Любимый КириБаку

Киришима любит готовить. Ему нравится, когда у него что-то получается, и ему нравится, когда его хвалят. Готовка — его единственная отдушина после того дня. Эйджиро слишком радикален — он не хочет просить ни у кого помощи, даже у своего сожителя — Бакуго. Психологи ему явно помочь не могли, а если и могли, то распороли бы едва зажившую рану и стали бы сыпать соль. Киришима не хочет снова проходить через это. Ему кажется, что он и сам справится. Ему кажется, что никто не сможет ему помочь, кроме него самого. И он, в принципе, прав, да только ход его мыслей нужно направить на более позитивное русло. Ему нравится одиночество. Только тишина выслушает его, не перебивая. И только тишина даст эту поддержку, эту заботу, обернет собой и погрузит в легкий сон. Эйджиро уже ничего не ждет, нет больше этой мысли «надо только выучится ждать*». Ему больше не надо учиться ждать. Он, кажется, уже давно умеет это делать. Он один в этой большой квартире, и он уже никого не ждет. Киришима встает с кровати к обеду — выходной как никак. Он недолго бродит по пустой квартире, включает фоном телевизор. И готовит завтрак на двоих, как и всегда. Накрывает стол на двоих, улыбается, расставляя все, будто бы по шаблону, все время что-то передвигая и суетясь. Улыбка не сходила с губ. Эйджиро ходит недолго вокруг стола, и через пятнадцать минут начинает завтрак. Это своего рода ритуал, который он проводит каждое утро. Но никто не приходит. Никому нет до него дела. Киришима выдыхает. Не трогает вторую тарелку. Может, придет. Может быть, сегодня Бакуго придет. Может быть, сегодня Эйджиро почувствует себя лучше. Может быть, в его душе не будет места пустоте.