Любимый КириБаку

— Я люблю тебя, слышишь? Люблю, Кацу, люблю, — Эйджиро смотрел, как из красных от природы, всегда прищуренных глаз лились слезы, — прошу тебя, не плачь, Кацу, ну же. Киришима гладил рукой щеку Бакуго, пытаясь успокоить и прекрасно осознавая, что не выходит. — Пожалуйста, Кацу, не плачь… я не могу смотреть на это, — Эйджиро недолго вглядывался в заплаканное лицо, а потом просто обнял. Из последних сил обнял. — Сейчас все будет хорошо. Я больше не сделаю тебе больно, Кацу, обещаю, никогда. Слышишь? Никогда. — Никогда не говори никогда, — шепчет в плечо Киришимы Бакуго, обнимая его в ответ. Они лежали на кровати в комнате Эйджиро, полностью обнаженные. В порыве страсти не заметили, что зашли слишком далеко. Неопытность сделала все за них. Испортила, и все покатилось к чертям. И оба видели это, но продолжали. И это привело к слезам. — Боже, прости меня, Кацу, прости, прости… — не унимался Киришима, стараясь загладить вину словами и объятиями. — Все хорошо, — пробормотал Кацуки. Он же все знал. Знал, но не стал ничего говорить. Знал, что будет. — Господи, я больше не… боже… — Эйджиро действительно чувствовал себя виноватым. — Все уже хорошо, — снова повторил Бакуго, уже более настойчиво. Киришима закрыл глаза, повторяя про себя, какой же он дурак, какой же он безответственный. Не прочитал ни одной статьи даже и возомнил себя всемогущим. Не Всемогущим, а всемогущим, да. Они встречались уже почти год, и у обоих это были первые серьезные отношения вообще, не то что со своим полом. Поначалу стеснялись, что друг другу нравятся, Кацуки так вообще занимался отрицанием очевидного, Эйджиро же занимался самобичеванием и ночным воем в подушку. Комнаты соседние, так что Киришима скорее пытался «довыться» до Бакуго, но тот спал как убитый. Потом начались эти неловкие «Может, погуляем?», которые ничего особо и не давали, кроме поводов для разговоров одноклассников. Потом это «Можно я возьму тебя за руку?» настолько неловкое, что Эйджиро (а именно он всегда и предлагал, Кацуки таким смельчаком никогда не делался) со стыда сгореть хотелось. Потом следовало «Это что, свидание?!». Самая неловкая вещь из возможных. Потом «Ой, у тебя тут мороженое» и поцелуй туда. В уголок губ. Поцелуй в щеку это не по-мужски — говорит Бакуго тогда, но изменить это уже не может, Киришима та еще няшка-стесняшка. «Мужики сосутся в губы» — следующий этап, воплощенный в жизнь именно Кацуки. Это произошло, когда они готовились к экзаменам. Бакуго просто ни с того ни с сего выпалил: «Мужики сосутся в губы!» — и засосал, по другому-то и не скажешь, Эйджиро. Затем последовало «Нихуя себе у тебя там», думаю, его пояснять не надо? И теперь вот. Первая совместная неудача. Неудавшийся секс, давайте назовем это правильно. Они заснули вот так, в обнимку, голые, укутавшиеся в одеяло. Тикание часов не нарушало их спокойствие, луна была подобием ночника, ветер неспешно трепал листья на деревьях, что было для них колыбельной. Они могли бы сейчас разойтись, как в море корабли, да не только они, но и их дороги. Разойдутся ли они когда-нибудь? Может быть. Будет ли тут счастливый финал? Начнем с того, что все жизни кончается одинаково. Счастливых финалов не бывает. Но если бывает? Если есть счастливый финал? Будет ли у их отношений именно он? Гадать не хочется. А нужно ли? Нет. Кацуки поерзал, поудобнее укладываясь. — Да бля, убери ногу.