Любимый КириБаку

— Сколько бы порно я не смотрел — почему у них так легко получается это? — хнычет Киришима. — Замолчи, порнуха это для твоего мозга и члена, а не видеоуроки по занятию анальным сексом, идиот, — Бакуго опускает раскаленную ладонь на голову Эйджиро. Благо причуда применена вовремя, и прическа спасена от краха. Киришима смотрит в экран, захватывает каждую деталь внимательным взглядом. Настало время, когда им пришлось об этом заговорить. Они встречаются уже больше года, в этом году оба уже заканчивают академию. Бакуго предложил первым, хотя Эйджиро думал об этом очень и очень долго, даже намекал, что пора бы им попробовать. — Это больно, — хмыкает Кацуки, пялясь в экран. — Зря мы это затеяли, — вздыхает тяжко Эйджиро, подпирая голову рукой. — У тебя был секс? — А? — Кацуки разворачивает голову к Киришиме. — Ты идиот? — Не со мной, а до меня, — Эйджиро решает отвлечься на экран, где очень неправдоподобно совокуплялись мужчины. — Нет, я не хотел портить себе репутацию. А ты? — интересуется Бакуго, тоже обращая взгляд в ноутбук. — Я… нет, у меня не было, — кивает Эйджиро будто в потверждении своих слов. — Точнее… ты же знаешь, каким я был в средней школе… у меня были отношения с одной девочкой. Но у меня не встал. — Разволновался? — Бакуго стреляет взглядом. — Еще бы… — Киришима усмехается. — Ва, смотри, как он выгнулся. Это правда так приятно? — Не узнаешь, пока не попробуешь. Мы даже не обговорили, кто будет снизу. — Действительно. Камень, ножницы, бумага? — предлагает Эйджиро, и Бакуго цыкает. — Я буду снизу, я хочу проверить, есть ли в этом то, что тут показывают. — Почему не посмотреть любительское?.. — хмурится Киришима. — Я не хочу делать тебе больно. — Я вообще не представляю, как твой член в меня войдет, так что давай ты, блять, не будешь загоняться раньше времени? — фыркает Кацуки. — Во всяком случае живем мы один раз. Эти слова немного успокаивают Киришиму, он невольно глядит на экран. — Эй… что он сделал?! — Эйджиро останавливает кадр. Бакуго наклоняется к экрану. — Кончил внутрь? — предполагает Кацуки. Эйджиро закрывает ноутбук прямо около носа Бакуго. — Так мы делать не будем, — твердо заявляет Киришима, демонстративно опуская кулак на стол. — Да ради бога, — вздыхает Бакуго. — Я пошел в душ. — Эй, я с тобой, — Киришима хватает с сушилки два полотенца и идет вслед за Бакуго. Эйджиро еще не понимает, что душ — означает зеленый свет. Бакуго решил не тянуть кота за яйца и сделать все сегодня. Не откладывать в долгий ящик. После душа Киришима все равно ничего не понимает, до него доходит только когда Бакуго бросает перед ним пачку презервативов и смазку. Глаза Эйджиро становятся огромными. — Мы собираемся сделать это? — хмурится Киришима. — Да, — рычит Бакуго. — Погнали, пока я не передумал. — Так вот зачем ты ходил в душ… — Эйджиро поднимается с кровати, и Бакуго срывает с нее покрывало и откидывает одеяло. — Заткнись, — Кацуки садится на кровать. — И шевелись. Бакуго не понимает, почему он так завелся от простого руководства в поисковой системе, почему его так завело выражение лица Киришимы, когда Кацуки бросил перед ним презервативы и смазку. Беспокойство было, и медленно, но верно захватывало его разум, но начать до того, как Эйджиро попятится назад, до того, как он сам испугается и бросится наутек — было оптимально лучшим решением. — Задрал, — рявкает Бакуго, подходит к кровати и наклоняется к Киришиме, целует его и толкает. Эйджиро плюхается на кровать, позволяет Бакуго оседлать его бедра и сесть почти вплотную, они снова целуются. Руки Киришимы ложатся на чужие ягодицы и несильно сжимают ткань шорт, проводят по бедрам и задирают их, открывая сильные мышцы и ощупывая их. Эйджиро может похвастаться тем, что знает это тело наизусть — каждую родинку, каждую веснушку, каждый шрам, бесчисленное количество раз он к ним прикасался, целовал, и он уверен, что Бакуго тоже знает его тело наизусть. От длины его зубов и противопоказания ему делать другим минеты (проверено горьким опытом на Бакуго) до запрета прикосновения к его лопаткам — это слишком чувствительная зона. Киришима гладит бока Бакуго, скользит по спине и поднимается к шее, заставляя Кацуки мелко дрожать. Эйджиро тянет его к себе, они падают уже спинами на неширокую кровать, и руки Бакуго интенсивнее начинают шарить по чужому телу, а пах непроизвольно толкается вперед, Киришима тяжело вздыхает, укладывает ладони на чужие ягодицы и помогает Кацуки двигать тазом. — Бакуго, может, не будем торопить события?.. — предлагает Киришима, но Кацуки не спихивает и не пытается остановиться. — Мы встречаемся без малого два года. Куда уж больше медлить? — Кацуки застывает, долго и пристально смотря в чужие глаза. — Хорошо, урыл, погнали. Киришима раздевает Кацуки, оглаживает рельеф его мышц, короткими ногтями проходится по чувствительному животу, приспускает белье Бакуго и обнажает колом стоящий член с покрасневшей головкой, который видел уже не раз, но сегодня все как-то интимнее, что ли. Сказать, что он не мечтал в него войти — соврать на миллион грехов. Эйджиро проводит по члену пару раз, давая Бакуго немного выпустить пар и расслабиться. — Раздевайся… быстрее… — Бакуго начинает срывать оставшуюся одежду с Киришимы и пылко целует его, выдыхая в самые губы. — Не спеши ты так… взорвешь тут все, — предупреждает Эйджиро. — Замолчи! — рявкает в ответ Кацуки, стягивая белье Киришимы. — Хочешь, я сделаю тебе минет?.. — Не в этот раз… нам изысков хватит, да и член мне пока целым нужен, — улыбается Бакуго. Эйджиро виновато отводит взгляд, Кацуки поднимается, помогает Киришиме снять шорты и белье, сбрасывает свои с щиколоток и возвращается. Прохладная кожа коснулась теплой, Киришима садится на кровати и прижимает Бакуго к себе, целует и обхватывает оба их члена, проводит по ним, ловит вздох Кацуки, затыкает долгим поцелуем его стон и не дает двинуться с места, когда другая рука начинает массировать его анус подушечкой указательного пальца. — Возьми смазку, — рыкает в чужие губы Бакуго. — Но я думал, что… — Возьми смазку, пожалуйста, — Бакуго смотрит прямо в глаза Киришиме. Эйджиро хватает бутылек, дает его Кацуки — он выдавливает смазку на члены в руке Киришимы и на руку, которая только что была занята массажем. Бакуго крупно вздрагивает от холодных пальцев на анусе и неожиданного движения руки на членах. — Я не уверен, верно ли я… — Все будет хорошо. Я доверяю тебе, — пальцы Бакуго ложатся на щеку Эйджиро. Редко когда Кацуки бывает в таком расположении духа — не орет за частые загоны, а пытается поддержать, хотя сам, скорее всего, нуждается в поддержке. — Я хочу, чтобы тебе было приятно, — Эйджиро снова касается ануса, но теперь давит пальцем. — Расслабься… Кацуки хмурится, смотрит на Киришиму, на его руку, уведенную за его спину. «Мне нечего бояться, если он рядом», — думает Бакуго, выдыхает, ощущает, как фаланга пальца проникает внутрь, а затем и весь палец. — Все хорошо? Тебе не больно? — волнуется Киришима. — Все хорошо, — Кацуки целует Эйджиро. — Это… немного неприятно. Но на этом все. Бакуго запускает руки в красные волосы, чуть сжимает их в кулаках, затем гладит кожу головы и вдыхает через нос, когда Эйджиро давит на простату. Через пару минут Кацуки говорит Киришиме добавить еще палец. Эйджиро двигает рукой на членах и пальцами почти синхронно, Кацуки судорожно вздыхает, когда Киришима задевает простату и нарочно давит на нее, массажирует ее. Бакуго может поклясться — у него никогда так не стояло, от прикосновений он разгорячается еще сильнее, его щеки красные, разум затуманен. Кто ж знал, что это будет приятно? Они бы практиковали это раньше, если бы оба были чуть смелее. Бакуго утыкается лбом в плечо Киришимы и шепчет: — Это очень странно, но мне нравится… может, вставишь?.. — — Давай хотя бы еще один палец. Я не хочу тебя порвать, — кивает Киришима. — А ты о себе большого мнения. Киришима усмехается, вынимает пальцы, отпускает сжатые в руке члены, просит Бакуго выдавить еще смазки и возвращает руки на место, но проталкивает еще один палец. Бакуго минуту пытается расслабится, пока Эйджиро находит простату и легонько ее задевает, а потом и сам подается на пальцы. — Вставляй уже, — шепчет Бакуго. Уже довольно поздний час — им нельзя шуметь — все общежитие спит. — Ладно… но не в этой позе. Вставай, — Эйджиро вынимает пальцы и дает Бакуго слезть с себя. Кацуки ложится на кровать, и Киришима ворует из-под его головы подушку, кладет ее под бедра Бакуго. — А где мне спать потом? — рычит Кацуки. — Потеснимся на моей, ладно, сладкий? — Киришима чмокает Бакуго в лоб. Кацуки млеет от его заботы, понимает, что не один он боится и переживает, что что-то пойдет не так. Бакуго смотрит в потолок и просто пытается успокоиться, пока Киришима надевал презерватив. Если не с ним, то с кем? Сомнения крушили всю уверенность Кацуки. — Мне тоже страшно, Бакуго, но давай попробуем получить удовольствие, ладно? — Киришима улыбается, целует Бакуго в губы. Бакуго пытается расслабиться, а Киришима аккуратно толкается бедрами, помогает себе рукой и замирает. Бакуго застывает с открытым ртом, Эйджиро толкается чуть глубже, и Кацуки прорывает: — Киришима, Киришима! — шипит сквозь зубы Бакуго. — Стой! Вытащи его! Блять, ты слышишь меня?! Кацуки упирает руку в пресс Эйджиро, а второй закрывает свои глаза, на которых уже выступили слезы. Киришима отстраняется, и выходит из него, Бакуго забывает, как дышать, когда слышит это тихое «прости». Задница ноет, но Кацуки все же решает довести дело до конца, дает Киришиме еще шанс. У него член просто огромный в толщину, и Бакуго понимает, почему ему так больно, хотя от трех пальцев было приятно. Но весь прикол состоял в том, что пальцы добавлялись постепенно, а вот с членом так не получится. Киришима снова медленно входит, а Бакуго накрывает свое лицо подушкой. Он плачет — Эйджиро знает. — Черт, — шипит Бакуго, откидывая голову и сильнее цепляясь за подушку. — Остановись. Киришима замирает, чувствуя, как напрягаются мышцы вокруг него и расслабляются. — Давай, — говорит через минуту сдавленно Бакуго, и Киришима толкается на пробу, несильно, вырывая у Кацуки тихий стон, который тут же глушит подушка. Эйджиро молчит, и Бакуго тянет руку к своему члену, ласкает себя, пока он мягко двигается. Когда Киришима входит до конца, Бакуго хнычет. Эйджиро чувствует невыносимую вину, выходит и вместо члена проталкивает палец, развернутый подушечкой вверх, начинает массировать простату, вырывая из Кацуки тихий стон. — Извини, что я такой трус, но я не хочу делать тебе больно, — Эйджиро поцеловал живот, затем проделал дорожку поцелуев до паха, встречаясь с рукой Бакуго. — Я бы привык, — проговаривает Бакуго. — Позже еще попробуем, я хочу, чтобы тебе тоже было приятно, — заботливо произносит Эйджиро. — Слабак! — цедит Бакуго, откидывая подушку и отодвигаясь от парня. — Ляг! Я зря готовился?! Глаза Бакуго красные и припухшие, на румяных от возбуждения щеках растертые слезы, светлые ресницы слиплись. — Я сам все сделаю, — заявляет достаточно громко он, помогая Киришиме улечься. — Согни ноги в коленях. Эйджиро делает все по указаниям Бакуго, и до него доходит, что это поза наездницы. В случае Кацуки наездника. Какого черта он творит? Бакуго боль точно еще не отпустила, но он сам для себя решает, что так будет лучше. Эйджиро, даже если он будет лить слезы в три ручья, ничего сделать не сможет. Или это закончиться травмой для стратегически важного места Киришимы. Кацуки наливает еще смазку на член Эйджиро в презервативе, позволяет Киришиме самому размазать ее, а сам выливает себе на пальцы еще немного, недолго растирает, и, упираясь рукой в простыни, рукой в смазке тянется к себе, встречая там руку Эйджиро. Бакуго проталкивает в себя один палец, нарочно проходясь по простате, начинает двигать им, и чувствует, как палец Киришимы тоже толкается в него, растягивая. Они целуются, и Бакуго выдыхает и стонет, когда у него получается протолкнуть в себя свой средний палец. — Ты такой молодец, извини, что тебе… — начинает Киришима, но Бакуго затыкает его поцелуем. — Ты тоже через это пройдешь. Ты должен, — цыкает Бакуго, — обязательно. Эйджиро улыбается и медленно вводит свой средний палец, заставляя руку-опору Бакуго сжать простыню. — Во мне…? — Четыре, — Эйджиро свободной рукой ласкает член Кацуки. — Надеюсь, что этого хватит, — хитро улыбается Бакуго. — Твой член просто пиздецки огромный. Киришима даже не знает, как воспринимать сие заявление. Это плохо? Хорошо? Эйджиро всегда думал, что его член что-то среднее, хотя Бакуго всегда жаловался на его ненормальные размеры. То в длину «ахуеть какой пиздец», то в толщину «это как рот открыть надо…», а то и «блять, он идеален». Может быть, Эйджиро не идеален в качестве первого партнера? Бакуго любит делать Киришиме неожиданные минеты, но в их первый раз Кацуки растерялся, даже не зная, как подступиться и с чего начать. А это был их первый секс с проникновением — и Эйджиро уже заранее знал, что все пойдет по пизде, так и случилось. Но как и с минетом, так и сейчас — Бакуго взял все под свой контроль. Они вдвоем, почти синхронно, вынимают пальцы. Бакуго направляет в себя член Киришимы, выдыхает и расслабляется, позволяет головке войти, а затем начинает на пробу двигаться, легко, делая небольшие передышки. Все равно было тяжело, непривычно, но каждый раз, когда головка скользит по простате — тепло разливается в теле, отдается в члене пульсацией и жгучим удовольствием, почти глушит боль и неприятные ощущения. — Он наполовину в тебе, — сообщает Киришима, и Бакуго снова выдыхает, покачивается и наклоняется вперед, целуя Эйджиро в губы. Кацуки опускается до конца и стонет, когда Эйджиро сам подается бедрами вверх. Бакуго не против, если Киришима хочет сам поработать тазом, лишь стонет и впивается в чужие губы жадным поцелуем. Он привыкнет со временем, и приятных ощущений станет больше. Но вот что Кацуки понял уже сейчас — стимуляция простаты — вещь ахуенная. Бакуго позволяет Киришиме толкаться вверх, провоцируя шлепки кожи о кожу, только выгибает спину и закусывает губу — все еще неприятно. Но эти толчки, мягкие, нежные, каждый из которых приходится прямо в простату с нужным давлением — до дрожи приятные. Бакуго наклоняется вперед, ловит чужие приоткрытые губы, и они целуются сквозь стон Киришимы. Кацуки покачивается, чуть скулит, вспоминая, что шуметь, им, вообще-то, нельзя. — Я люблю тебя. Люблю, — шепчет Эйджиро. — Я знаю, — раздается в ответ. У Киришимы все плывет перед глазами от того, как ему приятно. Как горячо и тесно внутри Кацуки. Эйджиро притягивает Бакуго к себе, не дает ему отстранится, обнимая руками, и двигает бедрами вверх. — Тише, тебе больно? — Немного, я уже привык, — Бакуго целует чужую шею. Бакуго целует губы Эйджиро долго и страстно. Киришима быстро и сильно толкается вверх, и Кацуки жмурится, кусает плечо и мычит в укушенное место. Кацуки чувствует тепло, расходящееся по его конечностям, скапливающееся в паху, ближая его к оргазму. Тело Бакуго напрягается, затем расслабляется, и он стихает — его накрыло. — Прости, — Бакуго чуть выгибает спину и судорожно дышит в чужую шею. — Кацу… ах… — Киришима все еще толкается в Бакуго. Благодаря позе, по сверхчувствительному после оргазма телу растекается удовольствие от стимуляции простаты. — Мхм… а! Эйджиро, стой… — Бакуго держится за шею Киришимы, впивается в нее поцелуем, чтобы заглушить свои стоны. Через несколько секунд чересчур сильные и быстрые толчки кончаются, и Бакуго может вдохнуть полной грудью, видит, что шея, за которую так рьяно хватался Кацуки под причудой, а его ладони раскалены. — Прости, — выдыхает Бакуго, чувствует, как руки на спине слабнут и падают по обоим сторонам, и слезает с Эйджиро. Киришима тяжело дышит, тянется рукой к своему члену и снимает презерватив, завязавает его и опускает на пол, Бакуго судорожно вдыхает. По их телам льется слабость, благо, завтра законное воскресенье. Кацуки принимает от Киришимы салфетки и вытирает себя, а затем Эйджиро. — Мы сделали это, — смеется Киришима. — Как тебе? — Было классно. Это больно, но я понял, почему тот чел так выгибался… это действительно приятно… если сосредоточиться… — хмыкает Бакуго. — Так тебе было больно даже после того, как я вставил второй раз? — Киришима хмурится, приподнимается на локте и смотрит в чужие глаза. — Немного, — цыкает Кацуки. — А тебе как. — Мне очень понравилось… внутри тебя так тесно и тепло… а еще, ты сжимал… — восхищенно восклицает Киришима, но Бакуго затыкает его поцелуем. Кацуки целует его долго, страстно, толкается в его рот языком, и Эйджиро отвечает ему также. — Что, настолько понравилось во мне? — хмыкает Бакуго, когда они устают целоваться. — Угу, — улыбается Киришима. — Может, еще раз? — Не-а, — Бакуго падает на кровать. — Идем спать. — Пойдем, — Киришима встает, натягивает отброшенное белье. Бакуго поднимается, ищет свое, очень искусно играя то, что поясница у него вовсе не болит. Но идти у него ровно все равно не получается, и он опирается на плечо Киришимы. Они падают на кровать в соседней комнате и мгновенно засыпают.