Learning A New Dance

      Джокер злобно выругивается, гребя одной рукой, а другой таща очень тяжелого Супермена. Он внимательно следит за тем, чтобы тот лежал на спине. Его руки и ноги немеют от холода, когда он наконец достигает берега, а колени подкашиваются.       Он тянет Супермена за плащ, доставая его из воды. Несколько секунд клоун наблюдает за тем, как движется его грудь, радуясь, что усилия не были потрачены впустую.       Джокер позволяет себе прилечь на несколько минут, давая телу немного отдохнуть от плавания с большим грузом. Его ноги болят из-за перенапряжения и различных ран после взрыва. Он разберется с этим позже, но не сейчас.       Джокер наклоняет голову в бок, наблюдая, как здание продолжает гореть. Струи черного дыма поднимаются в вечернее небо, и далекий треск огня достигает его ушей, перекрывая мягкий плеск воды. Он переводит взгляд на мерцающие звезды, которые видно сквозь дым и блеск луны.       Это прекрасный вид. Хаос на фоне ночного неба. Любимая картина Джокера, если честно. Но все портит то, что эта красота появилась после глупого плана Лекса. Хотя, Джокер бы добавил несколько фейерверков, чтобы осветить небо, или химические вещества, которые поменяли бы цвет дыма.       Фиолетовый. Он сделал бы дым ярко-фиолетовым.       Джокер перекатывается ближе к Супермену, кладя ладонь на символ на груди мужчины. Джокер чувствует жар от его тела даже сквозь перчатки. На фоне прохладной ночи и после купания в холодной воде это было приятно. Он прижимается к телу супергероя, впитывая его тепло.       У него есть искушение заснуть. Но он знает, что, если заснет здесь, есть шанс, что потом не проснется. Он не боится смерти, но не хочет сдаваться. Поэтому решает вспомнить, какие у него были раны и как он справлялся с ними в прошлом.       Джокер множество раз оказывался в ловушке в месте, которое потом взрывалось. Обычно он быстро восстанавливался, поскольку успевал уворачиваться. Но иногда застрявшие куски шрапнели буквально убивали.       Каждый кусок нужно было убирать вручную, так как могла возникнуть неприятная инфекция. Джокер проводил много вечеров, копаясь в собственной плоти с помощью пинцета. Именно тогда он больше всего жалел, что обезболивающее не действовало на него, так как куски обычно застревали рядом с нервами. И чем больше он их вытаскивал, тем больше страдал от потери крови и тем сильнее тряслись его руки.       Левую ногу пронзает боль, словно бы там что-то застряло, но у него не так много времени, чтобы убирать осколки. Он провел достаточно времени на берегу, рядом с Суперменом. К тому же, ночь не собирается становиться теплее.       Джокер принимает сидячее положение и, не обращая внимания на боль в голове, осматривает свои ноги. Они покрыты пятнами крови, а штаны плотно облегают ранее вывихнутое колено. Оно либо снова вывихнуто, либо просто опухло. В любом случае, ходить будет больно.       Джокер поднимает ракушку с песка и бьет её об камень, раскалывая на несколько кусков. Он рвет плащ Супермена и использует его, для перевязывания ран. Клоун отламывает ветку с дерева, чтобы использовать её как опору для колена. Он не сможет согнуть ногу, но не потеряет коленную чашечку. Иначе, как он потом будет бегать по крышам с Бэтменом?       Джокер хихикает.       Он бросает последний взгляд на лежащего Супермена.       — Тебе лучше ударить Лекса по его самодовольному лицу, — мрачно бормочет он. — Или я сам запихну криптонит тебе в горло.       Джокер покидает берег и возвращается домой. В Готэм.       Голова раскалывается. Если у него черепно-мозговая травма, то скоро появятся забавные проблемы, такие как потеря чувств, затуманенное зрение и потеря памяти. Но самой большой проблемой была потеря ощущения времени.       Это объясняет, почему Джокер, кажется, одним махом оказывается на автобусной остановке недалеко от Метрополиса с двумя мужчинами, которые спорят, настоящий он или нет. Они что-то говорят, их голоса звучат искаженно и резко, и указывают на Джокера, который опирается на знак автобусной остановки. Обычно он вел себя как можно страннее, пугая людей, или просто позволял им думать, что он лишь подражатель, чтобы усыпить их ложным чувством безопасности.       Это всегда было весело.       Но проблема в том, что Джокер едва может держать голову ровно. Перед глазами все кружится, даже хуже, чем, когда он пил со злодеями. Неудивительно, что один из мужчин почувствовал себя достаточно смелым, чтобы приблизиться.       Джокер бесстрастно наблюдает, как человек подходит ближе, и закрывает глаза.       Открыв их снова, он обнаруживает, что находится в полупустом автобусе. Клоун полулежит в кресле, держа старый пожелтевший телефонный справочник на коленях. У него нет одной перчатки. Той, что скрывала его последнюю рану на ладони, которая немного поджила и покрылась засохшей кровью. Он оглядывается и видит, что двое мужчин с остановки сидят позади, стараясь не смотреть в его сторону. У одного из них явно нет части уха, а сам Джокер чувствует медный вкус во рту.       Ну, по крайней мере, они оставили его в покое.       Он замечает, что сжимает в руке страницу, которую вырвал из справочника. Он медленно разворачивает её и читает написанный на ней адрес. Он знаком, но клоун не может вспомнить, где слышал его раньше. Он должен идти туда, но не помнит почему. Рядом лежит кошелек, точно не его.       Автобус подскакивает на крутой кочке, и Джокер закрывает глаза от внезапной встряски. Он цепляется за сиденье, из-за чего телефонный справочник падает с его колен, и чувствует, как мир ускользает.       Он зажмуривается. И затем открывает глаза, надеясь, что, что-то, что будет дальше, будет иметь смысл.       Он находится в доме. Загородном доме, судя по всему. Кухня отделана белым кафелем, обставлена простыми деревянными шкафами, и каждый предмет декора связан с тематикой петушков. На дверце плиты висят кухонные полотенца, рукавицы, держатель для бумажных полотенец стоит на столике, рядом солонка и перечница — и все это в виде петуха и курицы. Ох, разнообразие!       Красно-белая клетчатая скатерть покрывает круглый обеденный стол, за которым сидит Джокер. В руках он сжимает кружку. С горячим шоколадом. С зефиром!       Джокер не знает, где он, но это место определенно вызывает доверие.       Он делает глоток и чувствует, как жидкость прогревает его изнутри. Он сгибает пальцы ног, и чувствует тепло, хотя у него не было обуви. Джокер смотрит вниз и видит на ногах тапочки в виде петушков.       Хах.       — Ты согрелся? — раздается сладкий голос с северно-мичиганским акцентом.       О, Джокер знает ЭТОТ голос!       — Сьюзен, моя дорогая, конечно, — отвечает Джокер, переводя взгляд на женщину, с которой встречался на сеансе терапии.       Как и в прошлую встречу, она улыбается так, словно выскочила из ситкома 1950-х. Синий клетчатый фартук, завязан вокруг её талии, волосы уложены в идеальные локоны, губы — сочного красного цвета. Если бы у нее было жемчужное ожерелье, Джокер начал бы щипать себя, чтобы убедиться, что это все реально.       — Мы беспокоились о тебе, — говорит Сьюзен, подходя к духовке и проверяя, готовящуюся еду. Джокер принюхивается и ощущает пикантный запах медленно готовящейся говядины и чего-то еще. Помидора, может быть?       — Со мной всегда все в порядке, — говорит Джокер, делая еще один глоток горячего шоколада. Он намного вкуснее, чем-то, что давал ему Эдди. Эта мысль заставляет его улыбнуться.       — Именно это ты утверждал, когда пришел сюда, — комментирует Сьюзен, закрывая дверцу и поворачиваясь к Джокеру. — Я уверена, что Чарли скоро вернется домой с супом.       — Супом? — спрашивает Джокер. — Чарли?       — О, ты попросил супа, прежде чем начал угрожать выпотрошить моего мужа, если он кому-нибудь скажет, что ты здесь, — отвечает Сьюзен. — А Чарли мой муж.       Джокер наклоняет голову в бок. Где-то в памяти всплывает толстый мужчина с ужасной прической. Он смотрит на картины, висящие на стене.       — О! Грег!       — Ты так его называл, — кивает Сьюзен. Затем срабатывает таймер, и она поворачивается, чтобы вытащить еду из духовки.       Джокер моргает.       Теперь он уже сидит в гостиной рядом с пустой тарелкой, в которой, вероятно, был какой-то суп, судя по привкусу куриного бульона во рту. В животе было приятно тепло. Он оглядывается и видит, что Сьюзен и её муж собирают разные вещи и складывают их на ковер перед телевизором.       На ковре уже лежит веревка, клейкая лента, галстуки и длинные шарфы. Джокер несколько секунд наблюдает за парой.       — Я просил вас сделать это?       — Да, — отвечает Сьюзен. — Ты сказал, что мы должны собрать как можно больше припасов, если хотим быть твоими заложниками.       Джокер улыбается.       — Вы помогаете своему похищению? — хихикает Джокер. — О, вы оба восхитительны!       — Конечно, — кивает Сьюзен, доставая из шкафа вязаную сумку. — Это часть нашей семейной терапии. Помощь другим с их проблемами в команде. Верно, Чарли?       Бледный Чарли, весь в поту, переводит взгляд с ухмыляющегося клоуна на свою жену, которая убирает веревку в розовую, вязаную сумку. Он, кажется, воспринимает это спокойно, хоть и вздыхает.       — Да, дорогая, — неохотно говорит Чарли. Он поворачивается к Джокеру. — Я согласен с этим, потому что ты обещал, что не причинишь вреда никому из нас.       — Разве ты не куколка, — комментирует Джокер, пробуя мясной рулет на вкус. — Ты забыла добавить соль.       Сьюзен ахает.       — Вот чего не хватало! — она поворачивается к Чарли. — Я знала, что что-то не так.       — Кроме того, если ты действительно заботишься о вкусе, лучше используй кетчуп, а не томатную пасту, — говорит Джокер, отодвигая тарелку. Его желудок скрутило.       Сьюзен улыбается ему, кивает и уходит на кухню, провожаемая взглядом Чарли. Это он добавил несколько кусков мясного рулета в пустую тарелку Джокера, когда Сьюзен не видела. Джокер начал понимать, зачем им нужна была терапия.       Мышца над правым глазом посылает по нервам сильную боль, и он закрывает глаза, пытаясь её облегчить.       Мир снова исчезает.       Есть преимущество быть таким человеком, как Джокер. Его репутация сумасшедшего позволяет странно себя вести, когда он страдает от ранений в голову. Люди ожидали этого и только предоставляли ему лучшие аргументы, из-за чего его признавали невменяемым на суде. Другим большим преимуществом было то, что даже не помня своих действий, он знает, чего ожидать от себя.       Когда он приходит в себя снова, то уже сидит на ящике в заброшенном здании, вытянув вперед раненную ногу. Окна забиты досками и прикрыты тканью. В центре комнаты стоит металлическая бочка, внутри которой горит газета и ещё несколько вещей, освещая помещение. Перед Джокером стоит Чарли, который производит плохое впечатление заложника, поскольку что-то нервно говорит ему, пока Сьюзен разговаривает по мобильному телефону.       — О, да, с нами определенно Джокер, — говорит Сьюзен. — Он хочет говорить только с Бэтменом. Никто другой не войдет или он убьет нас.       Джокер очень хочет увидеть выражение лица человека, принимающего этот звонок. Голос Сьюзен спокоен, будто она просто записывается на прием к врачу. Она подробно описывает ситуацию, с улыбкой на губах.       Джокеру она очень, очень нравится.       Затем он поворачивается к дрожащему Чарли.       — О чем ты говоришь?       Чарли взвизгивает в ужасе. Он отпрыгивает назад и несколько секунд смотрит на Джокера широко раскрытыми глазами. Поняв, что тот не собирается причинять ему вред, он успокаивается и говорит.       — М-мы договорились не давать тебе спать, — заикается Чарли. — Сьюзен прочитала в медицинской книге, что у тебя может быть сотрясение.       — О, у меня определенно сотрясение, — прерывает его Джокер. По ощущениям мозг словно давит на череп и глазные яблоки. Он теряет кратковременную память, что никогда не было хорошим знаком, а промежутки становятся все длиннее.       — Итак, мы должны держать тебя в сознании, — объясняет Чарли. — Сьюзен разговаривает с полицейскими, чтобы Бэтмен пришел сюда.       — Я просил Бэтмена?       — Д-да?       Ну, это уже кое-что. Джокер жалеет, что не помнит, что хотел сказать крестоносцу в плаще. Возможно, предложить вернуться в их рутину? Джокеру не хватало его, как улыбки на своих губах. Прошли месяцы с тех пор, как они в последний раз видели друг друга, и после прошедшей недели ему нужно встретиться с кем-то знакомым.       Джокер ерзает на ящике, из-за чего перед глазами все кружится. Сильная боль пронзает колено, из-за чего он задыхается. Раны на теле, в которых застряли осколки шрапнели, начали чесаться. Ему нужен пинцет, алкоголь и много бинтов.       Может быть, он сможет заставить Сьюзен сделать работу за него? Она уже помогает ему с похищением. У него как раз открыто место приспешницы, так как Харли ушла. Пойдет ли ей красно-черный костюм? Может быть, она будет носить что-то еще. Джокер не уверен, что хочет видеть костюм Харли на ком-то ещё. Это будет неправильно.       Может, Харли вернется, когда перестанет злиться? Может быть…       — Ты уверен, что тебе не нужно в больницу? — спрашивает Чарли. — По виду, тебе это не помешает.       — Ты тоже выглядишь фантастически, лютик, — отвечает Джокер сквозь стиснутые зубы. Он старается не двигать ногой, и вскоре боль становится более терпимой.       — Бэтмен уже в пути, — объявляет Сьюзен, вешая трубку. — Хороший офицер сказал, что мы должны сохранять спокойствие, и все будет хорошо. Он очень настаивал на том, чтобы мы оставались на месте.       — Ты случайно не запомнила его имя? — спрашивает Джокер.       — Джим Гордон, — отвечает Сьюзен, и Джокер снова теряет сознание от слишком сильного смеха.       В следующий раз, когда он открывает глаза, Чарли связан самым наихудшим образом. Узлы неряшливы, неровны и слишком свободны. Оказалось, что Чарли пытался связать сам себя. Бэтмен сразу узнает, что Джокер не завязывал эти узлы.       Во-первых, Чарли, конечно, не смог бы двигаться, если бы Джокер связал его.       Сьюзен, с другой стороны, не была связана и не выглядела жалко. Её голос звучит где-то рядом. Нет никаких причин, чтобы она разговаривала с кем-либо. Если полиция не позвонила, чтобы сказать им, что Бэтмен еще не явился, что будет неутешительно. Джокер полюбил Сьюзен, и ему не хотелось бы её убивать и выбрасывать труп в окно.       Ну, нет. Сначала Чарли. В любом случае Сьюзен нужен муж получше. Харви Дент холостяк и сильнее в два раза. В буквальном смысле.       Джокер оглядывает комнату и наконец находит Сьюзен. Она стоит на пороге, уперев руки в бедра, и говорит с Бэтменом, который маячит перед ней, словно дурное предзнаменование.       Джокер оживляется, вся боль в теле исчезла. Его любовь здесь, в этой комнате, такой же широкоплечий и чудовищный, каким он его помнил. Джокер чувствует, как сердце ускорило ритм, а во рту пересохло.       — Привет, дорогой, — говорит он с улыбкой.       Бэтмен и Сьюзен перестают говорить. Сьюзен оборачивается и что-то говорит, но Джокер теряет к ней интерес. Он смотрит в белые визоры, и весь остальной мир уже не имеет для него значения. Сейчас его волнует только Бэтмен. Джокер вздрагивает, почувствовав, как взгляд Бэтмена скользит по его телу.       — Джокер, — здоровается Бэтмен, и Джокер с удовольствием от тихого тона закрывает глаза. Как он по этому скучал. Такой низкий, темный. Он может слушать часами, как его Бэт говорит.       Или, по крайней мере, представлять, так как Бэтмен не любитель долгих разговоров. И определенно не тот, кто произносит больше четырех слов за раз.       — Прошло слишком много времени с тех пор, как мы в последний раз танцевали, не так ли? — спрашивает Джокер, улыбаясь ещё шире. — Слишком долго, по моему мнению.       Бэтмен, кажется, обдумывает его слова.       — Отпусти их, — говорит он. Джокер обращает внимание на пару. Чарли боялся, что большой плохой Бэт может арестовать его, поэтому связал себя, чтобы ситуация с заложниками выглядела более правдоподобно, а Сьюзен, забывчивая женщина, которая просто хотела кому-то помочь. У них нет ролей в их танце. Уже нет.       — На сеансах я понял, что важно слушать своего партнера, — говорит Джокер. Он видит напряжение в теле Бэтмена. Это не хорошо. — Вы, двое, влюбленные птенчики, уходите. Маме и папе нужно немного времени наедине.       Чарли сразу вскакивает на ноги, сбросив веревки. Он подходит к жене, берет её руку, но она упорно стоит рядом Бэтменом, окидывая его критическим взглядом.       — Помни. Он должен находиться в сознании из-за сотрясения, и общение — лучший ключ к здоровым отношениям, — говорит она.       Джокеру приходится подавить смешок, когда Бэтмен серьезно кивает.       — Скажите комиссару, чтобы никто не заходил сюда. Ситуация под контролем, — говорит Бэтмен, когда Сьюзен и Чарли выходят из комнаты.       Бэтмен и Джокер не двигаются, слушая, как пара спускается по лестнице и выходит на улицу. Они словно не могли начать, пока рядом находятся другие. Нет, это их момент. Никто не должен присутствовать во время их воссоединения, и Джокер рад, что Бэтмен это понял.       В комнате стало тихо. Только легкое потрескивание огня и отдаленные звуки шагов, без сомнения, большого количества полицейских, ожидающих снаружи, нарушали тишину. Они злятся, словно шершни, жужжат снаружи, сдерживаемые словами Бэтмена.       Тот первым нарушает их молчание, продолжая смотреть куда-то в сторону.       — Спасибо, — говорит он так тихо, что Джокер едва слышит это.       Он недоверчиво смеётся. От этого голова болит сильнее.       — За освобождение явно неудерживаемых пленников? — спрашивает Джокер.       — За спасение Супермена, — поясняет Бэтмен.       О. Это.       Джокер не знает почему, но он не может поддерживать зрительный контакт с Бэтом. Это не часть их типичной игры. Бэтмен не благодарил его за добрые дела. Да и Джокер никогда не делал ничего, за что можно было бы поблагодарить, но это не главное. Это вызывает странное ощущение в животе, и ему это не нравится.       — Ну, да, он мой должник, — бормочет Джокер. — Мне нужно, чтобы он ударил Лекса по лицу. Дважды. К тому же, я не мог допустить, чтобы план Лекса удался, когда он использовал меня, как приманку.       — Даже так, — говорит Бэтмен, делая небольшой шаг вперед. — Спасибо за это.       — Я никогда больше никого не спасу, если ты будешь таким сентиментальным, — ворчит Джокер. Он скрестил бы руки на груди, но левая рука онемела. Это, вероятно, не хороший знак. Как и танцующие пятна перед глазами.       Он старается держать хотя бы один глаз открытым, пока Бэтмен продолжает двигаться вперёд. Джокер не может подпустить его на расстояние, удобное для захвата. Не тогда, когда перед глазами все кружится.       Бэтмен делает еще один шаг, и Джокер издает предупреждающий рык. Это заставляет его остановиться.       — Ты хотел поговорить, — говорит он. — Я слушаю.       — С такими большими заостренными ушами я на это и надеялся, — говорит Джокер с усмешкой. — Если только они не для галочки.       — Джокер, — голос Бэтмена тихий, но резкий.       Джокер наблюдает за ним, гадая, что хочет сказать крестоносцу в плаще. Конечно, в какой-то момент у него был план на этот счет, но болящая голова и потеря кратковременной памяти, действительно мешают размышлениям. Когда это случалось в прошлом, Джокер просто надеялся на лучшее. Но сейчас он хочет попробовать.       Бэтмен выглядит серьезно. И он слушает.       Джокер может сказать ему, как он ненавидит, когда Бэтс играет с другими. Он может сказать, что их отношения нечто большее, чем драки и тихие поездки в Аркхэм. Что Джокер хочет вернуться к тому, что было раньше. Большим спектаклям, где они подшучивали друг с другом, и погоням, которые приносили удовольствие. Только когда их было двое. Без Робина. Без подручных. Только они на фоне ночного неба, сражающиеся на крышах домов.       Единственная проблема заключается в том, что Джокер не уверен, хочет ли он этого теперь. Их рутина была отличной, но несвежей. Они сейчас похожи на пожилую пару, которая потеряла искру, но не связь.       — Я устал, — вздыхает Джокер. Он не понимал, что это правда, пока не произнес. Он ощущает не только истощение, но и глубокую усталость, которая становится сильнее со временем. — Я устал бегать кругами, Бэтс.       — Тебе больше не нужно, — говорит Бэтмен, делая еще один шаг. Теперь он всего в нескольких футах. Настолько близко, что может его коснуться. Когда это случилось?       — Но я делаю это, — возражает Джокер, зажмурившись. У него болит голова. — Это наша песня, Бэтс.       Он открывает глаза и видит Бэтмена, стоящего на коленях перед ним. Темный Рыцарь просто остается на месте, не атакуя, а наблюдая. Джокер до этого момента не имел ничего против белых визоров. Но сейчас ему очень хочется узнать цвет глаз Бэтмена. У него ощущение, что они будут голубыми.       Как у Брюса.       Джокер резко вздыхает. Брюс. Он не должен думать о Брюсе, когда перед ним Бэт, который хмуро его слушает. Но Джокер хочет, чтобы Брюс был здесь. Он хочет, чтобы Брюс уложил его спать и исцелил. Он хочет захватывающих ночей, словесных спаррингов, походов на вечеринки и поцелуев.       Боже, это уже похоже на идиотский роман.       Джокер ухмыляется и замахивается для удара по голове. Это было неаккуратно и причинило бы ему больше боли, чем Бэтмену. Клоун почти рад, что Бэтмен вовремя парирует удар.       — Давай потанцуем, — шипит Джокер, двигаясь вперед.       Джокер ранен, болен, близок к обмороку, но будь он проклят, если не напомнит Бэтмену, почему его никогда не следует недооценивать. Бэтмен крепко сжимает его руку, а Джокер бьет ногой по его колену.       Это только заставляет Рыцаря нахмуриться, быстро схватить Джокера за рубашку и толкнуть к ящику, на котором он до этого сидел.       Хуже всего то, что Джокер может с уверенностью сказать, что Бэтмен был нежным. В обычную ночь их кулаки уже столкнулись бы. Джокер должен был уже чувствовать боль на груди и лице. Кровь должна течь из его носа и губ. Ночь никогда не была прекрасна без крови, брызнувшей на грудь Бэтмена.       Джокер бьет ещё несколько раз, каждый раз Бэтмен парирует, но не отвечает ударом. Когда он прицелился в голову Темного Рыцаря, его хватают за запястье. Он пытается вырваться, но хватка крепка, и он пытается разжать её с помощью другой руки. Это было по-детски, но сегодня вечером они не ведут себя как обычно.       Бэтмен хватает его за другое запястье и заставляет сесть на ящик. Джокер сопротивляется и пытается вырваться, пока тот не говорит.       — Прекрати. Пожалуйста, — голос Бэтмена напряжен, и Джокер чувствует, как весь пыл покидает его.       Бэтмен никогда не просил. Даже когда Джокер подвесил несколько невинных людей над кислотой! Он требовал, утверждал, и, что хуже всего, бросал неодобрительные взгляды. Но не умолял Джокера.       Бэтмен медленно отпускает запястья Джокера, когда тот так и не двинулся, чтобы продолжать бой. Джокер тут же впивается пальцами в кожу головы, надавливая на болевые точки. Бэтмен снова становится на колени и ждет, пока тот успокоится.       Клоун сквозь пальцы смотрит на задумчивого Бэтмена.       — Если это наша песня и мы танцуем, — начинает Бэтмен. Он протягивает руку ладонью вверх. — Могу я вести?       Джокеру хочется смеяться. Но он смог лишь слабо покашлять. Он так долго хотел этого. Бэтмен, разговаривающий с ним на одном уровне. Бэтмен, стоящий на коленях перед ним и предлагающий начать танец. Это должно его радовать.       Но образ Брюса, стоящего в той же позиции несколько дней назад, возникает перед глазами. Его серьезное лицо. Его терпение. Его пальцы, крепкие и теплые, держащие лодыжку Джокера.       Джокер был прав. Он должен выбрать, с кем хочет быть больше всего. Мягкая домашняя жизнь, которую предложил Брюс, или дикая поездка на острых ощущениях, которая была с Бэтменом. Каждый дал ему что-то, и Джокеру не хочется ни в чем себе отказывать. Возможно, ему просто нужно больше времени. Еще один шанс увидеть паззл под другим углом.       Джокер касается руки Бэтмена.       — Я… мне может понадобиться другой партнер, — признается он. Клоун сжимает руку Бэтмена. — Мне нужно отдохнуть от нас. Я испортил свой первый танец с ним, но… хочу попробовать еще раз.       Джокер чувствует исходящий от Бэтмена жар. Он наблюдает, как тот смотрит на их руки. Некоторое время никто из них не двигается.       — Отдых? — спрашивает Бэтмен.       — Просто… пока я не решу, кто будет моим постоянным партнером по танцам. Ты не сможешь так легко от меня избавиться.       — Кто это? — спрашивает Бэтмен, и Джокер усмехается.       — Ревнуешь?       — Конечно, — отвечает Бэтмен. — Я люблю танцевать.       Джокер замирает. Бэтмен… пошутил. Он смеется, обрадовавшись тому, что этот человек намеренно сказал что-то смешное. Эта неделя действительно очень странная. Возможно, дело в повреждении мозга. Джокер почти уверен, что все это ему снится.       Может быть. Все вокруг меркнет, танцующих пятен становится больше, а глаза больше не сфокусированы.       — Симпатичный мальчик, — отвечает Джокер. — Мой Брюс. Не пытайся отговорить его, Бэт. Мне не нужно, чтобы ты отпугнул его больше, чем это уже сделал я.       — Если ты не смог достаточно напугать его, я сильно сомневаюсь, что на это способны другие, — говорит Бэтмен, нежно касаясь ладонью лба Джокера. — Нам нужно отвезти тебя в больницу.       — Пфф. Ты просто хочешь, чтобы мы остались наедине в твоей машине, — говорит Джокер, которому все труднее держать глаза открытыми. Он прижимается к руке Бэтмена. — Хочешь воспользоваться бедным, раненым клоуном. Клянусь, это не я играю в недотрогу.       — Джокер? — голос Бэтмена звучит как-то отдаленно.       Джокер почти уверен, что чувствует, как две сильные руки обхватывают его, но это не так. Бэтмен все также сидит перед ним. Но щекой он чувствует холод от доспехов. Сквозь прищуренные глаза он видит, что комната кружится, и темная фигура наклоняется к нему. Пальцы обхватывают его подбородок.       Бэтмен держит его на руках, словно любовника, а Джокер слишком устал, чтобы сопротивляться. Он хочет открыть рот, чтобы сказать ему, что все в порядке. Как он может быть не в порядке, когда его держат так нежно? Джокер полностью завладел вниманием Бэтмена, и это великолепно.       Он просто устал. Ему просто нужно немного поспать, а потом они могут танцевать. И, возможно, он сможет убедить Брюса быть с ним.       Это было бы весело.