Фейк

Стоит ли удивляться, что при приземлении я влетела в тех, кто вышел передо мной? Они обернулись и, судя по ошарашенному выражению лица Хисаши, он по какой-то причине то ли не почувствовал меня в доме с помощью той причуды, которая выдала моё убежище в шкафу, то ли не распознал меня человеком. Случилась немая сцена, во время которой мы с отцом молча пялились друг на друга, а Курогири несколько раз перевёл взгляд с меня на мужчину, явно уловив сходство, и в итоге мягко поинтересовался. — Отправить её назад? Мидория не замешкался ни на секунду, ответив категоричным отказом к некоторому удивлению своего спутника и весьма нехорошему предчувствию у меня. Он же не хочет меня прямо здесь прикончить и прикопать как свидетеля? Когда меня взяли за шиворот и подняли на уровень глаз, я сочла за благо не сопротивляться и только уставилась в знакомое лицо. — Уже забыла, что я говорил тебе о подслушивании? — его губы искривила усмешка, глаза сузились, холодно блеснув. Время вновь замедлилось, позволив мне во всей красе разглядеть зловещую ауру вокруг него и то, в какой жопе мира мы оказались. Район выглядел как абсолютные трущобы. Обшарпанные кривые домишки, худшая разновидность граффити в виде бессмысленных надписей кривыми печатными буквами, грязь, практически полное отсутствие уличного освещения. И это чудовище, чья тёмная аура будто выпивала остатки света из окружения. Я бы соврала, если сказала, что мне не стало не по себе. Я сжалась в его хватке, будто нашкодивший котёнок, в панике осознавая, что ничего не смогу противопоставить ему в битве своими хиленькими силёнками. А потом первоначальная паника отошла на второй план, уступив место логике. Моя смерть ему невыгодна. Вроде бы. И мне наконец удалось выдавить из себя. — Это получилось случайно. Я просто… играла в доме. А тут вы. Прозвучало это одновременно неловко и обвиняюще, однако не стоило и надеяться, что его подобное проймёт. — Раз уж ты всё равно здесь, — меня поставили на землю, — для тебя есть задание. Неожиданный поворот. Не могу сказать, что внушающий какие-либо надежды, но оказавшись на своих двоих, я ощутила себя немного увереннее и пожала плечами, внимательно разглядывая Хисаши. Убедившись, что целиком завладел моим вниманием, он объяснил, что мне необходимо найти мальчика чуть старше себя, у него должны быть белые волосы и родинка под нижней губой. Несмотря на то, насколько скудным было описание, ошибиться в идентификации было нельзя. Шигараки Томура. Ну, или пока что Шимура. Тенко. Интересно, Все за Одного оставил анаграмму намеренно или нет? — Хорошо? А потом? — несмотря ни на что, я чётко осознавала, что в данных обстоятельствах для ребёнка это будет реально лучшим выходом из всех возможных. В идеале, конечно, было бы дать помочь ему кому-то из тех, кто посвятил этому жизнь. Хотя бы просто потому, что жить в мире, где всем было плевать на тебя в самый худший час, весьма дерьмово. Но, рассуждая трезво, что может сделать девчонка, которая ещё в школу не ходит? Сдать героям информацию, что ребёнка забрал величайший злодей? Ну… и что они сделают? Героически помрут и лишатся причуд? Тем более, что Хисаши не один. Я покосилась на стоящего чуть поодаль Курогири и помахала ему рукой, улыбнувшись. Для ребёнка моё поведение и так слишком странное. Надо хотя бы немного стремиться быть похожей на то, какой я должна быть в этом возрасте. К счастью, отец, видимо, слишком давно сам был ребёнком и не видит, что со мной нечто чертовски не так. — Не отвлекайся, — мужчина за подбородок повернул моё лицо обратно к себе, — И отведёшь его сюда. Меня всегда поражало, что, вопреки ожиданиям, этот человек никогда не делал мне больно или хотя бы просто неприятно физически. Подобное шло вразрез со всеми моими ожиданиями. — Я не думаю, что он пойдёт со мной, — мне вспомнился сломленный измученный мальчик, которого показывали зрителю, — Я ведь незнакомка. Озарение запоздало на мгновение. — Но не взрослая. Это со взрослыми детей учат не ходить и не разговаривать, — забавно, но я пробубнила это себе под нос на манер того, как в первоисточнике всегда делал Изуку, — Ты ведь не собираешься причинить ему боль? Я знала, что у Хисаши на Шимуру далеко идущие планы, но этого не могла знать Дзихико. Мидория пожал плечами. — Нет, — и, чуть промедлив, добавил, — Только не трогай его. Надо же. Предупредил. Значит, о причуде знал ещё до личной встречи. Казалось бы, откуда? Собирал слухи? Но спрашивать я не стала, решив, что терпение отца на исходе, и просто отправилась на поиски. Было немного страшно делать это, когда мир вокруг такой огромный, тёмный и безлюдный. Я имела весьма смутное представление о том месте, которое ищу, но на удивление в этот раз повезло: чей-то смешок раздался именно тогда, когда я готовилась миновать очередную подворотню. Мне оставалось только осторожно заглянуть туда и удостовериться, что Тенко там. Но вот только, в отличие от первоисточника, не один. Какой-то парень бросил в мальчика камень, который рассёк тому губу. А вот и шрам. Взрослый что-то шипел. Даже не слыша слов, я ясно ощущала, что тон полон яда. Ненависти. И, говоря откровенно, вид взрослых, издевающихся над детьми, всегда вызывал у меня только одну эмоцию: бешенство. Так, не думая, я ухватила с земли камень и запустила в задиру, усилив причудой и рявкнув. — Отвали от него, мудила! Большой удачей стало то, что я промахнулась. Потому что камень, влетев в стену с оглушительным звуком, ушёл глубоко в неё. Будь это человеческое тело, пробил бы насквозь. Атмосфера сгустилась. Теперь незнакомец злобно посмотрел на меня, но в моей руке уже был другой камень, а ярость распирала изнутри. Время замедлилось. Указательным пальцем свободной руки я поманила к себе того типа, скалясь в улыбке и тихо прошипела. — Иди-иди сюда. Следующий будет в ногу. Как думаешь, как долго врачи будут собирать её по кусочкам и смогут ли собрать вообще? — угроза смерти хороша, но не идеальна. Порой гораздо действеннее пригрозить очень дерьмовой жизнью. Если уж начистоту, драться совсем не хотелось. Тип нервно перевёл взгляд с меня на Шимуру и обратно, выругался и скрылся за углом. Мне это совсем не понравилось. Надо спешить. Я подскочила к ошарашенному Тенко и ухватила его за рукав, потянув на себя. — Уходим! Уверена, он скоро вернётся и не один! — добираясь сюда, мне пришлось здорово попереживать о том, как уговорить этого недоверчивого ребёнка пойти со мной. Что ж, надо сказать спасибо мудиле. Теперь у меня есть предлог. — Мой папа ждёт меня здесь, недалеко. Он защитит нас! — вообще, я несколько покривила душой. Я ему нужна лишь постольку поскольку. Мальчик реагировал вяло и, кажется, вообще не разобрался толком, что только что произошло, кто я и почему не пытаюсь сделать больно. Этот пустой взгляд делал почти физически больно даже человеку, который знал, чем всё закончится. Впрочем, я ведь сейчас сама веду его навстречу этой судьбе. Но и альтернатива так себе. — Давай же! — мне приходилось почти силой тащить его, хотя Шимура по сути не сопротивлялся, лишь медлил, недоверчиво глядя на меня. — Почему ты, — его голос был тихим и хриплым, совсем не таким, каким должен был быть голос ребёнка, — вмешалась? — Потому что он мог тебя убить? — мне сложно было объяснить глубинную суть своей злости. Это не стремление к справедливости, не желание защитить ближнего. Я в общем-то даже могла допустить, что тип приходил мстить. Но сделала прежде, чем подумала. Инстинкт. Но не инстинкт героя, а скорее материнский. Мальчик лишь смерил меня странным взглядом и попытался аккуратно отобрать руку. — Я не могу пойти с тобой к твоему отцу. — Можешь. Тебе всё равно некуда идти, не считая того мрачного места, откуда мы бежим. — С чего ты взяла? — и откуда у него силы и желание отговариваться и сопротивляться? — Будто ты сидел бы там, будь выбор! И тут он встал столбом. У меня не получилось его сдвинуть, несмотря на довольно измождённый вид. — Ну, пошли же! — взмолилась я, не понимая причины заминки. Шимура помотал головой. — Ты не понимаешь! Я, — он медленно поднял руки и уставился на них со странным выражением лица, — Я не могу. Моя причуда убивает людей. Нашёл время философствовать! — Так учись ей владеть, чтобы ты сам мог решать, как ей пользоваться! — надо было уводить его отсюда и убираться самой, — Чтобы убивать не нужна никакая причуда. Тебя как зовут? — Тенко… Шимура, — он растерялся от моего напора и, кажется, даже немного ожил, по крайней мере, какие-то эмоции появились, — А тебя? Он даже как-то встрепенулся, вдруг осознав, что больше не сидит там, отвергнутый всеми и даже самим собой. — Можешь звать меня Дзи, — учитывая грядущее, полностью представляться было, пожалуй, не лучшей идеей, — Так вот, Тенко. Только ты сам решаешь, кем станешь. Во что будешь верить, за кем идти, кого вести за собой и использовать голову или нет. Только для этого надо выжить и вырасти. Дай мне помочь тебе сделать это. Учитывая, как исказилось время, я сейчас толкала какую-то пафосную речь, вряд ли до конца понятную ребёнку. Но цель была в том, чтобы показать, как я уверена. И она была достигнута. До Хисаши и Курогири мы добрались без заминок. Тут пригодилась моя схожесть с отцом: напрягшийся было при виде тени в костюме Тенко расслабился, увидев человека, на которого я была похожа. Это ощущалось так странно подводить Шимуру к тому, кто сделает из него Шигараки, растягивать губы в фальшивой испуганной гримасе и кричать "папочка, за нами гонятся!". Разговор Все за Одного с будущим наследником был короток и почти целиком ускользнул от меня, отведённой по знаку отца его последователем в сторону. Воспользовавшись возможностью покосить под ребёнка, я тут же принялась щупать руки обладателя портальной причуды и с удивлением обнаружила, что они не только материальные, но и вполне тёплые. Курогири стоически терпел вторжение в личное пространство, пока Хисаши не позвал его переместить теперь уже Томуру куда-то на базу. Когда с мальчиком закончили, оба мужчины подошли ко мне. — А теперь о твоём наказании, Дзи, — будто продолжая ненадолго прерванный разговор, заявил отец, — Возвращайся домой сама. Я скажу матери, что ты осталась ночевать у друга. У Хайкё, например. Будь добра не забыть. Я в неверии уставилась на него. Мне не казалось возможным самостоятельно выбраться даже из этого района. — Пап, меня же могут по дороге убить или украсть, — молить о снисхождении не хотелось, но эта перспектива пугала. Я в ужасе уставилась на Хисаши, смотревшего на меня непроницаемым взглядом, — Что ты тогда маме скажешь? — Я что-нибудь придумаю, — он сделал знак Курогири открыть портал и уже сделал шаг, но я не собиралась торчать здесь и помирать, так что тоже сорвалась с места. Замедлившееся время позволило хорошо рассмотреть, как отец с усмешкой делает шаг назад, позволяя мне провалиться в портал одной. Старый хитрый лис меня провёл. Однако, оглядевшись вокруг, я оценила проявленную милость: это были уже не трущобы, а вполне оживлённый район, на который я взирала из подворотни. Если задуматься, это похоже больше не на наказание, а на проверку. Но что хочет знать Хисаши?