Фейк

Своё обещание Хисаши сдержал: с тех пор в школе на все мои конфликты с окружающими смотрели сквозь пальцы. И инцидент можно было бы считать целиком и полностью исчерпанным, да вот только эта история каким-то неведомым образом разошлась по школе, принеся с собой огромное количество новых знакомых. Кто-то хотел моей защиты, а кто-то был не прочь поставить на место наглую беспричудную девчонку. Когда разница в возрасте была слишком велика, чтобы надеяться на физические способности, приходилось импровизировать. Большая часть ребят в этом мире планируют стать героями. Что ж, пусть они всё ещё были детьми, но уже достаточно хорошо осознавали: если испортят репутацию, то им не на что надеяться. На то, чтобы отвадить последних, ушла пара лет и неисчислимое количество тупых детских конфликтов, но зато к девяти годам в школе всех беспричудных ребят младше и даже часть тех, что старше, я взяла под своё крыло. Оставалось благословлять то, что школьную программу я уже добила в прошлой жизни: несмотря на весьма насыщенные событиями дни, моя успеваемость держалась на отметке в 100 баллов за почти каждый из пройденных тестов. И, пусть в школе за мной твёрдо закрепилось звание хулиганки, преподавателей слишком подкупало моё идеальное поведение на уроках и стабильно высокий уровень знаний, чтобы они обращали на это должное внимание. Что касается Кагоме, то она за прошедшее время стала намного увереннее в себе и позитивнее, что не могло не радовать. Было ли это последствием моей пропаганды или же обучения самообороне, но эта маленькая миловидная девочка тоже стала тем человеком, к которому старались лишний раз не лезть. Выдающихся результатов в спорте она так и не показывала, так что в обучении мы сделали упор на смекалку и природную юркость. Ну, ещё и на низкий центр тяжести. Когда подопечная впервые меня, человека, который к тому моменту уже был чуть ли не на две головы выше, уронила, оставалось только похлопать. Правда, после этого другие ребята тоже стали просить научить их, к чему я оказалась морально не готова. Всё же в прошлой жизни у меня были лишь занятия несколькими видами одного и того же единоборства, пусть и на протяжении большей части жизни, плюс не такой уж большой жизненный опыт. В этой жизни, правда, этот опыт существенно обогатился, но одна обучать эту ораву я не была готова. К великому облегчению, большая часть желающих достаточно быстро отвалилась, исчерпав свой энтузиазм, но их всё ещё оставалось слишком много. Меня не покидало дурацкое ощущение, что я случайно основала банду. Этим, впрочем, моя подпольная деятельность не ограничилась. Во-первых, я стала частенько захаживать к Доктору, который обеими руками ухватился за возможность получше исследовать отпрыска Хисаши. Разделяя этот интерес и будучи в целом немного стукнутой на голову после первой смерти, я, очевидно, оказалась достаточно приятной компанией для сумасшедшего учёного, чтобы он рассказывал мне о делах отца больше, чем сам отец. К слову, исследуя мой квирк, мы пришли к выводу, что это не совсем телекинез, а некое подобие сочетания способностей родителей. В конце концов, ведь телекинез не рассчитан на то, чтобы влиять на чужие силы, так? Зато Все за Одного был буквально предназначен для этого. Доктор также предположил, что из-за такой наследственности я могла бы удерживать в себе достаточно большое количество сил, но проверить это мы бы не могли без участия Хисаши, к которому оба не были готовы. Тогда же, памятуя о грядущем обследовании брата, я предупредила, что моей семье о наличии у меня причуды говорить строго запрещено. Мужчина отчего-то выглядел очень радостным. Забавно. Этот человек был первым на моём опыте, кто так занятно реагировал на завуалированные угрозы. Иногда, когда я приходила, доктор Тсубаса, который, кстати, сам предложил называть себя Гараки, был занят чем-то ещё, так что я ходила за ним хвостиком, с любопытством наблюдая. В один из этих визитов мне довелось увидеть нечто неожиданное. В огромных колбах, наполненных сомнительной жидкостью были ОНИ. Первые прототипы ному. Только вот материалом для них послужили уже знакомые мне задиры. Нет, даже полагая, что те ребята, кто обижал братишку в каноне, стали основой, я всё ещё не была готова увидеть такое. После того раза я около недели не могла нормально спать. Делать что-то было уже поздно, но я до последнего надеялась, что отец просто надавил на их родителей, так что эту компанию просто перевели в другую школу, как нам и сказал учитель. Всё оказалось куда страшнее. Я совсем не желала для них такой судьбы. Это же всего лишь дети. В таком возрасте люди — лишь отражение своего окружения. Даже получи я более серьёзные повреждения — это было слишком жестоко. Мне было настолько мерзко от этой ситуации, что я дала себе обещание: больше ни об одном моём конфликте не скажу этому человеку. Что бы ни происходило, нельзя позволить его вниманию сосредоточиться на ком-то, кого он может решить использовать так. Конечно, самому доктору я продемонстрировала совсем другую реакцию. Во многом непроизвольно. Это уже начинало входить в привычку — скалиться в улыбке в стрессовых ситуациях. Вторым моментом, тщательно скрываемым от семьи, стало то, что мне удалось выпросить себе разрешение приходить в штаб Хисаши. Ну, то есть как приходить… Я выклянчила телефон Курогири, которому теперь раз или два в неделю звонила с просьбой о телепортации. Кажется, он испытывал некоторое подобие облегчения от моего присутствия рядом с Шигараки, потому никогда не заставлял долго ждать. Видимо, отец в какой-то момент решил, что раз уж провалился с тем, чтобы стать единственным авторитетом, то всегда может надавить через меня. Но это в любом случае было лучшим выходом, чем бросить Томуру на произвол воспитания отца, который, судя по канону, в этом деле не блеснул. Или просто его целью было взрастить не столько самого мальчика, сколько его тараканов. Я больше занималась его психикой, чем моралью, понимая, что стоит пойти наперекор Хисаши в этом, как любые встречи прекратятся. Но Шигараки на этом этапе хватало и того, что я просто являюсь его сэмпаем. У этого ребёнка был дичайший тактильный голод, а я, как кинестетик, была идеальным средством от него. На самом деле, приходя туда, я сама просто расслаблялась рядом с мальчиком. И он следовал моему примеру. Среди обычного времяпрепровождения у нас было залипать в какую-то игру. Как и прошлой жизни, я играла довольно паршиво, так что поднаторевший в этом кохай без особого труда раскатывал меня там, где нужно было играть друг против друга. А в играх, где нужна была команда, моя игровая неуклюжесть не раз заставляла его хохотать до упада. Как-то он спросил, не обидно ли мне постоянно проигрывать. Я, пожав плечами, заявила, что все важные бои в своей жизни выиграла, а здесь для того, чтобы провести время с ним, даже если не сильна в играх. Иногда мы просто валялись на диване крест-накрест, поедая всякую вредную еду и залипая в телек. Эти моменты мне нравились даже больше, ведь они несли в себе покой, которого мне, откровенно говоря, очень не хватало. В прошлой жизни, даже не испытывая проблем с тем, чтобы социально законтачиться, я нуждалась в большом количестве времени наедине с собой, сильно уставая от чьего-то общества. В этой жизни одна я была только в ванной. И этого было чертовски мало. В какой-то момент мне удалось зафиксировать больше для вида возмущающегося Шигараки и от души намазать его мазью, которую дал доктор. Это стало традицией, хотя мальчик очевидно терпел это только потому, что мазала его я. Ну, и тактильный голод, да. Случая взять меня за руку он больше не упускал, уже привычно отставляя один палец в сторону. Дома всё тоже постепенно менялось. Самая большая перемена произошла после того, как Изуку проверяли на наличие причуды. Как я в дальнейшем не пыталась выяснить у Доктора, действительно ли её нет, он уходил от вопроса, пока наконец не признал, что пообещал мне об этом не говорить под угрозой санкций. Пришлось отступить. Но вот брату я отступить не дала. В день проверки меня не взяли с собой из-за того, что в школе были занятия, но, возвращаясь домой, я уже знала, что меня ждёт. Тихо плачущая на кухне мама лишний раз убедила, что всё идёт по канону. Перед тем, как зайти к брату, я, как могла, успокоила её. Инко, с которой я уже сравнялась по росту, обняла меня, уткнувшись лицом в плечо, и горько плакала, повторяя, что это её вина, что ни у одного из её детей нет причуды. В этот раз всё осложнилось ещё и моим наличием. И оно же всё упростило. — И что? Мама, скажи, похоже, что я несчастна или что мне чего-то недостаёт? Похоже, что меня может кто-то обидеть, пусть у меня и нет квирка? — отстранив девушку от себя, я заглянула ей в глаза и мягко улыбнулась, — Ну, нет у моего брата особых сил. И что? Думаешь, это действительно помешает ему быть счастливым? Она колебалась. Я знала почему. Брат был разбит этой новостью. Инко встретилась с такой реакцией впервые, ведь со мной этого девушка не проходила. И я не кричала всё детство о своей мечте. — Но твой брат… он хочет стать героем. Без причуды он… — Ма. Мой брат ещё даже в школу не ходит. Не спеши с выводами. Всё будет хорошо, пока мы есть друг у друга. Инко всхлипнула, снова падая в мои объятия. Я нежно погладила её по голове, давая выплакать всё, что накопилось на душе. А ведь в каноне она переживала всё это одна. Мы простояли так какое-то время. Мама плакала, а я гладила её по голове и по спине, шепча что-то нежное и успокаивающее, пока она наконец не затихла. — Мамочка, помни, что я всегда здесь, если тебя что-то беспокоит. Расскажи мне. И тебе станет легче. Ты не одна. Нет нужды всё нести на себе, — мягко резюмировала я, когда она наконец отстранилась со слабой, но всё же улыбкой. — Моя девочка, — прошептала девушка, — ты повзрослела слишком быстро… — Ой, ма, брось, — я подмигнула ей, — Будто мы с Изуку мало дурачимся, чтобы ты могла утверждать такое. Спустя мгновение тишины от переполняющей всё существо нежности я медленно и тихо произнесла. — Люблю тебя, мам. Выходя с кухни, мне оставалось лишь с удовлетворением отметить, что её глаза светились, отражая полученную только что любовь, а ссутуленные до того плечи распрямились, будто груз, лежащий на них, пусть и не исчез, но стал намного легче. Теперь брат. В его комнату я, как и всегда, зашла без стука только чтобы увидеть, как он вновь и вновь пересматривает то самое видео, но только теперь беззвучно плача. — Братишка, а как же улыбка героя? — здесь мною была выбрана другая тактика. Этот вопрос заставил Изуку вздрогнуть всем телом и перевести опустевший взгляд на меня. — Д-дзи… Его голос звучал хрипло и очень тихо. — М-мы с мамой ходили к доктору и… И… У м-меня нет п-причуды. Я кивнула, подходя ближе и приобнимая его за плечо. — Да, мама уже рассказала. Хочешь сказать, ты готов сдаться? Он моргнул, недоверчиво уставилась на меня и вдруг его глаза сверкнули. В каноне у ребёнка был лишь один член семьи, которому он мог в отчаянии задать свой вопрос. В этот раз нас было двое. — Сестрёнка, — он сглотнул и продолжил уже тише, — А ты… Как ты думаешь… Я смогу стать г-героем? — Да, что за вопрос? — мне не потребовалось и секунды промедления, чтобы ответить ему. Не только потому, что я знала о его вопросе, но и потому, что видела, как он уже стал героем. Как уже спасал людей. Изуку замер, будто не веря тому, что услышал, его губы дрожали, но уже начали медленно растягиваться в улыбке. — Правда? — Конечно. Ты станешь отличным героем, Изуку. У тебя есть главное, что нужно для этого. Зелёные глаза уставились на меня в ожидании, пока мальчик, затаив дыхание, ждал, что я скажу дальше. Я, улыбнувшись, положила ладонь ему на грудь. — Ты хочешь делать людей счастливыми. Ты хочешь спасти всех. Ты умный, храбрый и упорный. Этого достаточно. Остальное приложится. Он уткнулся в меня, снова разрыдавшись в голос, но теперь уже в его плаче слышалось облегчение. Младший брат был достаточно маленьким, чтобы сильно вымахавшая за последнее время старшая сестра могла подхватить его на руки. Это я и сделала, и закружила его по комнате под смех Всемогущего с видео, тоже начиная посмеиваться. Изуку продержался не долго и тоже засмеялся, пусть и немного нервно, выпуская державшее его до того отчаяние. Но это ещё не всё, что в моих планах было изменить. Когда брат успокоился, я начала посвящать его в плане действий. — Итак, раз на причуду надеяться не приходится, нужно пока ориентироваться на что-то ещё. Во-первых, тебе нужно стать сильнее, во-вторых, научиться драться, в-третьих, даже если ты сильный, всегда найдётся кто-то сильнее, а потому нужно уметь применять свои знания. Я видела твою тетрадь. Это очень крутая штука. Никогда не бросай анализировать. Пусть это войдёт в привычку. Тебе это обязательно пригодится. Изуку, слегка ошарашенный моим энтузиазмом, улыбался так же широко, как и прежде. — В общем, с завтрашнего утра мы начинаем тренироваться. На первое время и я сойду, а потом вместе пойдём куда-нибудь. Он с готовностью закивал. В моей груди разливалось тепло. Мне не нужны никакие великие свершения. Они двое счастливы — этого уже более, чем достаточно.