Любимый КириБаку

Давай останемся друзьями? Слова, как ножи. Кацуки уже ничего не может поделать с выбором Эйджиро. Теперь у него своя жизнь, может быть, даже новый парень. Почему именно Кацуки? Почему именно Кацуки надо было использовать, а затем оставить, как брошенную псину у забора? Бакуго не псина. Бакуго человек. И он умолял себя перестать ждать, перестать надеяться, что что-то изменится. Бакуго учился, постепенно, мысли о Эйджиро уступали другим, наиболее важным, актуальным, но все же, Кацуки не мог отрицать, что Эйджиро для него не просто друг. И никогда просто другом уже не будет. Возможно, Киришима ошибся, доверившись своим чувствам, возможно, его вынудили, возможно… он поспорил с кем-то? Бакуго не хотел знать, правда, не хотел. Может быть, Кацуки цепляется, но даже если времени у него совсем не останется, он позовет Эйджиро. Пусть он не придет, но Кацуки продолжит звать, продолжит кричать в темноту, зная, что для их отношений прозвучал последний аккорд. За время их «дружбы», Кацуки ни разу ему не ответил на бесчисленное количество смс. Как можно дружить с тем, кто из головы не вылезает? Давай останемся друзьями. Лицо Кацуки осунулось, пусть он и соблюдал режим. Он совсем не спал. Не хотелось, да и сон прекрасно заменяли ночные стоны в подушку. Он не мог понять, что он сделал не так? Что произошло? Бакуго как-то обидел Киришиму, заставил страдать? Проявлял какую-то свою темную сторону? Был слишком груб? Кацуки даже спрашивать не хотелось. Бакусквад не узнавал Кацуки от слова совсем. Говорят, Бакуго влюбился, говорят, у него разбито сердце. И кто бы догадался, что красный хаер во всем виноват? Кто бы догадался, что сердце Кацуки болит из-за этой улыбки, из-за этих невозможно огромных глаз, розоватого шрамика на левом веке, из-за этого невозможно красивого тела и ног, каких нет ни у одной девушки их курса? Никто бы не догадался. Кроме Ашидо и Каминари. Они пытались помочь, подбодрить, но Кацуки не трогали их слова. Они смотрели в вибрирующий телефон Бакуго, куда, наверное, тысячное сообщение строчил Киришима. — Ответь ему уже, — цедит сердито Мина. — Нет, — говорит в подушку Кацуки. — Почему? — не унимается Ашидо, тормоша Бакуго за плечо. В другое время он бы подорвал ее вместе с комнатой, но сейчас ему было все равно, хоть в душе и зарождалось чувство ненависти и ярости. Но вовсе не к черноглазке. — Я его ненавижу также сильно, как люблю, — под эти слова Каминари схватил телефон Кацуки и одним движением разблокировал его, открывая переписку с Киришимой. — «Ну где ты там?», «Как ты там?», «Напиши хоть слово», «С кем ты там?», «Кто с тобой?», «Сиди почаще дома», — цитирует неспеша Каминари и нехотя продолжил. — «Ах да, я не буду больше писать», «Я ведь сказал все, что я хотел сказать». Мина нахмурилась, а Каминари смолк. Бакуго выхватил телефон из рук друга, спешно набирая смс: «Давай, мы будем говорить как настоящие друзья. Привет, ну как дела?!» А потом смолк, убирая телефон обратно, то бишь, в руки Денки, который цыкнув языком, смотрел, как Мина пытается растрясти Бакуго снова. — Он все предельно ясно объяснил, — упрямо кивнул Кацуки в подушку. Каминари глянул на Мину и оба неистово закивали непонятно чему. — Ненавижу, ненавижу, — прошептал Кацуки в подушку, сжимая ее руками. Денки нахмурился, чувствуя запах гари. — Мы пойдем. У нас дела, — проговорила Мина, ласково гладя плечо Бакуго.

***

— Открой сейчас же! — вопила Ашидо, Денки помогал кулаками. Табличка «Киришима Эйджиро» едва не слетает с гвоздика. — Открыто же, — Киришима недоуменно смотрел на дверь, которую и вовсе никогда не запирал в силу того, что потерял ключ еще в первую неделю проживания тут. — А я говорила — не лупи! — крикнула Мина, открывая дверь и проходя в комнату. Каминари, неловко почесывая затылок, закрыл за собой дверь и подпер стулом. Эйджиро уже почувствовал неладное. Его собираются убивать? Мина с деловитым видом уперла руки в бока. Она схватила первую попавшуюся вещь и начала тираду. — Давай останемся друзьями? Да ты Кацуки видел? Ты разбил сердце пацана, понимаешь?! Он говорил: я тебя ненавижу также сильно, как люблю, Киришима. Ты знаешь, как сильно Бакуго тебя ненавидит? — Любит, — поправил спешно Каминари, получив от Мины демонстративный замах киришиминой футболкой. — Да! Любит! — Ашидо замахнулась и ударила футболкой Эйджиро, прикладывая не хилую силу для этого. Киришима не обратил внимание на удар. Он опустил взгляд и сел на кровать. — Но ведь, я думал, так будет лучше, — вздохнул Эйджиро, пряча лицо в ладонях. — Он правда… любит? Я думал… он… боже… Мина нахмурилась и подтолкнула Каминари к Киришиме, мол, куй железо, пока горячо. Денки плюхнулся рядом с Эйджиро и с улыбкой заявил: — Бро, еще не поздно все исправить. Киришима поднял взгляд, полный надежды, полный искреннего раскаяния. Но он тут же погас, представляя реакцию Бакуго. Он выгонит его взашей, накричит, а может и подорвет. — Но почему ты так поступил с ним? — насупилась Мина. — Я не… я не был готов… понимаете? Я думал, так будет лучше. М-да, неудобно получилось… — Неудобно спать на потолке — одеяло падает, — фыркнула Ашидо, скрещивая руки на груди и толкая ногой стул. — Иди уже. Киришима вскочил, распахнул дверь и пошел в соседнюю комнату, также распахнул дверь. Кацуки сидел на кровати, смотря на дымящуюся подушку в его руках. — Кацу… — начал Киришима, подходя ближе. — Слушай… я… — Зачем ты пришел, хуйло подзаборное? Я тебя звал?! — закричал Бакуго, — я звал тебя, отвечай?! — Нет, — Эйджиро нахмурился, понимая, что застал Кацуки не в лучшее время и не в лучшем расположении духа. — Так и пиздуй туда, откуда пришел! — Кацу, я пришел, чтобы сказать, чтобы… ох… я виноват, я просто не был готов. Я не хочу быть просто друзьями, слышишь? Прошу, прости меня. — Пиздуй отсюда, — рявкнул Бакуго, поднимаясь с кровати. Плечи отведены назад, шея вытянута вперед, руки напряжены: все признаки агрессии на лицо. Звонкая пощечина. Еще. И еще. Киришима из-под прикрытых глаз смотрел на Кацуки, лишь глаза слезились от дыма с его ладоней. Или не слезились? Щеки Киришимы краснели, это было заметно даже под слоем гари. Бакуго обомлел. Почему Эйджиро не применил хотя бы причуду или не увернулся, или не остановил руки Кацуки? — Почему?.. — Бакуго недоуменно глазел на Киришиму. — Потому что я виноват, Кацу. Бей меня сколько влезет — я не отвечу. Потому что мы все должны отвечать за свои проступки. Мы — будущие герои. Бакуго смотрел за плечо Эйджиро: там Мина осторожно прикрывает дверь, затем переводит взгляд снова на Киришиму: его сжатые в линию губы, испачканное гарью лицо в малюсеньких пузырьках ожогов (как от солнца). Все в нем молило о прощении. И Кацуки не Кацуки, если не простит. Это был верх мужественности. Слова Киришимы просто затронули в нем все живое, заставили понять его и простить. — Я не хочу просто дружить, Кацу, — Киришима сжал футболку на своей груди. — Я не хочу… — Почему же?! — закричал Кацуки, все еще пребывая в ярости. Нет, обиды больше не было. Он просто злился на глупость Киришимы. — Почему?! — Потому что я… — Эйджиро сделал шаг вперед, опустил голову… хмыкнул: — Люблю тебя. Слова нашлись и слетели с языка сами. Да и Кацуки уже отдался чувствам — подался вперед, чтобы заткнуть этого идиота надежной оплеухой, но Киришима не вовремя поднимает голову и Эйджиро перехватывает его руку, сплетает их пальцы и сам тянется вперед, накрывая своими губами чужие. Давай останемся друзьями? Слишком просто для будущих героев.