Дружба миров

      Принцесса Селестия с наслаждением работала крыльями, купаясь в голубом небе другого мира. Дышалось здесь не так, как дома, чувствовалось, что кислорода в воздухе поменьше. Пегасы наверняка здесь уставали бы быстрее, но аликорну с её могучей магией это не мешало. Тем более что она пропустила сегодняшнее занятие фитнесом, которым её заставила заняться сестра, заявив, что для богини она слишком растолстела. Селестия пыталась поначалу увиливать и отнекиваться, но после одного позорного провала, когда она застряла в живой изгороди, не сумев её перепрыгнуть, принцесса была вынуждена согласиться, что её «державный круп», как выразилась Её Ехидство принцесса Луна, и впрямь нуждается в физкультуре.       Вначале было тяжело. Магия требовала восполнения сил, и наиприятнейшим способом их восполнить были жиры и углеводы, то есть — тортик. А тут к магическим добавились ещё и физические нагрузки. Однако постепенно принцесса втянулась, привыкла, и теперь тело само просило тренировок. Она уже сбросила несколько фунтов, но массивные мышцы не нарастила и теперь выглядела похудевшей и стройной.       Её милейший собеседник, Алексей Николаевич, оказавшийся невероятно обходительным для столь необычного существа, вначале отговаривал её от идеи полетать:       — Принцесса, это опасно. А вдруг вы заблудитесь? Вы же здесь впервые.       Но ей удалось его уговорить, и Косыгин согласился, лишь попросив не летать над городом, не подниматься высоко и не залетать в зону аэропорта:       — Не надо нервировать наших военных, кто их знает, как они отреагируют, увидев вас на радаре. Могут принять за вражеского разведчика и выстрелить. Или вы попадётесь на пути рейсового самолёта.       Принцесса, пустив в ход всё своё обаяние, сумела его уговорить, и теперь любовалась с высоты нескольких сотен метров грандиозной панорамой гигантского человеческого города, разделённого извивающейся сверкающей лентой реки. Этот город ничуть не походил на Кантерлот, прилепившийся к склону горы. Но он был по-своему прекрасен своими семью остроконечными белокаменными башнями и древней красной крепостью в центре, на меньших, но не менее красивых башнях которой сияли просвечиваемые солнечными лучами алые пятиконечные звёзды. Она заметила ещё одну башню, строящуюся, как ей показалось, прямо посреди широкой улицы. Это показалось ей странным решением, и она решила расспросить об этом подробнее.       Налюбовавшись городом, она заскользила над разбросанными внизу тут и там деревнями, застроенными характерными для здешних мест бревенчатыми или обшитыми досками домами в три окна. Ей хотелось пообщаться с местными жителями, и вскоре она увидела троих, устроившихся на небольшом пригорке, расстелив что-то вроде скатерти. Внизу, посреди поля, тарахтела оставленная ими повозка… или машина… в общем, что-то на четырёх колёсах, два из них были большими, ещё два — поменьше. Люди были явно увлечены беседой и не обратили внимания на принцессу, когда она приземлилась вдалеке и подошла по земле к тарахтящему трактору.       Селестия обошла вокруг машины, с интересом разглядывая её, немного покривилась от резкого запаха и поднялась на холм.       — Здравствуйте, уважаемые, — вежливо обратилась она к людям, не доходя до них нескольких шагов.       — Б..я… Ети его мать… Федот… Ты где водку брал? Мне уже говорящие рогатые лошади мерещатся!       — Э-э… Васёк… Я её тоже вижу… Б..я… И ведь выпили-то всего ничего…       — И я… — произнёс третий.       — Уверяю вас, я вполне реальна, — Селестия мило улыбнулась.       — Ох, б…я! Сгинь! Сгинь, нечистая!       — Всё, ребята… Бросаю пить! Чтоб я ещё раз эту гадость в рот взял! Привидится же такое…       — Бежим!       Все трое, побросав недоеденную закусь и даже остатки водки, вскочили и неуклюже бросились бежать, бросив работающий трактор посреди поля.       — Странные они какие-то…       Принцесса не стала их догонять, вспомнив о предупреждении, что на неё могут среагировать неадекватно. Она расправила крылья и снова поднялась в воздух. После нескольких минут полёта она увидела двух детей, идущих по тропинке через соседнее поле. У них за спинами Селестия разглядела что-то похожее на седельные сумки и решила, что дети возвращаются из школы. Ей стало интересно посмотреть поближе на человеческих детей и проверить, как они на неё отреагируют. Принцесса не пыталась читать мысли, но тонко чувствовала общую эмоциональную атмосферу вокруг себя. В первый момент после их появления в этом мире она ощущала удивление и страх. Затем, когда ситуация мирно разрешилась, страх у окружающих уступил место любопытству и искреннему желанию подружиться. Это не могло не радовать столь мирное и доброжелательное существо как аликорн.       На переговорах она общалась со вторым лицом этого, несомненно, очень большого и мощного государства и ощущала его доброжелательный интерес, стремление договориться и извлечь максимум обоюдной пользы из внезапно состоявшегося контакта.       Эти трое местных жителей, сбежавшие от неё, удивили принцессу. Она не почувствовала в них интереса или желания познакомиться, только беспричинный страх. Её ещё ни разу не принимали за алкогольную галлюцинацию. Принцесса была удивлена и слегка обижена, но понимала, что её вид был непривычен для местных. Чтобы не пугать детей, она приземлилась подальше от них, наложила на себя оптическую иллюзию, чтобы спрятать радужную гриву, хвост и рог, и неторопливо пошла через поле, рассчитав направление и скорость так, чтобы пересечься с детьми.       — Ой, смотри, какая лошадка красивая! — девочка подёргала мальчика за руку.       — Маленькая какая-то лошадь, — мальчик с интересом разглядывал принцессу. — Но не жеребёнок, даже не стригунок¹, взрослая. И правда, красивая.       — А какой она породы? — не отставала девочка.       — Да кто её знает, я в их породах не разбираюсь, — пожал плечами мальчик. — Просто лошадь белая…       — Здравствуйте, дети, — сказала принцесса, когда они подошли на несколько шагов.       — Ой! Кто здесь?! — дети остановились и принялись испуганно озираться, видимо, думая, что кто-то прячется в высокой пшенице.       — Никого, — ответила Селестия. — Только я.       — Пашка… — упавшим голоском пробормотала девочка. — Эта лошадка говорящая…       — Да ладно! Таких не бывает! — с детской убеждённостью ответил мальчик.       — Бывает. Только не здесь. Я из очень-очень далёкой страны, — сказала принцесса.       — Ой… Ты правда говоришь? — парнишка, наконец, мысленно связал её слова и артикуляцию губ. — Офигеть…       — А что ты здесь делаешь?       Девочки обычно любят лошадей, и эта не была исключением. Она тут же освоилась и приняла «говорящую лошадку из далёкой страны» как должное. В отличие от мальчишки, который явно был в замешательстве.       — Я здесь… с рабочим визитом, — принцесса улыбнулась, вспомнив обстоятельства, при которых она попала в этот невероятный мир.       — С визитом? — теперь уже спросил мальчик. — Ты что, какая-то важная лошадь?       — Вроде того. Меня зовут Селестия, я — принцесса Эквестрии, и я не лошадь, а аликорн. Смотри.       Она сняла иллюзию и слегка раздвинула крылья. Её грива только что спокойно лежавшая белой волной на шее, и хвост, болтавшийся как у обычной лошади, вдруг превратились в невесомые радужные облака.       — Ух ты!!! — восторженно выдохнула девочка, глядя на её длинный рог и крылья. — Волшебство…       — Офигеть, — произнёс мальчик. — Как вы это делаете?       — Это действительно магия, мой дорогой.       — Да ладно! Магия… Колдунов не бывает! Это всё предрассудки, — уверенно заявил мальчик. — Но у вас правда здорово получается. Можно в цирке выступать!       — Ох, мой милый, знал бы ты, в каком политическом цирке мне приходится выступать вот уже тысячу лет подряд, — вздохнула Селестия.       — Тысячу лет? — изумилась девочка.       — Аликорны живут очень-очень долго, — пояснила принцесса. — Магия не даёт нам стареть.       — И вы настоящая принцесса? — недоверчиво спросил мальчик. — А что вы тут делаете посреди поля?       — Устала от переговоров и попросилась немного отдохнуть и полетать. Увидела вас и приземлилась.       — От переговоров? С кем?       — С одним вашим очень умным политиком. Его зовут, насколько я поняла, товарищ Косыгин…       — Офигеть… — вот тут до мальчишки начало доходить, что всё это — не розыгрыш.       Они поговорили ещё немного. Селестия спрашивала их, как устроена их школа, сколько лет учатся дети людей, куда они потом идут работать или учиться дальше. Отвечал, в основном, мальчик, он был на год старше сестры и уже давал вполне осмысленные ответы. Из его рассказа принцесса поняла, что в стране, куда она так неожиданно попала, существует прекрасно налаженная система бесплатного образования, не только начального, но и высшего, и студентам за хорошую учёбу даже платят стипендию. Медицина тоже была бесплатной, и даже жильё в городах людям предоставляли бесплатно, от государства.       Когда об этом упомянул в беседе Косыгин, Селестия вначале не поверила, хотя и промолчала. Но эти дети не имели выгоды от подобной лжи, и они подтвердили слова председателя Совета министров. Мальчик также подтвердил слова учёных о том, что люди уже выбрались за пределы атмосферы, «в космос», как он сказал, и даже подарил принцессе круглый значок с портретом первого космонавта, отколов его с лацкана школьного пиджачка. Принцессе некуда было его приколоть, и тогда девочка, развязав свой бант, скреплявший волосы, надела ленту ей на шею, а мальчик торжественно прикрепил к ленте значок. Селестию растрогала такая наивная щедрость, но ещё больше ей понравилась искренняя гордость мальчишки за свою Родину, за то, что он живёт в самой лучшей стране в мире, первой отправившей человека на орбиту.       Они могли бы проговорить и дольше, но принцесса сообразила, что дети возвращаются домой из школы, и их могут ждать родители.       — Ах, простите, мои дорогие, я вас задержала. Мне было очень приятно с вами побеседовать, но мне тоже пора лететь, — Селестия по привычке взглянула на солнце, прикидывая время.       — До свидания! — дети помахали ей на прощание, когда она, взмыв в небо, сделала над ними полукруг и несколькими взмахами белоснежных крыльев ушла на высоту.       Она уже собиралась лететь к тому месту, где её ожидали сопровождающие, предоставленные ей очень серьёзным, неулыбчивым человеком, генералом Серовым. Но вдруг принцесса увидела внизу нечто, привлёкшее её внимание. На окраине деревни расположилось что-то, что она вначале приняла за ярмарку — разноцветные шатры, повозки с такими же разноцветными пологами, множество ярко одетых смуглых людей, бегающие между ними почему-то полуодетые дети, совсем не похожие на тех аккуратных, вежливых школьников, с которыми она только что беседовала. Её внимание привлекли лошади, привязанные возле повозок. Селестия увидела в них собратьев и решила пообщаться.       Она вновь приземлилась вдалеке, за кустами, опять наложила на себя оптическую иллюзию, убрав несвойственные обычным лошадям признаки, и решительно направилась к «стойбищу», как она окрестила это необычное место.       Не заходя далеко между шатрами и повозками, она подошла к ближайшей лошади. Та стояла совершенно безучастно, пощипывая траву. Подойдя ближе, принцесса поняла, что местные лошади сильно отличаются от жителей Эквестрии. Лошадь была выше самого высокого аликорна, и при этом — длиннее. Их черепа тоже были длинные, а глаза маленькие, почти не приспособленные к бинокулярному зрению. У эквестрийских пони форма черепа и расположение глаз позволяли просматривать всю переднюю полусферу, тогда как у местных лошадей они были больше смещены по бокам головы. Анатомия ног тоже была другой, чувствовалось, что ноги местных лошадей менее подвижны и приспособлены только к быстрому бегу.       — Здравствуйте, — принцесса учтиво поздоровалась, но лошадь и ухом не повела, продолжая щипать траву.       — Здравствуйте, — повторила Селестия, но лошадь вновь её проигнорировала.       — Я к вам обращаюсь, сударыня! — принцесса была удивлена столь явной неучтивостью.       «Может, она глухая»? — подумала Селестия, но тут лошадь повела ухом, явно прислушиваясь к каким-то звукам. «Нет, она явно слышит. Может, не понимает? Но я же к ней обращаюсь на местном языке. Очень странно. Может быть, у здешних лошадей собственный язык?»       Лошадь всё-таки оторвалась от травы, повернула голову, посмотрела на принцессу совершенно ничего не выражающим взглядом и тихо фыркнула.       — И совершенно незачем на меня фыркать, — машинально ответила Селестия, пытаясь понять, почему местные лошади, в отличие от людей, столь неприветливы.       И в этот момент ей на шею набросили верёвку.