Фейк

Несмотря на браваду, чувствовала я себя ужасно. К моменту, как удалось отправить воодушевлённую Кагоме домой, перед глазами всё начало плыть. Вдобавок в груди разливалось глухое чувство раздражения. Я должна быть достаточно сильной, чтобы приглядывать за Инко и Изуку. Но едва смогла справиться с детьми. Что случится, когда придут те, о ком беспокоился Хисаши? А они точно придут. Он явно не из тех, кто будет паниковать попусту. Мне нужно стать крепче. Мне нужно стать сильнее. Времени совсем мало, если оно вообще ещё осталось. Конечно, если кто-то явится за моей семьёй, мне не останется ничего, кроме как использовать причуду. Вот только полагаться лишь на неё неразумно. Дзи ещё в младшей школе. В таком возрасте силы ещё слишком неразвиты. Что там было в каноне? Лимит причуды зависит от физической формы? С этого и начну. Тренировки, которые я забросила в последнее время, должны стать более серьёзными и включить в себя спорт. И всё же, несмотря на принятое решение, домой я едва добралась. Когда опасность миновала, когда стало незачем держать себя в руках, боль усилилась. Каждый вдох давался с трудом. Больно. Чёрт. В мой затуманенный разум пришла потрясающая в своём безумии идея. Боль… Рецепторы. Периферическая нервная система, а потом центральная. Смутные воспоминания из прошлой жизни всплывали с трудом. Мне когда-то очень нравилась «Анатомия и физиология ЦНС», к тому же этот курс довелось прослушать аж дважды из-за частичной смены специализации, так что что-то удавалось вспомнить до сих. Телекинез… Насколько точными могут быть мои действия? Самое время проверить. Это чертовски рискованно, в такую мелочь, как нейроны, мне не стоит даже лезть. Хотя самым эффективным было бы сымитировать действие обезболивающих и просто заблокировать проводимость нервных клеток. Но это слишком уж мелкое воздействие. Мысли ворочались в голове. Тяжёлые и беспомощные. Слишком сложно думать в таком состоянии. Я остановилась. Нет, так не выйдет. Мне нужно что-то проще. Что-то короткое и ёмкое. Визуализация, вроде той, которую я использовала на огне Хисаши. Медленно я забрела в проулок между домами, в который не выходили окна и приподняла рубашку. Увиденное вызвало горькую усмешку. Всего-то синяк. Огромный, но не похоже, что что-то сломано. Хотя бок и опух. Дети такие хрупкие. Прикрыв глаза, я сконцентрировалась на ощущениях, оставляя свои знания лишь поддержкой, а не способом. Вот так… Представляй себе боль, девочка. Хорошая девочка. Ты сможешь. Когда я открыла глаза, то уже явственно видела пульсирующий красным участок на своей коже, где сконцентрировалась боль. Все знания уже есть в моей голове. Нужно просто аккуратно… Мысленно я окружала этот участок стеной, представляя боль в виде жидкости и не позволяя ей просочиться. И это… Помогло. Не знаю уж, было ли дело в квирке или эффекте плацебо, но всё прекратилось так резко, что я не сумела сдержать громкого облегчённого вздоха. Сегодня я узнала много нового и полезного о себе. Пора домой. Завтра будет новый день. Конечно, я не могла позволить едва оправившейся от ухода отца маме волноваться ещё и за меня, так что ни словом не обмолвилась о произошедшем и вела себя как обычно. В этот день Изуку впервые попросил нас поиграть с ним в героя. Что ж, его играм в каноне очевидно не хватало антагониста, которым я и вызвалась быть. — Сестрёнка, ты не можешь! Ты же не хочешь быть злодеем и обижать маму, правда? — Братишка, это просто игра. В жизни, конечно, я ни за что маму не обижу и буду её защищать, — заверила его я, — Но мы же не можем оба сражаться с воображаемым злодеем? К тому же, раз ты собираешься стать героем, то должен готовиться. Позволь мне позаботиться о тебе. Я ткнула в себя большим пальцем, заставив Изуку понуриться. — Но как я могу драться с тобой? Даже если ты злодей, ты же моя сестра, — ух, слишком сложный вопрос для такого маленького мальчика. Не все взрослые справились бы с таким. И ведь это уже случалось буквально одно поколение назад относительно братишки. Отец и дядя сделали этот чудовищный выбор однажды. — Не волнуйся, Изуку. Это ведь просто тренировка. — Но ведь я могу ударить тебя по-настоящему! — так вот, что его гложет. — Я пока что ещё намного больше тебя, так что мне не будет больно. — Обещаешь? — Обещаю! Мы пожали друг другу руки под тихий вздох умиления от Инко. А потом начали. Мы условились, что с помощью прикосновений я могу забирать у людей жизненные силы, а он такой же сильный, как Всемогущий. Какое-то время всё шло хорошо. Я «прятала» маму за диван, кресла и шкаф, а брат находил нас и освобождал заложника. Это выходило у него так лихо, что в какой-то момент я забыла, где я и с кем. В прошлой жизни, надо сказать, я увлекалась ролевыми играми в разных их видах и сейчас, загоревшись, случайно стала слишком убедительна, ухватив сидевшую на полу Инко одной рукой за плечо, а вторую демонстративно держа в миллиметрах от её щеки. Ухмылка расползлась сама собой по губам. — В чём дело, герой? Это всего лишь обычный выбор. Спасти их или лишиться её. Не такой уж и сложный: одна жизнь против многих. — Я… Я не хочу никого терять, — Изуку в своём нелепом плаще замер на месте, — Я хочу спасти всех. — Никто не может спасти всех. Кто-то обязательно будет утрачен. Хочешь сегодня стать этим кем-то вместо неё? — он выглядел таким потерянным, когда поднял на меня свои большие испуганные глаза. — Что? — Ты можешь купить все их жизни. Иди сюда и дай мне забрать твою, — я медленно поманила его к себе. И он сделал шаг, второй, третий. Оказался совсем рядом, его губы сжались в узкую полоску. А потом мальчик резко бросился на меня. — Я всё равно спасу всех! Выпустив Инко, я довольно деликатно повалила брата на пол, следя, чтобы он не ударился, а потом нависла над ним, скалясь в улыбке. — Какие громкие слова! Прощай, герой, это было весело, — я медленно подняла над ним руку и… — Хватит! — это был первый раз, когда Инко подняла на меня голос, и первый раз, когда она меня шлёпнула, за шкирку поставив на ноги, — Дзихико Мидория, это уж слишком! Я не сразу поняла, в чём дело и не сразу осознала, что переборщила настолько, что мама замерла в ужасе и не мешала мне скатываться всё дальше. Осознание пришло, когда я охватила взглядом их обоих: потрясённую и злую Инко и всхлипывающего Изуку. Впрочем, они оба также выглядели и напуганными. Неужели я была настолько хороша в своём притворстве? — Это ведь просто игра, — я пристыженно отвела взгляд, не в силах выносить то, как на меня смотрят два самых близких человека в этом мире, — Простите. Я не хотела вас напугать. Вы же знаете, я вас очень-очень люблю. Инко будто очнулась из-за моих слов и теперь уже она выглядела смущённой. Едва ли мама могла не заметить, насколько аккуратно я уложила брата на пол и теперь в выражении её лица явственно сквозило осознание того, что она только что ударила своего ребёнка. Но меня больше беспокоил брат, испуганно замерший там же, где я его оставила. Нет, скоро ночь, всё это нужно завершить иначе. Мне ведь совсем не хочется привидеться ему в кошмаре. И я решила вплести произошедшее событие в игру, вытянуть его на взаимодействие. Отшатнувшись назад и уставившись на «заложника» я прошипела. — О, значит, всё это время вы двое были в сговоре? Мне с-стоило это учесть, проклятые герои! — неосознанно, изображая раненого злодея, я ухватилась именно за больной бок, о котором за это время уже забыла и вспомнила лишь сейчас, когда он не отозвался болью. Изуку колебался несколько мгновений, но всё же вступил в игру, поднявшись с пола и чересчур витиевато для своего возраста поблагодарив маму за помощь. — Именно! А значит единственным, кто сегодня не будет спасён, станешь ты! — ничего себе, как жёстко. Не в бровь, а в глаз прямо. Он ткнул в меня пальцем, а потом подбежал и начал связывать мне запястья толстой шерстяной ниткой, выделенной Инко. Я скривилась от «боли», когда он отнял мою руку от бока и приготовился обмотать. Давай, Изуку. Не попадайся на такие очевидные трюки. Но он попался, несмотря на то, что очевидно ни разу до меня и пальцем не дотронулся. — Тебе больно? — и столько беспокойства прозвучало в этом голосе, что мне стало нестерпимо грустно. Несколько часов назад мне казалось, что я победила, когда сумела всё сделать сама, но, даже будучи взрослой и привыкнув не искать ничьей помощи и поддержки, я всё равно, видимо, её хотела. Пусть и не могла себе позволить подобного. Но в игре… В игре можно даже пожертвовать реализмом и дать Изуку победить, чтобы он смог спать спокойно. — Да, герой, мне больно. Странно, правда? — мы уставились друг на друга. Брат очевидно несколько мгновений мучительно пытался понять говорила сейчас я или мой персонаж, но употреблённое «герой» заставило его сделать выбор в пользу персонажа. — Я сопровожу тебя до больницы, — решился он, — Но только после того, как мы заблокируем твою силу. Протяни руки. Я изобразила сомнение, но довольно быстро отвела взгляд и протянула руки, ссутулившись. Изуку быстро обмотал вокруг моих запястий нитку, а потом в непосредственной детской манере погладил по волосам. — Я сказал, что ты сегодня не будешь спасена, — тихо пробормотал он, — Но на самом деле мне бы этого очень-очень хотелось. Я не сдержала улыбки, впервые ощущая, как такие маленькие ручки гладят меня по голове. — Дурень. Никогда не доверяй загнанному в угол человеку. Брат вдруг положил ладошки мне на щёки и заглянул в глаза. — Сестрёнка, никогда больше не будь злодеем. Ты страшная. А ещё я не хочу, чтобы тебе было больно. Я не удержалась и чмокнула его в щёку, чувствуя, как улетучивается напряжение этого дня. — Я не хотела испугать тебя-тебя, только тебя-героя. И больно было не мне-мне, а мне-злодею. Если ты не хочешь, чтобы мы играли как сегодня, то мы не будем. Но у тебя здорово вышло! Меня прямо проняло, особенно в конце. Ты молодец! Только в реальности не бывает таких хороших концовок. В жизни нельзя просто отступиться и надеяться, что всё будет хорошо. Но у Изуку ещё будет время узнать об этом. А пока, пожалуй, слишком рано. После пережитого брат стал клевать носом уже через полчаса. Спасибо хорошей концовке. Мы все неспешно разошлись по комнатам. Когда я уже ложилась, ко мне зашла Инко и замерла на пороге в нерешительности. — Милая, — неуверенно начала она, а мне оставалось только выдохнуть с облегчением от того, что переодеться я успела до её прихода и сейчас этот скверно выглядящий синяк был прикрыт одеждой. — Привет, мам, — несложно было понять, что её беспокоило, — Извини, что я напугала вас. Я просто… Заигралась. Этого больше не повторится. Девушка поёжилась и покачала головой. — Я хочу извиниться. Ты была так убедительна, что мне на мгновение показалось, что ты действительно хочешь навредить Изуку. Прости, что ударила тебя. Я… Я ужасна. С тех пор, как Хисаши ушёл, у меня впечатление, что ты заняла его место и заботишься о нас вместо него. Из-за этого я совсем забыла, что ты ненамного старше своего брата, — она прерывисто выдохнула и жалобно протянула, — Дзи, твоя мама любит тебя очень сильно. Я совсем не хотела сделать тебе больно. Боже. Мой. — Мам, да я даже ничего не почувствовала, серьёзно. Всё хорошо. Я правда увлеклась. По её лицу я поняла, что это не то, о чём говорила Инко. — Милая, я люблю тебя не меньше, чем твоего брата. Я вылезла из-под одеяла, подошла к замершей на пороге девушке и обняла её. — Я знаю. Мы же оба твои дети. У тебя бы не получилось любить нас в разной степени, — по крайней мере я была уверена, что она не из тех, кто смог бы, — Всё хорошо, не переживай. Мама просидела со мной минимум до того момента, как я отключилась, терзаемая беспочвенными переживаниями. Возможно, будь я на самом деле маленькой девочкой, они и имели бы под собой какие-то основания, но… Всё ведь и произошло из-за того, что я не была. Утром, обнаружив в своей постели и брата, и маму, я почти не удивилась. Несмотря ни на что, утро было довольно неспешным. В странном порыве вдохновения, я решила приготовить завтрак на всех. Выскользнула из кровати и прямо в пижаме взялась за дело. И только тут поняла, что сделала кое-что крутое. Потому что мне всё ещё не было больно, хотя во сне я не должна была быть в состоянии поддерживать изоляцию даже подсознательно. Значит, эффекты от моей силы можно делать перманентными? Задумавшись, я едва не спалила то, что пыталась готовить, так что отложила более глубокий анализ для подходящего момента попозже. Как и ожидалось, на вкус вышло вполне сносно, хотя мама была в шоке от самого факта того, что прежде никогда не проявлявший к этому интереса ребёнок внезапно с первого же раза сумел накормить всех членов своей семьи чем-то сносным. Я уже привычно свалила не вписывающиеся знания на телевизор и желание всех порадовать. С тех пор, как отец больше не жил с нами, у Инко не было иного выбора, кроме как позволить мне добираться до школы самостоятельно, ведь ей нужно было успеть отвести брата в сад и самой успеть на работу. Так что в продолжении утра мне предстояло миновать тот самый участок, на котором вчера произошла стычка. Внутренне я напряглась, ожидая нападения и незаметно огляделась. Вот дерьмо! Вчера было не до того, но сегодня я ясно видела, что моя вспышка ярости всё же не обошлась без последствий. Фонари по всей улице были чудовищно покорёжены, будто их сжал в кулаке какой-то гигант. От одной мысли о том, что на их месте могли бы быть дети, мне стало нехорошо. Появилась и ещё одна проблема для беспокойства: мы с Кагоме ничего не заметили. Заметили ли задиры? Видел ли кто-то ещё? В школу я зашла вся на нервах, но всё было спокойно за исключением отсутствия в классе вчерашнего квартета. Паршиво. Учитывая, как здесь важна посещаемость, вероятность того, что они просто прогуливают, чертовски мала. Моя теория подтвердилась, когда после первого урока учитель отвёл меня напрямую к директору. Ух, такой фигни со мной не случалось со средней школы! А вот и виновники торжества: все четверо там же в кабинете со своими родителями. Меня что, серьёзно сейчас будут отчитывать? Они даже маму не пригласили, выглядит как-то подозрительно. Что ж, на меня в самом буквальном смысле орали родители пострадавших мальчишек, подбирая наиболее уничижительные эпитеты. Судя по их позиции, задиры им, конечно, наврали об обстоятельствах. Выходило так, будто бы я подстерегла их по отдельности после школы, побила и ушла. Даже близнецы показывали на какие-то царапины, к которым я не имела никакого отношения. Директор ощутимо нервничал, но давал возмущённым родителям высказаться. — Какую причуду ты использовала, дрянь?! Такие, как ты, должны сидеть в клетке! И в этот самый момент мужчина наконец вмешался, будто ждал именно этого вопроса. — Видите ли, Мидория у нас беспричудная. — Бред! Будто я поверю, что моего сына могла так сильно поранить какая-то пустышка! — мать гневно показала на заклеенную пластырем и перемотанную мордашку «оборотня», — К тому же на ней ни царапины! Вы просто её выгораживаете! — Мидория-чан, ты не против, если я покажу им твою личную информацию из досье? — забавно. Мне казалось, что директор будет отгораживаться мной от этих людей, но, кажется, он на моей стороне. — У меня нет секретов, — я пожала плечами, встретившись с ним спокойным взглядом. Ознакомившись с моим профайлом, старшее поколение как-то притихло. Одно дело получить от девчонки с сильной причудой, совсем другое — от беспричудной. Директор воспользовался образовавшейся паузой. — Мидория-чан, мы бы хотели услышать твою версию случившегося, будь добра. — Вы несёте бред! Неважно, что она скажет, она избила моего ребёнка и должна быть исключена! Посмотрите на его лицо! — вновь всполошилась эта неугомонная женщина. Я начинала злиться. — Что ж, тогда в следующий раз буду бить так, чтобы не было видно под одеждой, — когда все возмущённые и шокированные взгляды устремились на меня, я задрала форменную рубашку, — Совсем, как сделал ваш сын. Они замерли, уставившись. Я воспользовалась паузой. — Мы дружим с другой беспричудной девочкой, которую ваши сыновья оскорбляли. Вчера она показала, что больше не намерена это терпеть. Тогда они подстерегли нас после школы и пообещали «указать нам наше место». Активировали причуды, — я мрачно усмехнулась, — Это была самооборона. Я предпочитаю попасть в тюрьму, а не на похороны. Молчание затянулось. Первым заговорил директор. — Спасибо, Мидория-чан. Ты можешь идти в медкабинет, а нам, — его взгляд стал неожиданно тяжёлым, — Ещё есть здесь о чём поговорить. — Поняла, — я уже развернулась, чтобы уйти, как прозвучал вопрос. — Это… Это что перелом?! Чёрт. Может, не стоило показывать синяк? — Неважно. Не сообщайте маме, она и так недавно пережила не лучший период, — мгновенно вскинулась я. И замедлившееся время позволило мне в деталях рассмотреть, насколько неуютно ощущали себя сейчас те, кто ещё пару минут назад кричал на меня. Даже мальчишка, которому я разбила лицо, сейчас смотрел с ужасом. Они, что синяков никогда не видели? Опустив взгляд вниз, я поняла, что решение заблокировать боль всё же было далеко не самым лучшим за всю мою короткую жизнь. Ведь наше тело - продуманная система, из которой не стоит просто так убирать элементы. Утром я слишком спешила переодеться не спалившись, чтобы рассмотреть вчерашнюю травму. Теперь бок был очевидно деформирован и приобрёл нехороший фиолетово-чёрный густой цвет. Бля. Мне срочно нужно что-то придумать. Инко же поседеет, если увидит это. Похоже, я всё же по праву родилась Мидорией, да, Изуку?