапно привели в пример "очень воспитанную девочку", "вон какая маленькая, а спокойно ждёт своей очереди, а ты, оболтус!". И тут меня прорвало. Всю жизнь терпеть не могла, когда между собой сравнивали живых людей, а позже, увлекшись психологией, узнала, какой вред это наносит. И плевать, что это сон или предсмертный бред. — Нельзя сравнивать своего ребёнка с кем-то, — развернувшись, я нашла взглядом говорившую и спокойно посмотрела ей в глаза, — Тем более не в его пользу. Все люди разные. И он в чём-то лучше меня. Например, не указывает незнакомым взрослым, как им воспитывать своих детей. Последнее уже было ядрёной смесью сарказма и рекурсии. Я понимала, что перегибаю палку, выходя из роли, но понадеялась всё скинуть на услышанное от родителей и повторённое с детской непосредственностью. И, кажется, надежды оправдались. Женщина замерла, потрясённо уставившись на меня, а потом переведя взгляд, уже осуждающий, на Хисаши. Но прежде, чем она смогла что-то ответить, мужчина немного небрежно подхватил меня подмышки и просто ушёл, затерявшись в толпе. Крепко прижатая к груди "отца" я ощущала, как она сотрясается от сдерживаемого смеха. — Где ты этого нахваталась? — поинтересовался он, когда отошёл и поставил меня, наконец, на землю. Прямо перед моим носом в воздухе зависла сладость, но давать её мне он не спешил. Будь мне и вправду так мало лет, наверное, я могла бы думать только о яблоке, так что пришлось следить за ним глазами и лишь мимолётно пожать плечами, пояснив. — В телевизоре. — Умная девочка. И вот уже ярко-красное угощение на палочке у меня в руках, а мне приходится держать в руках ещё и себя, чтобы не хмыкнуть от того, как это прозвучало. Будто собаку похвалили.