Я вижу его в твоих глазах

      После появления Чуи Накахары в жизни Осаму, пришлось перебраться в одну из квартир общежития Вооруженного Детективного Агентства, оставив свой родной трейлер на растерзание агентам-одиночкам. Потому что: «Так надо, Дазай», «Всё ради блага города, Дазай», «Мы должны помочь им, Дазай»… Дазай, Дазай, Дазаааай. — Дазай! — уже уставший кричать подросток просто стукнул нерадивого опекуна под коленом, дабы привлечь к себе, наконец, внимание. — Айй. Да, я же должен был достать тебе футон, — виновато проговорил перебинтованный, шипя от ноющей боли в ноге. — Я его уже достал, спасибо, — едко протянул рыжий, кивая на два разложенных рядом спальных места, — Я есть хочу. — Сходи купи! — Если бы я знал как! Идиот!

***

      Он не мог прекратить сравнивать. Хотя казалось бы. Нет ничего общего! Ода был гораздо крупнее, мудрее и у него уж точно не вызывал вопросов поход в магазин. Вот только. Дазай смотрел на своего подопечного, который, словно мама-курица собирает вокруг себя детей из лаборатории, а перед глазами уже стоит Одасаку. Со своей легкой небритостью, мятой рубашке в полоску, мозолистыми руками, что ерошат волосы сироток, которых тот взял под свою опеку. Точно так же он ерошил волосы и самого Осаму. Так давно. — Что? — Говорю, так давно мы не собирались все вместе, — с улыбкой повторил Ацуши, глядя на членов ВДА в окружении детей. Самому мальчику-тигру досталась синеволосая девочка с телефоном на шее. Телефон? В лаборатории?! — Откуда он? — решил не размениваться на пустую болтовню Дазай. — Телефон? — уточнил Накаджима и, дождавшись легкого кивка, продолжил, — Говорит, что мама подарила. «Чушь!» — Почему же, Накахара-кун? — удивился Ацуши, поворачиваясь к подошедшему мальчишке. — Потому что, даже если б нерадивая мамаша и оставила такую нелепую подсказку Кёке, то никто не дал бы ей забрать что-то из приюта, — грубо, глядя из-под чёлки, говорил Чуя, — Это я ей отдал… Нашёл после одной из тренировок. Там даже сим-карты нет, но он иногда звонит. Вроде это помогает с самоконтролем.

***

      Чуя ростом не вышел. Дазай даже думает, что это результат введения того препарата, помогающего дезактивировать Порчу. Шрамы от ввода инъекций разукрасили тонкой рваной полоской шею, настолько уродуя сравниваемый с другом образ, что однажды Осаму отрезал от своей старой кобуры ремешок и силой нацепил на шею подопечного, затягивая с такой силой, что тот начал хрипеть.       Резко ударив неадекватного опекуна под колено, Чуя наконец вырвался из крепкого захвата и трясущимися руками расстегнул ремешок. Впрочем, снимать полностью не стал, лишь поправил и отрезал лишнее карманным ножом. Так бы и носил, если б в какой-то момент старая кожа не стала натирать шею. Но девочки из агентства придумали идеальный вариант и теперь Накахара красовался полоской черного кожзама с тканевой подкладкой. Идеально. — Кто мой бродячий пёс? — посмеялся тогда Дазай, обнимая сопротивляющегося подростка, — Хах. И всё-таки ты короч... — он прикусил язык, отгоняя ненужные сравнения, — Коротышка!

***

      Осаму подолгу залипал, глядя на Чую. За завтраком, во время редких уроков, пока тот готовит. А после мог сказать то, что навсегда изменит прежний быт.       Волосы Накахары горели огнем на солнечном свете, привлекая к себе много ненужного внимания. А ведь они просто пошли за одеждой. Дазай старался не идти позади напарника, избегая непрошенных образов и сравнений. Возможно, ему стоит посетить местного психотерапевта. Ведь сердце давно должно было успокоиться. "Если человек умер, его нельзя перестать любить, черт возьми. Особенно если он был лучше всех живых."       Но это было слишком сложно. Дазаю жгло глаза солнце, затерявшееся в чужих волосах. А ведь у Оды они были темнее. Схватив ножницы для этикеток, Осаму затащил рыжика в гримерку и прижал что есть силы к ее зеркальной поверхности. Яркие пряди медленно оседали на пол, волосы укоротились почти вдвое, лишь одна часть волос осталась нетронутой, спадая на левое плечо — Дазай просто ее не заметил. — Вот так явно лучше! — выдохнул Осаму, водрузив на голову Чуи шляпу, закрывающую большую часть оставшихся волос и в то же время делая их немного темнее от контраста цветов, — Всегда так ходи, коротышка.

***

      Руки. Слишком мягкие, тонкие. С такими бы в музыканты, чтоб изящные пальцы скользили по клавишам, даря окружающим идеальное звучание, а не сжимать пистолет, готовясь поразить сердце в прямом и ужасающем смысле. У Чуи хорошо получалось поражать, а черный корпус пистолета в аристократических руках смотрелся как произведение искусства. Но совсем не так! В тот день Дазай на тренировке выстрелил несколько раз в Чую и, когда остановленные способностью подростка пули упали на бетонный пол, сказал: — У тебя уже есть нож. А пулями тебя снабдит поле боя.       Он видел в голубых глазах Накахары страх те доли секунды, пока он не опустил голову, прикрывая лицо шляпой. А после лишь короткое «Я понял», без дрожи в голосе. Молодец. Он ещё на шаг ближе к совершенству — теперь изрезанные во время тренировок с ножами руки украшают плотные перчатки, скрывая бледность кожи и делая грубее касания.

***

      Дазай устал. Его личное наваждение находилось постоянно рядом и это только сильнее толкало в омут безумства. О, в омуте он уже был. С головой. Потому и сидит сейчас на кухне весь мокрый, проклиная сердобольных спасателей. А девушку вот не спасли. Счастливица!       Доктор сказал, что нужно посмотреть в глаза своему страху. Принять неизбежное. Смириться, а не пытаться изменить другого человека в угоду своим «стандартам». Если бы Чуя хоть раз задал вопрос, которого Осаму так боится, то тот бы явно не справился с эмоциями. — Я вижу ЕГО в твоих глазах! — Кого? — сонно, а от того очень грубо спросил Накахара, — Что такое? Ты смотришь на меня странно. Это я напоминаю тебе кого-то? — взгляд голубых глаз цеплялся за малейшее изменение в собеседнике. Сглотнул подступивший комок, значит верно, — Девушку? Друга? Ха! В точку~ — издевательски, выплевывая всё накопившееся. Теперь у Чуи есть преимущество, теперь боится не он, — Наверняка сдох и завещал тебе творить только добро! — Ты труп, коротышка, — медленно, еле дыша от накатившей паники, предупредил Осаму, поднимаясь из-за стола.