Любимый КириБаку

Когда все вокруг застывает, а в воздухе отпечатывается яркое «люблю» — ты забываешь обо всем. Твои мозги просто отказываются считать, что это просто гормоны, что химия любви — это проще простого; что предмета твоего воздыхания вовсе не бездонные, вовсе не океаны, а просто глаза, нервы от которых бегут прямо в мозг. Ты забываешь, как дышать, когда ТОТ человек проходит мимо — пульс скачет как савраска без узды, зрачки решают расшириться, а мысли исчезают, не забывая помахать на прощание фразой: «Это все плохо кончится». И Эйджиро ничем не отличался от других. Он не мог сказать «нет» своим привычкам: иногда слишком долго смотреть на Бакуго на уроках, залипать на его фотки и временами краснеть, сливаясь с собственными волосами. Киришима не спорил — ему нравилось чувствовать этих бабочек в животе, нравилось чересчур долго смотреть на безумно красивого Бакуго на уроках, у него как раз был неплохой ракурс, но все это сводило к нулю его производительность — он перестал слушать на уроках, в связи с чем его успеваемость, и так не самая примерная, летела в тартарары. — Сука! — закричал Бакуго, отбрасывая джойстик и хватаясь за голову. — Пидор, а ну иди сюда! Кацуки ринулся за убегающим Денки под протестующие крики Сэро. Эйджиро засмеялся, прекрасно зная, что Бакуго убивать Каминари только из-за того, что Сэро и Денки открыто встречаются и свои отношения не скрывают, не собирался. — Блин, как он надоел, почему ему не пропишут успокоительное? — взвыла Мина, слыша грохот в конце коридора. — Ему просто надо вдуть, — засмеялся Ханта, а Эйджиро неопределенно глянул на друга, мол, объясните шутку. — Дело в том, что Баку… — начала Ашидо, но в общую комнату ввалился Каминари, у которого вся голова была в пепле. Он был уже в режиме «дурачок». — Бакуго, ты что творишь?! — закричал Ханта, видя, как Кацуки с довольным видом только попившего сливки кота обтирает с ладоней пот об штаны. — Нехуй, блять, меня током хуярить, — фыркнул Бакуго, глядя на «отупевшего» Каминари. — Напросился — получи. Сэро вскочил с ковра, понимая, что зря остановил себя и не остановил его. Благо пепел смываемый, а «идиотизм» Денки пройдет за ночь. Эйджиро еще около десяти минут наблюдал за тем, как Ашидо и Сэро уводят Денки спать. Кацуки по-турецки сел на ковер и подпер рукой голову. Со своего места Эйджиро мог видеть только затылок Бакуго. — Сыграем? — робко. Киришима поклялся себе несколько раз, что не имеет права отказаться, даже если нарушит режим. Они одни будут играть… как от такого можно даже подумать отказаться? Эйджиро сел рядом с Бакуго, взял второй джойстик из его рук. Теплый… и немного влажный. С чего бы это ладоням Кацуки сейчас потеть? Пока Бакуго выбирал персонажа, Киришима быстро поднес джойстик к лицу, втягивая воздух. Пахнет карамелью. — Выбирай уже, че застыл?! — вскрикнул Кацуки, пихая забывшегося Эйджиро. Киришима вздрогнул, наугад тыкая на фигурку персонажа. Брови Бакуго поползли вверх — это был почти самый старый и слабый персонаж. Конечно же, Кацуки разнес Эйджиро, а сам Киришима просто упивался его криками о победе. Ему нравилось все в Кацуки — его улыбка, напоминающая о том, что с ним лучше не шутить, острый язык и богатый матерный словарный запас, его мужественность и в то же время красота. — Я хотел спросить, — начал Эйджиро после очередной победы Кацуки. — А как ты относишься к Каминари и Сэро? Бакуго, перестав называть Киришиму криворуким, задумался — брови нахмурились, глаза застыли. — Мне похуй, — пожал плечами Бакуго. — Если им доставляет ебаться друг с другом — срать. — Ну а… если бы ты сам понял, что влюблен в парня, что бы ты сделал? — Выпиливаться я бы точно не стал, — ухмыльнулся Кацуки. — Не знаю, а че ты доебался? Втрескался в меня? И засмеялся. Заливисто так. У Киришимы аж сердце неприятно забилось о ребра, и он забыл как дышать. — Да… — тихо-тихо проговорил Эйджиро. — Че ты сказал? — Бакуго смотрел на друга убийственным взглядом. Кацуки на самом деле все слышал. Прекрасно слышал. Но не знал: сказать ли то, что чувствует, или поберечь Эйджиро от своего характера. — Втрескался. — И сильно? — резко, но не зло. — Сильно, — Эйджиро опустил голову низко-низко, сутулясь. — Насколько сильно? — опять резко. — Очень. — И я. — Б-Бакуго?.. — Эйджиро глянул на Кацуки. — Сыграем? — глаза Бакуго сверкнули. — В какую игру? — В ролевую.