Моей девушке идет борода

Телефонная связь — не самый удачный способ сообщить кому-то, что любишь. Когда Витя произнес это волшебное слово, я, к моей досаде, не мог видеть его лица. Хотя очень хотел бы. Я думал, все произойдет совсем не так. Настолько растерялся, что даже забыл сказать ему в ответ, что я тоже люблю его, а вместо этого по-идиотски попросил объяснить, что он имеет в виду и где здесь логика: влюблен, но против встречи со мной. Витя избегал определенности, все ходил вокруг да около, так что мне трудно было его понять. Единственный вразумительный ответ, который я сумел получить, это то, что раз он любит, ему «вдвойне больнее знать, что мы не будем вместе». После этого он просто отключил вызов. Я тут же набрал этого труса снова, но Витя не отвечал. Было очевидно, что он чего-то боится, и главной насущной проблемой для меня стало то, что я не догоняю причины его страха. Я звонил ему по нескольку раз в день, но только зря потратил время. Как выяснилось, его телефон не был привязан ни к одному аккаунту в сети, так что в ней Витю тоже было не достать. Его фамилии и возраста я не знал, и это сделало поиск в соцсетях невозможным. Он крепко задел меня своим признанием, и я не мог оставить все так, как есть. Мне позарез нужно было раскрыть правду о себе и узнать его реакцию, какой бы она ни оказалась. Я, конечно, очень надеялся, что Витя продолжит любить меня, несмотря ни на что. Вот только выйти с ним на связь у меня все никак не получалось. Я поделился своим горем с Никитой. Моего друга я всегда держал в курсе всех своих дел. У Никиты был собственный взгляд на проблему. — Ты ведь был у него дома и знаешь, где он живет, так? — спросил он. — Да, знаю. Никита посмотрел на меня, как на умственно-отсталого: — Так почему бы тебе элементарно не прийти к этому упрямому типу домой?! — Ну не могу же я вот так взять, и заявиться к нему! — А ты не просто. Ты с конфетками, — заржал Никита. Я печально покачал своей низко опущенной головой. — Он живет с родителями. Да и вообще, типа как-то невежливо идти туда, куда не приглашали…

***

Возле Витиного подъезда не было скамеек, детских площадок и вообще ничего, на что можно бы было приземлиться. Я просидел на корточках примерно полчаса, на бордюре — еще минут пятнадцать, пока не понял, что коченею от холода. Войти внутрь я не решался, рассчитывал, что дождусь его появления, и здесь-то мы и сможем наконец поговорить. Не тут-то было: Витя, кажется, и не думал входить или выходить из двери. Хоть была всего половина пятого, меня стала пугать мысль, что он уже дома, и до завтрашнего утра вообще не намерен покидать квартиру. Я собрал волю в кулак, проник в подъезд вместе с входящими жильцами и поднялся на нужный мне этаж. Мне открыла женщина за сорок. Она недружелюбно осмотрела меня, наверное, пыталась определить, какую продукцию я собираюсь ей предложить и о супер-акциях какой компании хочу рассказать. На мне не было никаких фирменных вещей, на груди не красовался символ ни одного из общеизвестных производителей стирального порошка, косметики или памперсов. И это сбивало ее с толку. Я был одет в обычную одежду обычного парня. Парня. Да, я был настроен серьезней некуда. И пути назад уже не было. — Здравствуйте, я к Виктору, — как можно доброжелательней сказал я и улыбнулся. — К кому? — недоверчиво переспросила женщина. — Ах да, к Виктору, — уже совсем другим тоном произнесла она, оживившись и как бы что-то сообразив. Сосредоточенность мигом слетела с ее лица, и женщина весело посмотрела мне в глаза. — Виктора нет дома, — хохотнув, сказал она. — Но вы можете подождать, если есть пять минут. Она шагнула в сторону, пропустила меня внутрь и закрыла за мной дверь. «Ну ни секунды без приколов не могут!» — с некоторой досадой пробормотала она, продолжая улыбаться. В прихожей стоял мужчина лет этак на десять старше впустившей меня женщины. Это был Витин отец. Он окинул меня оценивающим взглядом, потом протянул руку для приветствия. Все шло, в принципе, неплохо, однако, все равно, меня бросило в жар, я почувствовал, что футболка уже липнет к спине от пота. — Меня зовут Костя, — представился я Витиным родителям и услышал в ответ их имена, которые тут же вылетели из моей памяти. Она у меня на имена слабая, зараза. Тем более, когда я волнуюсь. — Пойдем в её комнату, — предложила Витина мама, открыв передо мной какую-то дверь. «В чью — её?», — едва не спросил я, но не успел. Замер на пороге и потерял дар речи.