Фейк

Маленькие дети всегда заставляли меня напрягаться. Такие крохотные, хрупкие, неспособные выразить свои мысли иначе, чем плачем. Когда Инко, отходив положенные девять месяцев и под конец став круглой настолько, что оставалось только диву даваться и списывать на стилизацию, однажды днём зашла в комнату на подгибающихся ногах, я поняла: началось. И не ошиблась. Как назло, Хисаши куда-то уехал на пару дней по своим злодейским делам, ведь сами роды должны были случиться значительно позже. Вот так, из-за того, что меня было не с кем оставить, мы с мамой и поехали вместе. Конечно, в самой больнице меня отвели в детский уголок, нечего ребёнку раньше времени узнавать, как появляются на свет дети. Правда, даже зная, чем всё закончится, я всё равно была как на иголках и, улучив момент, попросилась позвонить. И, наверное, это был один из самых странных моих с отцом диалогов. Трубку он взял после долгой паузы и его "алло" звучало довольно угрожающе. Занят, как пить дать. Однако меня это мало смутило. — Пап, ты скоро станешь папой. Ну, то есть… Как минимум несколько часов спустя, но, если ты можешь приехать, то это будет здорово, — дальше я так же скороговоркой выдала, в какой мы больнице сейчас и только после этого перевела дыхание, слыша на той стороне гробовое молчание, — Па-а-ап? Стоит ли говорить, что на месте Хисаши был уже через несколько минут не без помощи одного телепортатора? Довольная собой, я вернулась в детский уголок и вооружилась фломастерами. Роды — дело не быстрое, хотя чёрт знает, как это происходит в аниме. Однако я нервничала, так что надо было чем-то отвлечься. И, конечно, я принялась за создание рисунка. Косить под ребёнка вообще сложно, даже когда у тебя мелкая моторика на уровне этого самого ребёнка. Так что пришлось пожертвовать аккуратностью и детализацией. Правда, учитывая стилизацию мира вокруг, это всё ещё может тянуть на весьма недетский уровень. Высунув от усердия язык, я вывела обнявшихся Хисаши и Инко. Отец рядом с мамой как-то сам собой вышел мягко улыбающимся, каким я его обычно с ней и видела. Рядом и чуть впереди я поместила уже чуть подросшего Изуку, радостно раскинувшего руки с улыбкой на пол-лица. Подумав, мстительно одела брата в нечто наподобие его будущего геройского костюма, только дизайном больше напоминающее кигуруми. Уже раскрасив этот сомнительной ценности шедевр, вспомнила, что забыла нарисовать себя, но второй раз корячиться не хотелось, так что я просто оставила всё как есть и принялась старательно выводить "папа", "мама" и "братик". Подумав, жирно добавила в самом низу листа "С Днём Рождения, Изуку!" и чуть отодвинулась, любуясь. Отлично. Вот Инко порадуется. Вот мы все посмеёмся, когда братец станет студентом UA. Правда, тянулось долго ещё кое-что. Время. Рисование не затянулось так надолго, как я ожидала. Впрочем, минут через двадцать моего бессмысленного залипания в окно и подслушивания разговоров персонала о самостоятельном ребёнке, который даже фломастеры за собой убрал, в детском уголке к моему крайнему удивлению показался Хисаши. — Уже?! — потрясённая, подскочила я к нему, но осеклась, наткнувшись на выражение его лица. Откровенно говоря, никак не ожидала увидеть этого человека настолько выбитым из колеи. Это было странно. Впрочем, если так подумать, то велика вероятность, что это — одна из тех немногих ситуаций, когда даже он бессилен. Мужчина просто сел на диванчик, едва ли меня заметив, но я была настойчива и встала прямо перед ним, так что его взгляд неизбежно натыкался на меня и спросила ещё раз. — Почему ты здесь, а не с мамой? Теперь из колеи выбило уже меня. Наконец обратив на меня своё внимание, отец сделал то, чего никогда не имел привычки делать: затянул меня на колени. Сказать, что я охуела — ничего не сказать. Впрочем, когда его слегка дрожащие пальцы зарылись в мои волосы, объяснение ситуации пришло само собой. Меня просто используют как антистресс игрушку. Да и на здоровье, но я теперь тоже начала нервничать сильнее. Не может же он просто по факту так с ума сходить? — Ну, ответь мне что-нибудь, пожалуйста. — Ты можешь? — в его голосе ясно сквозило раздражение, — Замолчать хотя бы на пять минут, маленький демон? Дай мне подумать. Пальцы больно вцепились в волосы, хотя сам Хисаши, кажется, не отдавал себе в этом отчёта. Решив не рисковать, я затихла, ощущая, что его волнение передаётся мне, в горле нарастает ком, а в уголках глаз скапливается влага. Дура, ты что, рыдать вознамерилась, даже ничего не выяснив? Злость, как и обычно помогла прийти в норму. Отец, видимо, тоже разложил эмоции по полочкам, хотя мои волосы так и не отпустил. Зато начал говорить. — Когда ты появлялась на свет, Инко едва не погибла. Тогда беременность протекала очень тяжело. Я не хотел терять её, но… Твоя мама настояла. И всё едва не закончилось. О как. Любовь творит страшные вещи. И, если я прежде ещё сомневалась в том, что для Хисаши эта семья, то теперь с уверенностью могу сказать, что хотя бы маму он любит до умопомрачения. Изображать нежности легче, но то, как он реагирует сейчас, меня всё же убедило окончательно. Запоздало царапнуло сознание так и не высказанное вслух, но очевидное: он предлагал избавиться от Дзихико, но Инко отказалась. Вероятно, это первоисточник неприязни. — Но ведь в этот раз всё шло хорошо. Врачи сказали, что есть причины волноваться? — этот разговор заставлял меня чувствовать себя слегка неловко. — Ничего объективного, — наконец выдохнул Хисаши после долгой паузы, — Меня попросили выйти, чтобы я не нервировал твою маму. Чёрт, надо его как-то отвлечь. — Вы ведь решили назвать братишку Изуку? — я решила перетащить его мысли из настоящего в будущее, не такое уж и далёкое. И это сработало. Сначала он неохотно поддерживал беседу, но понемногу втянулся. Это довольно быстро превратилось в обычную болтовню с перескакиванием с темы на тему. Всё же мы оба были не в своей тарелке. Ещё через два часа всё закончилось. Отец тут же поспешил к матери, я последовала за ним, прихватив рисунок, чтобы не забыть. Мне всегда нравилось смотреть, как эти двое нежничают. Будто забывают обо всём мире вокруг и остаются одни. Зная канон и зная, как скоро всё это закончится, я испытывала весьма двойственные чувства, наблюдая за ними. Изуку уже появился. Как скоро из жизни Инко исчезнет Хисаши? Как она переживёт это одна с двумя детьми на руках? Конечно, я не была ребёнком и была намерена помочь ей всем, чем смогу, но для всех мне всего пять. Впрочем, когда влюблённые всё же отпустили друг друга, я, отбросив мрачные мысли, тоже зашла к Инко, улыбаясь щербатой детской улыбкой и обняла новоиспечённую дважды маму, резюмировав. — Здорово! Девушка нежно улыбнулась, обняв меня в ответ на удивление крепко и шепнув. — Ты стала старшей сестрёнкой, Дзихико. Следующие несколько дней были какими-то суматошно-счастливыми. Родители ходили вокруг брата на цыпочках и улучали каждую минуту, чтобы просто побыть вместе. Отец, кажется, временно, положил кое-что на работу и просто наслаждался Инко. И Изуку. Когда мы впервые увидели младенца в нём, конечно, ещё очень сложно было признать того, кем тот станет. Крохотный, вечно сонный, с абсолютно гипнотическими зелёными глазами… Я издала сдавленный писк восторга и подняла голову, чтобы сказать Хисаши, что этот ребёнок восхитителен. И встретила в его взгляде отголоски того же восторга и нежности, которые испытывала сама. Так странно и так по-человечески. Великий злодей обожал своих жену и ребёнка. На мгновение мне стало слегка грустно, что я не вхожу в этот круг, но я быстро себя одёрнула. Не странно, привыкнув и даже слегка привязавшись жалеть о подобном, но я ведь на самом деле чужая в этой семье. В этом случае любви Инко и так слишком много. Кстати, о чужом. Пару дней назад я, как водится, случайно услышала разговор родителей о том рисунке. Моя забывчивость всё же навела паники. По крайней мере маму моё отсутствие на семейном портрете расстроило, а отец просто пытался её убедить, что мне на тот момент было просто не до того. Хотя после подошёл с предложением дорисовать себя. Пришлось делать круглые глаза и говорить, что фотографа и художника в кадре быть не может. Полагаю, он передал это Инко, потому что шумиха на этом закончилась. Хисаши, кажется, понравилось делать из меня антистресс. Поэтому теперь каждая наша встреча заканчивалась для меня какой-нибудь причёской разной степени упоротости. Не знаю, развлекался он так или просто не умел, но выходило каждый раз очень смешно. Впрочем, я ещё с прошлой жизни любила прикосновения и посмеяться над собой, так что с готовностью подставляла голову. Как-то раз мама запечатлела нас за этим занятием и пообещала напечатать фото позже и вклеить его в семейный альбом на почётное место. Жизнь текла своим чередом. Изуку потихоньку становился старше и активнее, проводить с ним время становилось интереснее. Я втихаря даже научила его произносить русскую версию своего имени, которую он мяукал не как "Аня", а скорее как "Ая", что всё равно было безумно мило. Инко часто говорила о том, что совсем недавно я вот так же что-то бормотала в кроватке, а сейчас уже настаёт время идти в школу. Порой она замолкала ненадолго на этом моменте, будто вспоминая, чего я якобы была лишена. Но, в отличие от Изуку в будущем я явно не строила никаких планов, для которых была бы необходима причуда, так что мама переносила это легче. Я не знала, когда конкретно, но понимала, что уже скоро всё немного померкнет. Отца Изуку не показывают ни в одном официальном источнике. Но сам Деку демонстрируется ещё совсем маленьким, пусть и только вместе с мамой. Вывод напрашивается сам собой.