Счастливое лето мистера Урри

Удивительно. Внешне моя жизнь совершенно не изменилась: я все так же принадлежу шефу. Принадлежу как дорогая, красивая, функциональная вещь. Все так же живу размеренной летней жизнью, отдыхая от непредсказуемости своих профессиональных «будней». Все так же люблю папу и тревожусь за него. И все-таки что-то неуловимо изменилось. Глубоко во мне теплится теперь ясный и простой покой, похожий на тихое уверенное ожидание чего-то. Я не могу его понять, временами забываю о нем, и все-таки он всегда со мной. Временами я думаю, что он исчезнет, как только я сойду с трапа самолета там, во владениях шефа. И одновременно знаю: нет, не исчезнет. Перестает ли мое сердце биться оттого, что шеф рядом? Ведь нет. Он может, если захочет, остановить это сердце, но я почему-то знаю, что и тогда ничто для меня не закончится. Только невыразимо жалко папу. Нет, я еще не могу довериться весь, целиком. Пока не могу. «Ты слиском напряжен», как говорил У Син. Но главное – я чувствую в себе этот покой. Это – главное. А пока жизнь идет своим чередом. Сегодня утром мы с Лизи отправились в банк – оформить ренту, которую я назначаю ей, - мой прощальный подарок. Бедняжка вырядилась в соответствии со своими представлениями об имидже «приличной» девушки – в коралловый костюмчик с коротеньким жакетом, из-за бортика которого игриво выглядывает цветное веерообразное кружево. Ее русые волосы на сей раз гладко причесаны, а на лбу и висках старательно выложены аккуратными завитками – ни дать ни взять томная подружка гангстера из фильма тридцатых годов. Во время проведения всех формальностей она сидела неподвижно, покорно опустив веки, послушно ставила подписи там, где указывал клерк. Мне было жаль ее и одновременно смешно. Бедняжка, она даже не понимает, какое великолепное время начинается в ее жизни! Когда все осталось позади и Лизи стала владелицей вполне приличной суммы, оформленной на ее имя, мы отправились отметить сие знаменательное событие в небольшой ресторанчик рядом с ее домом. И тут, сидя над уткой по-пекински с бокалом в руке, она вдруг разрыдалась. Я ждал этого и привычно заворковал, прижимая ее к себе: - Девочка, ну что ты?.. Ну, успокойся… Иди ко мне… Хотя ее было по-настоящему жаль. И она неожиданно повела себя совсем не так, как я ожидал. Она отстранилась, одной рукой промакивая платком глаза, а другой делая решительный отрицательный жест. Меня тихо обрадовала такая реакция. Она словно давала понять мне, что намерена отныне сама, без моей помощи, справляться со всеми трудностями. И дело тут вовсе не в том, что она получила то, что хотела получить. Нет. Расставание со мной было для нее испытанием, она боялась оставаться наедине с большими деньгами – это я прекрасно видел. И все-таки она решила сделать этот шаг. И эта гордо выпрямленная спинка, это серьезное отстраненное личико… Куда подевалась моя хорошенькая мартышка, так искренне и радостно встречавшая меня на пороге своей кремовой комнатки? Передо мной была женщина, готовящаяся вступить в новую, неведомую мне жизнь. И эта женщина очаровывала меня. - Ты сейчас такая красивая, - сказал я. – У тебя все будет замечательно. - Хочешь подняться ко мне? – уже теплее спросила она. В ее заплаканных глазах была сдержанная, грустная улыбка. Эта улыбка, казалось, принадлежала не юной девушке, а женщине, которая значительно старше и мудрее. Я улыбнулся в ответ и покачал головой. - Нет, девочка. Теперь место рядом с тобой вакантно. И это самая желанная вакансия для множества достойных парней. Она опустила глаза в тарелку, с минуту молчала, словно раздумывая, что же делать со своей свободой, и вдруг… снова начала всхлипывать. Теперь я уже испугался не на шутку. Перемены – он независимой «леди эмансипе» - снова к напуганной девочке – происходили в моей подружке слишком стремительно. Она плакала, и черные от туши слезы капали в тарелку – прямо на смуглую куриную корочку. - Ну-ну-ну…- я обнял ее, еще минуту назад такую горделивую, почти царственную. – Что такое? - Я… боюсь… за… тебя… - всхлипывая, еле выговорила Лизи. - Это еще почему? - Стамп убьет тебя… - уже почти пропищала она и залилась слезами. - С какой это стати? – хохотнул я, и, надо сказать, весьма неестественно. - Я знаю, ты своевольничаешь…Ты хочешь уйти от него… - Послушай-ка меня, детка, - серьезно сказал я. – Вот ты стала бы убивать курицу, которая несет золотые яйца? Стала бы? - Нет… - покорно всхлипнула она. - Правильно. Потому что ты умница. И Стамп тоже не дурак. Короче говоря, мне удалось и на сей раз успокоить ее. Я объяснил ей, что бояться нечего – я не брошу ее просто так. В случае необходимости она всегда может обратиться за советом к адвокату, с которым ми ведем дела в Теймере; попросить помощи у Винкельмана. Ее друзья – мои друзья. Даже если меня не будет рядом, она в полной безопасности. А я буду регулярно выходить на связь, справляться, как у нее дела. В случае, если кто-то из бывших попробует ей угрожать, здесь есть ребята Стампа, которые мигом наведут порядок. Но лучше всего уехать из Теймера и начать новую жизнь. Ну, поняла? Она благодарно шмыгнула носом и прижалась к моему плечу. И вновь меня кольнула непрошенная мысль: если я так старательно оберегаю от себя всех своих подружек, то почему ищу встречи с Люси Бейкшер? С той, кому я не пара? Совсем не пара?.. Я не мог найти ответа на этот вопрос. Только смутно чувствовал: мне нужно с ней встретиться. И еще чувствовал: она не такая, как Лизи, не такая, как Фанни. (Тут я выругал себя: ты б еще вспомнил Лоту Шульц, и Ингрид Мойер, и Мерилу… Господи Боже ты мой, у нее ведь тоже была фамилия, и Ли Ни, гибкую, как сиамская кошка, всю такую золотистую… Стоп, парень, тебя понесло. Нервишки, однако.) Она не такая. Другая. Вечером я лежу в маленькой гостиной, утопая боком и щекой в уютной мякоти диванных подушек. Смотрю в полудреме на экран телевизора – по видику крутится моя любимая кассета с записанными байкерскими фильмами. Ее я повсюду вожу с собой и, когда выпадает свободная минутка, включаю во всех гостиницах, на всех съемных квартирах и яхтах. Я обожаю эти брутальные, наивные и предсказуемые сказки. «Дикаря» Марлона Брандо – мускулистого зверя с холодным, животно-красивым лицом; жестокого Джека из «Банды байкеров» - белобрысого демона, цитирующего Керуака официанткам в придорожных кафе, обнимающего их безжалостными руками в крагах, заставляющего умирать под собой от неистовой любви, напитанной героином; «ангелов ада» в самых невероятных и страшных интерпретациях. Они равно восхищают и ужасают меня. Потому что сам я не жесток. И даже не зол. Это самый большой мой недостаток. Кто знает, может быть, и я сам – только плод воображения насмешливого сценариста, и за моим полетом, когда я мчусь по трассе, в сладкой полудреме следит мечтательная девушка-филолог? И ей видны все смыслы, закодированные в моей черной фигуре, все поколения киношных гангстеров, которых я призван пародировать? И хочу я только одного – пусть она возьмет меня в мягкие белые руки, в руки, стучащие по клавиатуре, стучащиеся в мою жизнь… Мою нескладную, мою смешную… Я просыпаюсь – непонятно, отчего… В комнате царит красноватый сумрак, словно где-то рядом включили лампу под алым абажуром. Закат. Странный, странный вечерний час. Все звуки приглушены. Предметы на глазах погружаются в темноту, мягкую и уютную, как все здесь, в доме моего детства, нарушаемую только бесшумными сполохами экрана. На экране Джек и компания жестоко расправляются с болтливым адвокатом, и я слежу за этой сценой, как следит усталый путник за пляской теней от костра. И щека моя по-прежнему утопает в подушке. Я слышу тихие звуки, доносящиеся с кухни, – папины шаги, шипение льющейся из крана воды, кажется, уютный посвист чайника. И все это так близко и одновременно – невероятно далеко. И вдруг где-то в недрах дома звонит телефон. Мелодичный, но такой неожиданно громкий среди этих приглушенных звуков, требовательный звонок. Торопливые папины шаги… Его тихий голос… Слов не разобрать…А потом – шаги совсем близко. - Мальчик… - шепчет папа с порога, чуть приоткрыв дверь. – Мальчик… Я что-то лениво мурлычу в ответ. - Тебя. Когда я снимаю трубку, то уже знаю, чей голос услышу. - Здравствуйте, Урри, - возбужденно бормочет Гарри. - Мое почтение. - Я готов рассказать вам все. Все о Люси Бейкшер.