До луны и обратно

— Дин? Дин! — с отчаянием и паникой позвал Сэм. Он крепко обхватил старшего брата поперёк груди, не давая тому завалиться вперёд. Тихо шёл дождь, и начинал подниматься холодный ветер. Дин задыхался, тело пронзали судороги, и Сэм чувствовал его дрожь. И вдруг он разозлился на Фрэнка Доббса — из-за всего, через что пришлось пройти его брату. — Отп… Сэм… отпусти, — еле выдохнул Дин и слабо попытался оттолкнуть руки Сэма. — Нет. Я не оставлю тебя. Упрямые руки мелкого засранца не разжались. А в Дине не осталось ни капли язвительности, ни тени сарказма. Стена, за которой он прятал эмоции, рухнула. Всё выплеснулось наружу, оказалось на открытом воздухе — совсем сырое и беззащитное. Слёзы хлынули из глаз, когда Дин осознал реальность того, что совершил. Что он почти сделал и, Боже, что потерял. Чувства нахлынули разом, выворачивая желудок наизнанку. Но так как он сегодня ничего не ел, его вырвало только желчью. Дин с трудом вдыхал воздух в горящие лёгкие. — Легче, легче… давай, дыши, Дин… — шептал Сэм, одной рукой поддерживая брата под грудью, а другой поглаживая по спине. — Я рядом, всё в порядке… Прости… Мне очень жаль… Дин слышал доброту в голосе Сэма и хотел верить в неё. В нежность встревоженного младшего брата — так же, как… раньше. Он выкинул эти мысли из головы. Теперь, когда Дин понял, что на самом деле сделал с Сэмом, он осознал, почему брат больше не может считать его семьёй. Дин понял это. Но что ещё сказал Сэм? Он извинялся? Это правда? Сэму жаль? НЕТ… — Хватит… прекрати, Сэм, — с трудом прохрипел Дин. Это были единственные слова, которые он смог произнести. С ужасом Дин осознал, что начал рыдать. А Сэм развернул его и притянул к своей груди. И всё ещё извинялся. Дин не мог остановить его — он был не в силах говорить. Всё, что он мог — это цепляться за младшего брата, пока волны агонии не стихнут. Дин вцепился в рубашку Сэма, не желая держаться за него, но зная: если отпустит — умрёт. Сэм просто прижимал его к себе и продолжал шептать, что всё в порядке. Он видел Дина и в худшем состоянии — полным ярости, испуганным, раздавленным горем. Но ничто не могло сравниться с тем, что Сэм видел сейчас. Разве что когда Дин рассказывал о своём времени в аду, но даже тогда он тут же попытался взять себя в руки. А теперь, казалось, брат был настолько физически и эмоционально истощён, что у него не осталось сил сдерживаться. Дин был сломлен. Раздавлен горем. И с мучительным ужасом Сэм понял: именно этого он всё время хотел — причинить Дину такую же боль, какую тот причинил ему. Младший Винчестер не переставал думать о том, что никогда, ни при каких обстоятельствах не желал брату таких страданий. Особенно из-за себя самого. Сэм боролся со своим гневом и виной всё то время, пока Сэмми был с ними. Он не пытался сдержать злость, потому что то, что Дин сделал, было непростительным. Старший брат позволил ангелу вселиться в его тело, обманул доверие, лгал ему. А Кевин… даже при мысли о пророке Сэму становилось дурно. Поэтому он должен был убедиться, что Дин понял, почему младший брат так зол. Сэм на мгновение замер, обдумывая свои действия. Возможно, Дин никогда этого не поймёт. И Сэм осознал, что это не имеет значения. Он понял: прямо сейчас он хочет только одного — убрать боль брата. Забрать её всю. Дин должен знать, что Сэм всё ещё его брат и всегда им будет. Сэм хотел, чтобы тот знал, как ему жаль за причинённую боль. Они могли бы попытаться исправить всё, что сломано, и попозже. Сейчас же на первом месте была забота о брате. Он любил Дина слишком сильно. К чёрту тебя, Фрэнк Доббс. Дин слышал, как Сэм говорит, но не мог достаточно быстро осмыслить сказанное. В конце концов, он перестал пытаться. Он ловил отдельные слова, но они только сильнее его запутывали. Голова болела. Ему было дурно. И Дин просто не мог собрать силы, чтобы понять, что говорил Сэм. Но тон он узнал. Тот не был сердитым или отчуждённым. Скорее, младший брат притворялся, чтобы его успокоить. Сэм прижался лицом к голове Дина и зашептал на ухо: — …больше не причиню тебе вреда, старший брат… очень жаль… Я здесь… не позволю тебе уйти, понял? Дин чувствовал объятия Сэма и так хотел поверить, что этот кошмар закончился. Но этого не могло быть. Невозможно, чтобы Сэм простил то, что он сделал. Как брат мог? Дин не заметил, когда туман превратился в дождь, а дождь — в мокрый снег. Он понятия не имел, в какой момент Сэм наконец поднял его с земли и помог вернуться в мотель. Когда Дин открыл глаза, он осознал, что лежит на кровати — мокрый и дрожащий. Ботинки стояли на полу, под головой лежало полотенце, чтобы не намочить подушку. Он снова закрыл глаза, не готовый встречаться с братом после всего, что произошло. Но Сэм был рядом. Дин почувствовал нежную руку прямо под грудной клеткой — ладонь растирала кожу, пытаясь согреть. Он ощутил, как на лоб опустилась мягкая ткань, вытирая капли дождя. Сэм вытер его волосы… а затем утёр слёзы. Старший Винчестер даже не понял, что плачет. — Дин… — прошептал Сэм, зная, что тот проснулся. — Я понимаю, ты не хочешь сейчас говорить, и это нормально… Я оставлю тебя в покое. Просто хочу, чтобы ты знал: я здесь, хорошо? И я никуда не собираюсь. Дин не мог открыть глаза. Знал, что не сможет посмотреть на Сэма. Не после того, что сделал. Ему так сильно хотелось сказать брату, как жаль, но он не думал, что существуют слова, способные описать, насколько ему было плохо. Сэм не убирал руку с его живота — мягко поглаживал, разминая тугие мышцы. Это облегчало боль, но Дин хотел, чтобы брат остановился. Он не заслужил этого. Дин просто хотел умереть и был уверен, что так и случится, если Сэм оставит его в покое. «Возможно, это расплата за то, что я не позволил младшему брату уйти из жизни, когда он хотел», — подумал Дин. Расплата всегда была той ещё сукой. Но через некоторое время головная боль утихла, и он наконец повернулся и посмотрел на Сэма. — Эй, ты вернулся ко мне? — прошептал младший брат. Дин просто моргнул. Не осталось сил ни на что другое. — Тебе нужно что-нибудь съесть, приятель. Когда ты в последний раз нормально питался? — спросил Сэм. Он попытался говорить строго, но с губ сорвался только хриплый шёпот. Дин снова закрыл глаза и попытался заблокировать голос Сэма. Разве ему не всё равно? Сэм не ждал ответа, но подозревал, что Дин не ел ничего, кроме кусочка пиццы, а может, и ломтика яблока. И он знал, что старший брат почти не спал. В сочетании с небольшим (или большим) обезвоживанием и, конечно, стрессом его тело просто сдалось. — Эй, — вдруг требовательно прошептал Сэм, — давай. Я знаю, сейчас ты даже думать о еде не хочешь, но тебе нужно выпить это. Дин почувствовал, как Сэм приподнял его голову и что-то холодное прижалось к губам. Он попытался отвернуться. — Нет-нет-нет… давай, Дин, совсем немного, хорошо? Пожалуйста. Он не хотел чувствовать себя лучше. Но его мучила сильная жажда, и через несколько секунд Дин сдался и сделал пару глотков. — Медленнее, медленнее. Я дам тебе ещё через минуту, нужно посмотреть, не вырвет ли тебя опять. Хорошо, вот… — Сэм снова приподнял голову старшего брата. — Сейчас я сниму эту мокрую рубашку, а потом ты отдохнёшь, хорошо? Ты можешь мне помочь? Сэм уже снял свою мокрую одежду и переоделся в сухое. Он включил обогреватель, но всё ещё мёрз — как и его старший брат. Дин сел, опустив глаза, и Сэм наклонился, помогая снять мокрую куртку. «Оставь меня в покое, приятель. Оставь меня в покое… Я не могу… Не трогай меня, не трогай меня, не трогай…» Как только Сэм приблизился к Дину, он услышал его учащённое дыхание и почувствовал дрожь. Одним быстрым движением он стянул со старшего брата мокрую рубашку. Тихие рыдания возобновились. Сэм заметил, что Дин вцепился в его рубашку. На самом деле он не обнимал брата. И Сэм знал: старший Винчестер старается изо всех сил, пытается взять себя в руки. Боль от потери Сэмми и после всего, что он сам сказал брату, Сэм считал чудом, что Дин вообще позволил ему быть рядом. — Приятель, — прошептал он, — я знаю, я знаю. Всё в порядке, выпусти… Я здесь. Ты поступил правильно, Дин. Я знаю, это было ужасно, но ты должен был отпустить его, слышишь? Ты молодец, братишка. «Нет», — подумал Дин. — «Это не из-за…» Он потерял не только Сэмми. Он терял Сэма и теперь понимал почему. Дин тяжело сглотнул, на мгновение задохнулся от горьких рыданий и попытался сделать вдох. Он должен был сказать брату… — Сэм… нет… Про… прости… — задыхаясь, попытался выговорить Дин. Но знал: простых слов недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Дин не мог сказать ничего, что искупило бы его вину. — Эй… о чём ты говоришь, Дин? С тобой что-то случилось? Сэм встревожился. Возможно, произошло что-то, о чём он не знал. Может быть, Фрэнк нанёс визит и Дину. Может, сделал с ним что-то, о чём Сэм не догадывался. «Должно было случиться что-то ужасное», — думал Сэм. Потому что он никогда не слышал от брата такого отчаянного, скорбного тона. Сэм так испугался, что даже не слушал слов. В отчаянии он подтолкнул Дина в грудь, отодвигая от себя, и взял его лицо в обе ладони. — Что случилось? Дин наклонил голову, избегая взгляда младшего брата. Он крепче вцепился в рубашку Сэма, желая, чтобы тот просто разозлился, оттолкнул, а не обнимал. Дин этого не заслужил. А Сэм не слушал… он должен был заставить его понять. Дин попытался задержать дыхание и наконец смог прохрипеть сквозь слёзы: — …за то, что я сделал… с тобой… прости, Сэм. И внезапно младший Винчестер всё понял. Он крепче обнял старшего брата, не зная, что сказать. — Всё хорошо, хорошо… Дин продолжал бороться за контроль. Он даже вдохнуть нормально не мог. — Дин, давай… О, Боже, ты дрожишь, — прошептал Сэм, чувствуя, как по телу брата пробегает дрожь. Он закутал Дина в одеяло, не разрывая объятий. — Сэм… я не хотел… «Я не хотел — что? Я не хотел этого делать? Я не знал?» Что он мог сказать, чтобы всё исправить? Нет слов для оправданий. Дин наконец нашёл в себе силы слабо оттолкнуться от груди Сэма. — Нет, нет, — мягко, но с укором проговорил Сэм, притягивая Дина обратно и крепко держа. — Успокойся. Дыши. Я не позволю тебе уйти, ясно? Пока не расслабишься. И не согреешься. Но Дин не мог расслабиться. Он чувствовал, что задыхается. Комната всё ещё кружилась, и Дин не мог придумать достойного — да и бесполезного, скорее всего — извинения перед Сэмом. Он рассыпался на части, но брат не отпускал. Дин продолжал пытаться и совершенно не мог сказать Сэму то, что хотел. Младший Винчестер крепко прижимал брата к себе, тихо шепча что-то бессмысленное, пытаясь успокоить его, заставить замолчать. Но Дин всё равно силился выговорить своё. Наконец, Сэм повысил голос, пытаясь достучаться до упрямца. — Дин, Дин! Хорошо, нет… остановись… мы не будем сейчас об этом говорить, хорошо? «Потому что ты разваливаешься на части». — Позже… позже. Сейчас ты просто успокоишься и согреешься, хорошо? Тсс… давай, давай, давай… всё в порядке… В конце концов у Дина не осталось сил бороться. Он привалился к плечу брата, просто желая умереть. К счастью, энергии на рыдания уже не было — Дин просто тихо сидел, и слёзы молча текли по щекам, пока Сэм покачивал его взад-вперёд. — Хорошо, вот так. Так лучше. Теперь мне нужно, чтобы ты меня выслушал, хорошо? — тихо сказал младший Винчестер, чувствуя, что брат начинает успокаиваться. Он с трудом отодвинул Дина назад и взял его за плечи. Тот склонил голову, и на кровать закапали слёзы. Сэм пытался поймать его взгляд, но Дин не поднимал глаз. — Я прощаю тебя, понял? Я прощаю. Я… — Нет, — внезапно решительно прохрипел Дин. — Ты не можешь… — О, да, могу. И уже простил, — твёрдо сказал Сэм, положив руку на затылок Дина. Тот, всё ещё не поднимая глаз, покачал головой и попытался что-то сказать. Сэм услышал шёпот: — Как? Сэм положил ладони на лицо Дина и заставил его смотреть на себя. — Потому что ты мой брат. И я люблю тебя. Ты меня слышишь? Дин прикусил губу и закрыл глаза, когда Сэм снова прижал его к груди. Старший Винчестер изо всех сил старался остановить слёзы, но не мог перестать трястись. «Не говори мне такого… Не говори, если не имеешь в виду… Я не могу…» — До самой луны и обратно, как Сэмми тебя спрашивал. Да… Я не спал тогда. И было чертовски больно, кстати, когда ты ему не ответил, знаешь? Но я понимаю, почему ты не смог. Я вёл себя как настоящий придурок последние несколько недель, и мне жаль. Я очень, очень сожалею. — Сэм, — выдохнул Дин. Он не мог продолжать, но тон ясно говорил: «как ты можешь извиняться, идиот?» Сэм усмехнулся. — Полагаю, я могу простить тебя, если захочу, но ты себя не простишь, так ведь? Поможет, если я придумаю для тебя какое-нибудь наказание? — спросил он, пытаясь разрядить обстановку. — Что-нибудь совершенно невыносимое? Потому что я планирую заставить тебя поговорить об этом позже, а я знаю, как ты любишь разговаривать о чувствах… Это достаточное наказание? — он легонько встряхнул Дина, почувствовав, как тот слегка зажмурился. «Если бы я мог просто зажечь тот сердитый огонь, хотя бы немного…» — Обещаю, это будет самый неловкий разговор в твоей жизни. Самые ужасные телячьи нежности. Этого хватит для наказания? Тогда сможешь себя простить? Дин приподнял голову, посмотрел на Сэма и просто моргнул. Он не ответил, но что-то в его глазах сказало младшему брату: хотя он действительно не был готов к такому стёбу прямо сейчас, он понял, чего тот добивается. Сэм вздохнул. — Я больше не злюсь, Дин. Я просто… беспокоюсь. Есть ещё некоторые вещи, которые я хотел бы с тобой обсудить. И… ты тоже должен объясниться. Но я серьёзно: ты прощён и всё ещё мой старший брат, хорошо? Сэм осторожно притянул его к себе, понимая, что Дин, скорее всего, не вытерпит большего утешения, даже в таком расстроенном состоянии. Младший Винчестер и так поражался, что брат до сих пор не вырвался. Дин пока не сделал ни попытки обнять в ответ, но Сэм знал: такого рода эмоциональный срыв унизит его и заставит ещё глубже уйти в себя. Конечно, если бы старший Винчестер был хоть немного в себе, он и такого бы не позволил. Дин прижал руки к животу, теперь вцепившись в одеяло вместо Сэма. Однако он застал младшего брата врасплох, когда слегка опустил голову, а затем медленно и осторожно спрятал лицо у него под подбородком. Измученный, Дин прильнул к Сэму. Тот скрыл свой шок и просто держал его. Сердце разрывалось от уязвимости старшего брата. Через минуту Сэм немного подвинулся, прислонившись к изголовью кровати, и слегка откинулся в надежде, что Дин сможет заснуть. Но вместо этого старший Винчестер сделал глубокий, дрожащий вдох. — Я… Я… позволил ему… уйти… Сэм сочувственно вздохнул. — Я знаю… и понимаю, что это убивает тебя. Но всё верно, Дин. Ты всё сделал правильно. Нужно было отпустить его — и ты отпустил. Я очень горжусь тобой, — тихо сказал младший брат. — Это было правильно. Сэм — с человеком, которого любит больше всего на свете. Что бы ни случилось, Сэмми — со своим братом, и я точно могу сказать тебе, Дин: именно этого он и хотел. — Не знаю… Я не понимаю, Сэм… — сонно прошептал Дин. — Чего ты не понимаешь? — мягко спросил Сэм. — Этот урок, который Фрэнк пытался преподать им. Если они даже не вспомнят… — Дин, — прошептал Сэм, крепче прижимая брата к себе, — урок был не для них, ясно? Он сделал это для меня. Урок преподнесли мне, Дин. И я усвоил его. И мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти только ради того, чтобы я получил это послание. Дин громко сглотнул. Что-то из сказанного Сэмом было действительно важно, и он знал, что нужно ответить, но так устал, что ничего не мог придумать. Теперь, когда он наконец согрелся, он пытался бороться со сном, но проигрывал. Дин силился что-то сказать, но слова не шли с языка. — Шшш… всё в порядке… — Сэм провёл рукой по его спине, всё ещё удивляясь, что брат не отодвинулся. Тот действительно позволял младшему Винчестеру держать его. — Сэмми… — Я знаю, знаю… — успокаивал Сэм, ощущая укол ревности от того, что Дин звал не его. Дин пробормотал что-то, чего младший брат не смог разобрать. Сэм смахнул слёзы, пытаясь не разреветься. Дину сейчас это точно не нужно. Сэм нежно гладил брата по спине, и дрожь наконец утихла. Дыхание Дина становилось медленным и ровным. — Всё в порядке, — пробормотал Сэм тихим, успокаивающим голосом. — Тебе просто нужно поспать. Я здесь, старший брат… рядом. И никогда не брошу тебя.