Любимый КириБаку

Люди не знают, как воспринимать тяжелую новость: кто-то плачет, кто-то говорит, а кто-то просто молчит. Кацуки не относился ни к одному типу. Его колотило, бросало в холод, пробирало дрожью от плохих вестей. Но все это было внутри. Снаружи Бакуго всегда показывал лишь чувство злости, раздраженности и равнодушности. Окружающих это если не бесило, то напрягало. Но когда он был один, то качал головой и думал, много думал о случившимся. Сейчас был тот случай. Казалось бы, что угодно могло случиться на работе — смерти и травмы, но именно в его выходной произошло непоправимое. Эйджиро уехал навестить мать и младших сестер, а Кацуки решил провести время с отцом. Мицуки срочно вызвали на работу, да и Бакуго с годами ладить с ней так и не научился, хотя женщина и была ярой фанаткой сына, каждую неделю присылала ему фотографию с новым товаром с своим сыном. У нее постельное белье даже было. А Масару умел слушать. Он мало чему учил Кацуки, потому что его характер был просто отвратительным в детстве, да и в подростковом возрасте сын не радовал усидчивостью и желанием учиться бытовым вещам, будучи уверенным, что это слишком просто для него. Несмотря на характер сына, Масару всегда готов был помочь ему в чем-то или просто поговорить. Но теперь для разговоров у него был Киришима, и визиты к отцу постепенно сходили на нет. И когда он приехал проведать отца, то обнаружил его дома, в кровати. Он уже и не помнил, сколько не заходил домой, сколько недель, месяцев или лет. Кацуки затаил дыхание, проходя в комнату родителей. Он не был тут очень давно. Еще с тех пор, как в этой комнате прошел урок сексуального воспитания, когда ему было лет двенадцать. — Пап? — Бакуго-младший смотрел на профиль отца с некоторой опаской. Когда он последний раз называл его папой? А не стариком? — Папа?.. Масару открыл глаза и глянул на сына. Сердце Кацуки пропустило удар. Что-то не так. Что? В этом взгляде нет эмоций. Нет ни радости, ни былого счастья, ни просто жизни. — Ч… Что случилось?! — закричал он, глубоко дыша. — Отвечай! — Давай успокоимся. Возраст, — улыбнулся Масару, и Бакуго-младший почувствовал себя лучше. — Сердце ноет. Сейчас лекарство приму, и все будет отлично. Ты так неожиданно, Кацуки. — Ты ко врачу ходил? — герой заходил по комнате. — Ходил. Возрастное, — просипел Бакуго-старший, поднимаясь с помощью руки сына. — Старуха знает? Отец покачал головой, а Кацуки сжал кулаки, недоумевая — Почему ты не сказал ей? Почему?! — Я знал, что вы среагируете так. Мицуки меня вообще убьет, за инвалида сочтет и не отойдет ни на шаг. Ты и сам это знаешь, — Масару опустил взгляд, улыбнулся искренне и прикрыл глаза. — Это лечится? — Кацуки испытующе смотрел на отца. — Да, но это дорого, — кивнул Масару, принимая правила игры. — Пойдем. Хватит валяться здесь, как пес брошенный. *** Бакуго не мог думать ни о чем другом. Его отец болен. И секунду назад узнал, что болезнь с возрастом только прогрессирует. Масару сейчас 45, а значит, до своего пятидесятилетия он не доживет, если не взяться за лечение. Сейчас отец рассказывал про какого-то своего друга, у которого сын недавно окончил геройскую академию Шикецу. Кацуки не вникал, думая о своем. — Кацуки? — позвал Масару. — М? — герой обернулся, видя улыбку отца. — Пожалуйста, не говори Мицуки. И перестань думать об этом, я умирать не собираюсь, слышишь? — улыбка не сходит с его губ, а глаза сквозь линзы очков блестят ярче обычного. Наступает тишина, Кацуки ковыряет тропинку ботинком, когда слышится тихое: — Я еще не создал новый принт для футболок с тобой. Масару захохотал, а сын с безумным взглядом вглядывается в лицо отца. — Старик, — цокает он, начиная тихо хихикать. — Боже. Не нужно. — Твоя мама будет в восторге! — задыхаясь от смеха, сказал Бакуго-старший. — Это уж точно. *** По приезде Киришимы Бакуго совсем расклеился. Он сидел в их общей гостиной, смотрел в кружку, куда был ранее налит чай, и тихо говорил что-то сам себе. — Что-то случилось, — не вопрос. Утверждение. Эйджиро хочется узнать что и поддержать Кацуки. — Отец болен, и эта хуйня прогрессирует. И жить ему не больше пяти лет при лучшем раскладе. Лечение, блять, охуеть недешево выходит. Наша зарплата конечно нормальная, но это же пиздец. Мать не знает. Это пиздец, Эйджиро, — кричит Бакуго накопленное за весь день. — Он коньки отбросить в любой момент может. Я пришел, думал, он того. Киришима не понимал, откуда такой всплеск эмоций у Кацуки. Ясно, дорогой человек, отец. Но такого он не помнил уже давно, наверное, со времен драки с Деку около Юэй. Тогда об этом весь класс прознал. — Нужны деньги на лечение, и их надо просто дохуища! — закричал Бакуго. — Ты герой номер два, Кацуки, спокойно, в конце концов, можно кредит взять. Тебе точно дадут. *** Через полгода. Где-то в середина дня. Кацуки ввалился домой. Телефон трезвонил уже который раз. Он знал, что ему скажут. Знал, что ему придется испытать. Он смотрел в списки больных сегодня. Смотрел. Видел, что его отца там нет. Что он в морге теперь на пожизненном до похорон. У Бакуго все же нашлись силы взять телефон и проверить SMS. На глаза едва не наворачиваются слезы. — Что случилось, Кацуки? — Эйджиро смотрел на героя, все еще в костюме, а потом заглянул в телефон. Улыбка с лица исчезает, дыхание сбивается, а глаза расширяются. — Инфаркт, — повторил Бакуго надпись на экране. — Инфаркт, блять. Киришима сверлит взглядом телефон. — А сообщения Бакуго-сан? Ты читал? — спросил Эйджиро. — Нет. Я знаю, что там. — Но надо просто жить дальше. Мой отец умер, когда я пошел в Юэй, ты знаешь. Это пройдет, слышишь? Но Кацуки не слышал. Он до боли стиснул зубы. Пройдет. Обязательно пройдёт. Но с каждым днем вспоминать будет все больнее, все приятнее будут моменты детства, все дальше будет дата, все время будет теперь без его опеки. Страшно, хотя он уже давно не мальчик. Пройдет. Сказал Эйджиро Киришима. А он Красный Бунтарь. Единственный, кому хочется верить. А ведь Масару Бакуго таки успел сделать то, что хотел. Создал новый принт футболок с сыном. Лимитированная серия. И Кацуки обещал себе, это будет единственная вещь с ним, но единственная, что будет напоминать ему об отце, так и не отметившем свое пятидесятилетие.