Любимый КириБаку

— Можно пригласить тебя на ужин? — говорит какая-то девушка. Брюнетка, нежные черты лица, не броский макияж, подстать фигуре платье, обтягивающее все, что нужно, небольшой вырез, показывающий только то, что девушка позволила увидеть при первой встрече. Эйджиро хлопает глазами, вспоминая кто она. Выпитый алкоголь ему не сильно помогает вспоминать. Он вообще ее знает? Точно знает. Она с ним в одном агентстве работает. Вроде бы. — Извини, но я занят, — мотает головой Киришима. Девушка улыбается, и Эйджиро понимает, что попался. Она из тех, кто не отстанет, пока своего не добьется. Внутренне он уже хочет вывесить белые флаги и пуститься наутек, но она покупает ему выпить, Киришима, как истинный джентельмен, заказывает ей какой-то коктейль. Он понимает, что алкоголя в его напитке слишком много, и особа пытается его споить, чтобы затащить к себе. Эйджиро почти разносит, когда она начинает рассказывать о своей работе, но Киришима просто не в состоянии слушать. Он кивает, опирает голову на руку и пытается проморгаться, чтобы не уснуть прямо тут. Музыка такая громкая… ему надо домой… Эйджиро кое-как достает из кармана телефон, и прерывает этим рассказ девушки, имя которой он даже не запомнил. Корпоратив в разгаре, но Киришиме вовсе не весело. К нему пристает девушка, его ориентация немного в другой цветовой гамме, и его дома ждут. Он не планировал приходить сюда, тем более нажираться почти что в дрова. Эйджиро набирает первый номер в списке контактов: «Кацу». Три часа блин ночи. — Эйджиро? — сонно раздается в динамике. Киришима понимает, что здесь слишком шумно, и, извинившись перед особой, ретируется в туалет. — Прости, я такой растяпа… я буду спать на диване… Бакуго не выносит пьяных. Просто ненавидит. Эйджиро пьет только вместе с ним, либо вообще не пьет. Но они накануне повздорили, довольно серьезно и неприятно, поэтому Киришима здесь. И поэтому он взял в руки стакан с алкоголем. Поэтому позволил напоить себя. Но сейчас — ему просто нужно быть дома. Пока не случилось что-то, о чем Эйджиро будет жалеть всю свою жизнь. — Ты напился? — вопрос без эмоций. Он слишком сонный, слишком хочет спать. — Случайно, — пытается спасти себя Киришима. — Идиот, — цедит уже сердито Кацуки в трубке. Эйджиро вжимает голову в плечи, ожидая дальнейшей ругани. Но раздается тихое «приезжай» и гудки. Он опускает телефон в карман и выходит из туалета, видя прямо перед собой девушку. — Я думала, тебе плохо… — начинает она, но Киришима перебивает ее. — Я поеду домой, — Эйджиро проходит мимо нее, и она цокает на каблуках за ним. — Слушай, может, я провожу тебя? — понятно, что она напрашивается к нему домой. — Извини, я живу не один, — он будто и сам в это не верит, но кивком будто подтверждает свои слова. — У тебя есть девушка? — интересуется особа. Киришима в темпе идет к выходу, попутно прощаясь со всеми, но она не отстает, следует за ним по пятам. — Не совсем, — цедит уже раздраженно Эйджиро. — Я замужем. Киришима демонстративно разворачивается и показывает кольцо на безымянном пальце. — Замужем?! — закричала она. Он старается успокоить и поймать ее челюсть, попутно набирая такси. Заставлять Бакуго забирать его — не лучшая идея. Он подорвет его вместе с особой и всем этим зданием. И гореть Эйджиро будет хорошо — проспиртованный как черт. — Прости, — последние слова, перед тем, как сесть в машину и закрыть дверь. Киришима старается не спать в такси, и у него это почти удается. Он дремлет только в самом конце поездки, затем его будят, он расплачивается и настороженной походкой идет к дому. Он заваливается домой. Его окончательно разнесло. В коридор выглядывает Бакуго. Недовольный, сонный, в халате и весь помятый. Эйджиро снимает обувь и пиджак, выдыхает тихое «прости», целует Кацуки в щеку и идет в спальню, чтобы переодеться. Бакуго следует за ним, останавливается в дверях, опирается на косяк и ждет объяснений. — И кто тебя напоил? Или сам? — раздраженно говорит Кацуки. — Девушка с работы. Хотела затащить к себе, — выдает Эйджиро, но потом понимает свою ошибку. Слишком поздно — брови Бакуго уже поползли вверх. — И что? Почему не согласился? Отличный шанс был. — Мы женаты. — Ты дурак? — Кацуки хмурится, а Киришиме не весело. — Что? — он немного не понимает. — Все, ложись спать, — рявкает Бакуго, снимает халат, бросает его на пол и ложится в кровать. Эйджиро переодевается в пижаму, подаренную им Кацуки на последнюю годовщину отношений, и, захватив с собой подушку, плетется вон из комнаты. — Ты куда? — Я не хочу душить тебя своим перегаром. Да и до ванной ближе, — он уходит, и у Бакуго дергается глаз. Киришима, и не пристает, пока пьян? Чудо чудное, диво дивное. Кацуки закрывает глаза, когда слышит в гостиной шумное дыхание Эйджиро. Несмотря на то, что они оба не пьют, Бакуго знал истинную причину трезвости мужа. Для киришиминой туши алкоголя нужно много, да и разносило его до бессознательности едва ли не с первого стакана. Пить он не умеет. И Кацуки лучше всех это знает. Ему надо бы за ним проследить, чтобы не заблевал случаем его любимый ковер, да в груди еще сидит обида за недавнюю ссору. Бакуго волнуется — с этим ничего не сделать, и ему не уснуть, от одного осознания, что Эйджиро может с собой что-то натворить — своих действий он точно не осознает. Бакуго поднимается, даже халат не трогает, выглядывает из-за двери, пытается проморгаться от яркого света. Киришима сидит на диване, его голова опирается на руку, локоть которой поставлен на колено, в другой руке рамка с фото. Их фото. Кацуки видит черные фраки, конфетти, счастливые лица. Их свадьба. Они правда были так счастливы когда-то? Они правда так сильно любили? — Почему у тебя стоит это фото, Кацуки? — они больше не обращаются по фамилии. Она у них одинаковая*. — Потому что это наша свадьба, идиот, — шипит Бакуго и отрывается от косяка, идет к дивану и становится прямо за спиной Эйджиро. Теперь его руки опираются на мягкую спинку мебели. Кацуки вглядывается в фото. Как давно это было? Лет шесть назад. Бакуго качает головой, смотря на себя. Лыбится как идиот, пока Киришима целует его в щеку. Он смотрит на фото, но не видит в нем тех, кем они являются сейчас. Эти две счастливые морды остались в прошлом, и им нет места здесь, в настоящем, с этим пьянющим Эйджиро, с все еще волнующимся Бакуго. Счастью нет места в их отношениях — они после свадьбы это очень хорошо поняли. — Почему ты хранишь ее? — в его голосе ни ноты осуждения. Один алкоголь и щепотка грусти. — А ты что, выкинул? — рявкает Кацуки. — Я знаю, что у тебя в офисе стоит такая же. — Выкинул. И что с того? — Эйджиро оборачивается. В его глазах огонь, он раздражен. Смена настроения у проспиртованных колоссальная. Бакуго смотрит на него холодно, но внутри у него все сжимается. Он ее выкинул. Кацуки бросает взгляд на свой безымянный палец — там все еще кольцо, затем смотрит на руку Киришимы. Оно все еще там. — Ничего, я просто думал, что она хоть что-то для тебя значит, — Бакуго осознает, что делает, и осознает, что места волнению в его душе больше не стало. Будто в эту же секунду он все понял. — А для тебя я хоть что-то значу?! — рамка сжата в руке, брови нахмурены, все приличия забыты. — Я все еще считаю, что хуй знает сколько лет назад сделал правильный выбор, — рычит Кацуки. Эйджиро смотрит на него долго, но потом разворачивается, чтобы поставить рамку назад и продолжить спор, но Бакуго выхватывает фотографию из его рук, замахивается и ударяет ее со всей силой об паркет. На полу разлетаются осколки. Это фото Кацуки очень любит. Он потом купит новую рамку. Но сейчас — так надо. Чтобы Киришима понял. — Что ты…? — Эйджиро застывает с открытым ртом. Бакуго обходит диван с другой стороны, где нет осколков, и давит на плечи Киришимы. Тот зачем-то сопротивляется, хватается за спинку и пытается подняться, заставляя Кацуки давить сильнее. — Что ты делаешь? — шипит Эйджиро, и Бакуго делает рывок, укладывая его на диван, он собирается подняться, но Киришима хватает его за пижамную рубашку и валит на себя. Кацуки падает плашмя, затем поднимается, упираясь руками в грудь Эйджиро. — Ты идиот?! — кричит Бакуго, пытаясь встать, но его хватают за руки. — Кацуки, ты еще любишь меня? — тихий вопрос, которого Кацуки так боится. — Я не отпущу, пока ты не ответишь. От Киришимы пахнет алкоголем. — Отпусти, блять, меня, я тебе ничего не должен! — он кривит губы, пытается вырваться. — Я хочу знать. — Я взорву тебя нахрен, — цедит Бакуго. — Пожалуйста, я сразу же уйду, — шепчет Эйджиро, и Кацуки сдается, перестает дергаться. — Это ничего не изменит и никогда ничего не меняло, Киришима. Мы слишком разные. И дело не в том, люблю я тебя или нет, — голос тихий, едва слышный, но настойчивый. — Просто ответь, Кацу, — глаза Эйджиро едва ли не молят. — Люблю, и что? Тебе стало легче? Это ничего не значит, — Бакуго мотает головой, и Киришима отпускает его. Уже четыре утра. Кацуки сел рядом с Эйджиро на диване. — Я был так плох с тобой? — Киришима опускает голову. Кацуки молчит. Он пустил его в свой дом, в свою квартиру, которую они делили раньше. До этой ссоры они не виделись несколько месяцев. Эти несколько месяцев были первыми после их развода. Бакуго быстро обрубил все связи, принял решение избавится от всего, что было связано с Киришимой, будто он прошлое, которого никогда больше не вернуть. Эйджиро же не понимал ни одного решения Бакуго. И их развод всегда считал ошибкой. Их последняя ссора была как раз на этой почве. После развода Кацуки сменил свою фамилию обратно. — Нет, не был, — отвечает Бакуго, крутя свое кольцо. — Ты все еще любишь меня? — Я не знаю, любить тебя очень сложно, но я, наверное, справляюсь, — хмыкает Киришима. Кацуки поворачивает голову, и с как-то тепло смотрит на него. — Почему ты меня вообще пустил? — Ты точно бы что-то натворил, я что, тебя не знаю? — фыркает в ответ Бакуго, чуть улыбаясь. — Зачем ты вообще мне позвонил? На улице светало. Благо, сегодня суббота, и на работу им не нужно. — Мне больше некуда идти, мне хотелось поговорить, — Эйджиро проводит ладонью по лицу. — Спасибо, что потерпел меня. Прости, что тебе пришлось разбить наше фото. — Я куплю новую рамку, — успокаивает его Кацуки. — Ложись спать. — Не хочу я спать! — восклицает Эйджиро. — Я устал быть один. — Всего полгода прошло. — Прости, но на трезвую голову я это не позволю себе сказать. Я черт возьми, скучаю. Очень скучаю, — Киришима качает головой и сжимает свои волосы. — Я не понимаю, зачем мы это сделали. Бакуго молчит. Они слишком заигрались тогда. Слишком заигрались в примерную пару. — Мы больше десяти лет друг друга знаем. И шесть были женаты. Что случилось с нами? Я думал, это навсегда. Кацуки тоже думал. Тоже думал — навсегда. Любовь до гроба. Но они потеряли контроль. Не появлялись дома неделями, брали работу, лишь бы не домой. Избегали друг друга. Ссорились до хрипа. Делали все, чтобы было побольнее. Бакуго не выдержал первым. Сделал то, о чем не жалеть — преступление. Выгнал без предупреждения, просто выставил вещи за дверь, не открывал, когда Эйджиро пытался образумить его. Кацуки молчит, не находя слов. Он сам разрушил все. И ему больше нечего сказать. — Я не хочу начинать с начала, — снова мотает головой Бакуго. — Почему? — Киришима смотрит на него как-то страдальчески. — Я хочу все вернуть. — Не будет как раньше. Эйджиро закрывает глаза, а надо бы уши. — Почему ты так поступаешь? — Тебе будет лучше, — кивает в подтверждение своих слов Бакуго. — Не решай за меня, ладно? — Киришима опускает голову еще ниже. — Я знаю, что мне не будет лучше без тебя. Кацуки молчит, снова обращая внимание на кольцо, которое носил как напоминание. Пусть последний год их семейной жизни был ужасен, но остальные пять были хороши — у него куча сувениров из разных стран, где они вдвоем побывали в отпуск, и только потом пришла скука, какая-то рутина, от которой хотелось убежать, да не получалось. Все это у Бакуго было сохранено, хоть и спрятано в небольшой кладовой. — Тебе не одиноко? Как ты можешь все это время быть один? — непонимающе шепчет Эйджиро, закрывая глаза ладонями. Голос у него такой, будто он сейчас расплачется. — Тебе просто нужно принять наш развод как факт. — Не хочу я ничего принимать, ты не понимаешь, Кацуки? Мы шесть лет были вместе. Я даже не мог подумать… что я смогу без тебя столько прожить. Я не знаю, как я жил эти полгода… Бакуго не знает, что говорить. Не знает, не находит слов, подошедших бы, чтобы хоть немного облегчить груз на плечах Киришимы. Ему хочется, чтобы он был счастлив, и любовь еще не угасла до конца, но слишком опасны поспешные решения. Слишком много боли из-за них бывает. — Прошу, умоляю, давай начнем все сначала… Кацуки… — голос Эйджиро едва не пронзает Бакуго насквозь. Кацуки кивает, собираясь с мыслями. — Я ничего не обещаю.