Фейк

Последнее, что я ожидала увидеть с утра, так это смс от Хисаши. Мы никак не общались два года, моя вчерашняя попытка зайти за советом едва ли могла сойти за общение, но, видимо, ему стало о ней известно. И всё же… Изрядно прихуев, я открыла сообщение и невольно закатила глаза. «Ко мне». Ну, да. Типичный папочка. Ему определённо доставляло удовольствие дразнить меня на эту собачью тему. Некоторые вещи не менялись. Интересно, когда я вырасту, всё будет так же? Но всё же, интересно, что ему от меня вдруг понадобилось. Быстро приведя себя в порядок, я выскользнула из дома, оставаясь незамеченной. Технически вчера меня тут быть не должно было, ведь маме была озвучена версия о ночёвке, так что лучше не заставлять её лишний раз задумываться. В итоге с помощью Курогири уже минут через двадцать после пробуждения я уже второй раз за начавшиеся сутки стояла перед дверью в кабинет отца. Перед глазами невольно промелькнуло измученное выражение лица спящего Хисаши. На кой чёрт он себя так загонял? Тяжёлый период? — Я вхожу, — и, предупредив, я шагнула за порог. Болезненная пульсация причуд сразу же дала понять, куда смотреть, несмотря на царящий в комнате полумрак. Отец не сидел за столом, а стоял перед ним, скрестив руки на груди. Отдохнувшим он не выглядел вовсе, скорее ещё более уставшим, будто все прожитые сотни лет разом навалились на его плечи. И, пусть у нас никогда не было особо тёплых отношений, но видеть его таким всё равно было как-то неуютно. — Оу. Ты в порядке? Мужчина усмехнулся, но скорее как-то устало, чем в привычной мне издевательской манере. — Ничего стоящего внимания. Есть разговор, — Хисаши был более кратким, чем обычно, что тоже вызывало много вопросов. — У тебя на меня планы? — расспрашивать его о том, что случилось, пока он в таком замкнутом режиме — дохлое дело, так что я решила перейти сразу к сути. Конечно, у него на меня планы, раз я здесь. И… Это действительно не тот человек, которому можно сказать, что свободного времени у меня кот наплакал. Мидория (Шигараки?) –старший кивнул и жестом пригласил меня сесть на не сразу мной обнаруженный диван, после чего сам направился к нему. Не имея ничего против, я устроилась рядом и устремила на отца вопросительный взгляд. Однако вместо того, чтобы начать излагать, он молча погрузил руку в мои волосы и стал перебирать с максимально отстранённым видом. Чёрт, это уже пугает. На моей памяти на отца такое находило лишь когда ему необходимо было успокоиться. Что, чёрт побери, случилось? Хисаши объяснять не торопился. От его неловких движений раз волосы натягивались достаточно сильно, чтобы доставить неприятные ощущения, но я лишь молча позволяла ему делать, что нужно. Мне действительно было не по себе от такого состояния мужчины, так что, если ему нужно было успокоиться, то я не имела ничего против. Наверное, около получаса мы просидели в тягостном молчании. Итогом стало чёрти что у меня на голове и слегка расслабившийся отец. — С какой целью ты вчера приходила ко мне? — наконец спросил он. Интересно, это Курогири доложил или мне довелось его разбудить? — Хотела спросить совета о том, как всё успевать, но увидела, как ты заснул прямо на столе и поняла, что твой способ с депривацией сна мне категорически не подходит. Хисаши не торопился что-либо отвечать, так что пришлось уточнить мне. — Ты же не позвал меня только для того, чтобы узнать это? Он покачал головой, принявшись расплетать то чудовищное нечто, что соорудил на моей голове и собирать волосы в новую грандиозную конструкцию. — Мне посидеть молча? — на всякий случай уточнила я, озадаченная его странной молчаливостью, но он только вновь покачал головой. И что дальше? Задавать этот вопрос категорически не хотелось, но диалог ушёл в режим монолога, так что выбор был небольшой. — Я могу что-то для тебя сделать? Снова минута молчания. Такое впечатление, что после каждой моей фразы мы пытались почтить чью-то память. Что могло настолько выбить его из колеи? — Помнишь, как мы играли для Инко? — дождавшись кивка он продолжил, — Хочу удостовериться, что ты не разучилась. Покажи хорошую девочку. Несколько лет назад я бы здорово бомбанула, решив, что он вытащил меня из кровати после очень длинного дня только проверки ради, но после чуть более близкого знакомства внезапно очень чётко поняла, что происходит. Как бы Хисаши ни кичился тем, что он сверхзлодей, он не мог перестать быть человеком. А любому человеку нужно место, где он ощущает себя в безопасности и может просто расслабиться. Для отца таким местом была семья. Вот только он по пока не до конца понятной мне причине не может больше туда приходить. А потребность уже опредметилась. Но всегда есть я. Та, которая в курсе его сущности. Та, которая может помочь ему сделать вид, что они всё ещё рядом. Ну что ж, я от этого тоже получу свою выгоду: в рамках игры можно осуществить вчерашнее желание и потрогать его волосы. Прикрыв на мгновение глаза и мысленно отодвинув весь тот пиздец, что творился в моей жизни на задний план, я внутренне расслабилась. А потом с криком «папочка!» повисла на Хисаши, сияя улыбкой. Кажется, он слегка не ожидал подобной прыти потому что замер, внимательно меня изучая, будто действительно пытался увидеть фальшь. Этим моментом промедления я и воспользовалась. Ну, ещё и тем, что мы сидели на диване. Без секунды колебаний я зарылась руками в его волосы и беззвучно ахнула. Такие неожиданно мягкие, что мне захотелось уткнуться в них лицом, как в кошачье пузико. Волосы мамы и Изуку на ощупь были всё же другие. Более толстые и тяжёлые, будто шёлковые. А здесь действительно первая ассоциация была с мехом. — Офигеть! — не выдержала я, изумлённо проводя по волосам снова и снова, — Что ты с ними делаешь, что они такие мягкие? Хисаши издал пусть и сдавленный, но смешок. — У тебя такие же, — и после этой фразы он будто окаменел. Не до конца понимая, была ли причина в том, что дуга ассоциаций подкинула ему какое-то дерьмо или же он просто не любил, когда кто-то лез к его волосам, я прекратила, села рядом и просто обняла руку. Её у меня забирать не пытались, но отец снова замолк на какое-то время, а потом выдал эпическое. — Как дела в школе? В школе у меня всё было максимально странно. И, наверное, этот человек был единственным, кому можно было рассказать об этом хотя бы в общих чертах. — Странно — пиздец, — от души призналась я, поймала его недоумевающий взгляд и расхохоталась. — Это, что, русский? — удивлённо уточнил Хисаши. Оу. Я… Не заметила, что ляпнула это без «дублирования». Чуть ли не впервые за всё время жизни здесь. — Да? В нём очень задорные ругательства, которые не понимает большинство людей. Он явно этого не забудет, но пока вопрос был исчерпан. Я успела забыть, что каждый разговор с ним был будто ходьба по тонкому льду в попытках не спалиться. — А в школе я случайно стала названным лидером движения беспричудных. Что весьма иронично, если вспомнить про мой забег по базе «Чистой Крови». А со школьными хулиганами… Спасибо, конечно, но я и сама вполне могла разобраться. Нет нужды защищать меня от детей. Хисаши скептически хмыкнул и нокаутировал меня уже второй раз подряд. — Тебе нравится кто-то из мальчиков в школе? Я аж воздухом от неожиданности подавилась и недоверчивым взглядом уставилась на него, сомневаясь, что верно услышала. Судя по насмешливой улыбке, слуховых галлюцинаций у меня не наблюдалось. Отец просто потешался надо мной. — Ты, что, серьёзно? Да я себя чувствую воспитателем у детсадовцев, какие мальчики?! Он хмыкнул. — Что ж, будем считать, что им повезло. Вы прослушали сценку «опекающий папа». Надо мной вполне удачно подшутили. Большей неожиданностью стало то, что в ответ мне рассказали про дела самого Хисаши. Нихрена себе уровень доверия. Ну, или грамотная дезинформация. Хотя, учитывая промелькнувшую информацию о ному… Он просто не считает, что я могу как-либо ему помешать? Итогом того, что мы просто сидели и болтали ни о чём, стала существенно более расслабленная поза отца и изменившая атмосфера. Мужчина вновь перебирал мои волосы, но уже скорее рассеянно, а не нервно. — А теперь, Цербер, у меня есть к тебе вопрос. О, мы добрались до сути встречи? Я склонила голову набок, выпадая из режима «папина дочка» и устремляя на него серьёзный взгляд. — Ты помнишь, что пообещала, когда впервые назвалась этим именем? Ещё бы не помнить. — Разумеется. — В таком случае, что ты будешь делать, если я буду тем, кто будет угрожать твоей семье? Что? Это к чему вообще? Это в связи с желанием Изуку стать героем? Но Хисаши же неоткуда знать, что однажды им и впрямь предстоит встать по разные стороны баррикад. Но вопрос действительно серьёзный. Шансов против отца у меня пока что никаких. То есть… Он всё ещё человек, я, наверное, могла бы использовать уже постепенно входящую в привычку манеру просто вырубать людей своей способностью, против которой, судя по его травмам в каноне, едва ли помогут его квирки. Отец провоцирует меня сказать, что я пойду даже против него? Наверное, задай он этот вопрос раньше, когда мне было лет пять, у меня бы не возникло проблем с тем, чтобы что-нибудь соврать, а для себя решить безоговорочно помогать брату. Но это было до того, как мы несколько лет жили бок о бок и любили одних и тех же людей. Сейчас ответить было сложнее. Если во время боя я просто «отключу» его… Он вообще выживет? Вряд ли кто-то сумеет вовремя оценить ситуацию, а не решить, что надо бить, пока есть шанс. И мне внезапно совсем не понравилась мысль о том, чтобы поучаствовать в его убийстве. А если не вмешиваться вовсе, то пострадает Изуку… И не только он, если ориентироваться на канон. Плохо будет всем. Чёрт! Мне просто нельзя допускать того сражения. — Что ж, кажется, мне придётся остановить вас обоих. Кажется, Хисаши ожидал совсем не такого ответа и потому выглядел слегка сбитым с толку. — Это, знаешь, не совсем согласуется с «Цербером семьи Мидория». А мне вдруг стало так легко, что я не сдержала тихого смешка. Плевать, если это манипуляция, скажу, как есть. Встав и приложив одну руку к груди, вторую я протянула, чтобы положить ему на грудь. — Пап, ты иногда такой… Он приподнял бровь, скептически посмотрев на мою руку, тянущуюся к нему, но мешать не стал. А я тихо напомнила, мягко улыбаясь. — Ты ведь член семьи Мидория, забыл? Ты — моя семья. И я не хочу, чтобы кому-либо из вас было больно. Шок, отразившийся на мгновение на его лице сделал Хисаши совсем не похожим на того суперзлодея, которым он являлся последние лет двести. Кажется, мой ответ поставил его в тупик, заставил отвести взгляд и неловко встать, чтобы моя рука соскользнула с его груди. Замешательство сменило шок, а после проскользнул какой-то странный отголосок отчаяния, будто тень легла на лицо. — Ты не можешь спасти всех, — наконец, медленно произнёс отец. Я пожала плечами и рассмеялась, вспомнив наш разговор с Изуку, когда эту же фразу сказала я под личиной злодея в игре. Но в отличие от брата у меня был ответ. — Мне и не нужно спасать всех. Это вопрос приоритетов. Я не дам исчезнуть тем, кто мне дорог. Остальными… Можно пожертвовать. Если однажды близкие мне люди решат поубивать друг друга, у меня не будет иного выбора, кроме как вмешаться и не дать им этого сделать, не присоединяясь ни к одной из сторон. Да, я уже чувствую, что болтаться мне в этом мире между героев и злодеев. Я не это имела в виду, когда говорила, что не хочу быть ни тем, ни другим. Хисаши рассмеялся. Смех звучал странно, будто в нём смешалось множество противоречивых эмоций. — И всё же… Ты ещё глупый ребёнок, — наконец произнёс он, на что мне оставалось лишь пожать плечами. В своём решении я видела изрядную долю эгоизма, а не идеализма. Ведь это именно мне было бы грустно, если бы кто-то из членов этой новой семьи убил другого. Изуку никогда не должен был узнать, что Хисаши наш отец, а даже если и узнал бы, то он едва его помнил и уж точно не стал бы рассказывать матери. Папе с другой стороны явно пришлось бы с этим сложнее. Вдвойне сложнее, если вспомнить, что он однажды уже убил члена своей семьи и, судя по видению и вопросу, до сих пор с этим так и не смирился. — Просто постарайся не попадать в ситуации, в которых мне придётся вас разнимать. И, пусть знание канона подсказывало, что вероятность такого исхода стремится к нулю, я всё ещё могла лелеять надежду, что мне не будет нужды лезть в их разборки. — Ты, что сейчас меня отчитываешь? — Можешь считать, что тебя облаяли, — подмигнула я, вызвав в качестве ответа тихое фырканье. Кажется, Хисаши сейчас настолько нуждался в том, чтобы расслабиться, что решил ответить на моё дурачество. И когда это я успела перенять у него любовь к собачьим штукам? Видимо, это уже стало локальной шуткой. Вскоре после моего обещания отец выпроводил меня из кабинета, сославшись на то, что и так слишком долго игнорировал свои дела. В кои-то веки я действительно его понимала. Наверное, впервые на душе было так легко после разговора с Хисаши. Интересно, это плохой знак?