Любимый КириБаку

Когда о тебе все забывают на твой День Рождения — неприятно. Чертовски неприятно. Все делают вид, что забыли. А на деле — все равно. На свой шестнадцатый День Рождения Киришима приехал домой. И все, что он увидел дома — ругатню родителей и уставших сестер. Никто не вспомнил. Им все равно. «Им просто похуй» — признался сам себе Эйджиро. Он стоял на пороге. И никто не вспомнил о нем. Никто не вспомнил о Эйджиро. Сердце сжалось, и Киришима развернулся, секунду дал себе подумать и снял обувь. В конце концов, плевать, что у него сегодня День Рождения. Плевать. Он так редко бывает дома. Он топает по скрипучей лестнице и в груди щемит. Сестры не обращают на него ни малейшего внимания. В душу закрадывается обида, понимание, что если они сейчас не вспоминают о нем, в такой важный для него день, что же в обычные дни? Они совсем его не любят? Эйджиро идет в свою комнату, уже дернув ручку, вспоминая, что эту комнату переделали в комнату двух младших близняшек. Он совсем их не видел: они родились, когда он уже жил в общежитии. Совсем крохи. Там разносилось сопение. Эйджиро решил их не тревожить. И поднялся на чердак, засел в углу, взял телефон и включил его. Никто не ходил внизу. Киришима уронил голову в колени, стараясь не расстраиваться. Ему в конце концов уже шестнадцать. Ему блин шестнадцать, он не должен плакать вот так, над простым Днем Рождения. Но он плакал. Как маленький мальчик, зажавшись в угол. Ему было плохо от осознания всего. Никто о нем не вспомнил. Никому он не нужен. И ничего с этим поделать. Слезы капают на форму. Плевать. На телефон приходит сообщение, но Эйджиро так плевать. Он не хочет его читать, но рука сама тянется. Вдруг, что-то важное. «Дома?» от Бакуго. «Да» «Пошли гулять» «Не хочу» — ответил машинально Эйджиро. «Че? Верни Эйджиро Киришиме телефон» «Я не хочу, Бакуго» «Что случилось?» «Какой сегодня день?» «16 октября» Из глаз Эйджиро снова покатились слезы. Бакуго тоже забыл. Он беззвучно зарыдал, закусив кулак. В груди болело от этого безразличия, мозг разъедала обида. «Угу. Ладно, пошли». «Я у твоего дома». Минуту Киришима офигевал, как Бакуго доехал так быстро (а может он это все подстроил), но решил, что прогуляться с другом гораздо лучше, чем сидеть в доме полного безразличия. Кацуки не узнает, что у него День Рождения. Нет. Не узнает. Они просто хорошо проведут время. Киришима переоделся на чердаке, сложил форму аккуратными стопками в рюкзак, захватил телефон и деньги (все оставшиеся с начала месяца), расчесал волосы, чтобы теперь они не стояли пиками, нацепил белую бондану и потопал вниз. Бакуго действительно был за полупрозрачной дверью — Эйджиро сразу узнал его за подвседневной одеждой — эти глаза не спутать ни с чем. — Привет, — сухо поздоровался Кацуки, топая от дома Эйджиро и сворачивая. Киришима быстро догнал друга и с улыбкой шел рядом. — Эй, Кири, — Бакуго повернул голову, всмотрелся в красные глаза, смотрящие на тротуар перед собой с некой грустью. И глаза припухшие. — Что случилось? — Нет, ничего такого, — Эйджиро улыбнулся. И Бакуго сразу же понял — фальшивит. — Не ври мне. Че твоя мамка натворила опять? — Кацуки остановил Эйджиро и положил руку на его плечо, чтобы не извернулся. — Ничего, правда, Бакубро! Все хорошо. — Твоя улыбка не как всегда. Киришима опустил взгляд. Не как всегда? — Какой она должна быть, Бакубро? — Эйджиро нахмурился. Бакуго отвел взгляд. — Не напрашивайся на комплименты. И вообще… пошли прошвырнемся в торговом центре. Киришима засиял. Он обожал торговые центры. *** — Ты как баба. — Бакуго! — вскрикнул Эйджиро, рассматривая футболки. — Смотри, какая крутая, — хмыкнул Бакуго, показывая Киришиме футболку с огромной цифрой 4*. — Я возьму. Киришима остановил свой выбор на футболке с надписью «RED». Они прошли на кассу. И Эйджиро же не дурак: все скидочные карты таскает с собой. И карта этого магазина у него тоже имелась. Бакуго раздраженно цыкал, пока Эйджиро ее искал. — С Днем Рождения, — улыбнулась продавщица, и Эйджиро засиял в тридцать два, пролепетав неловкое «спасибо». Бакуго не удержался от вопросов. — Так… у тебя сегодня День Рождения? — Кацуки нахмурился. Эйджиро промолчал, не желая об этом разговаривать. — Я не знал, — в голосе звучала неподдельная злость. Киришима вовсе опустил голову. — Ты из-за этого весь день как будто в жопу без смазки выебанный? — Как кто?.. — Растерянный, я хотел сказа… — Спасибо большое. — Мм? — Кацуки повернулся к Эйджиро с неким недоумением в глазах. — Я ведь знаю, что ты знал про мой День Рождения. Спасибо, что провел со мной время, — Киришима полез обниматься, а Бакуго не очень-то и хотелось сопротивляться. Но Кацуки правда не знал, и чувствовал неимоверный стыд за это. Он улыбнулся, выдыхая в распаленную эмоциями шею.