Любимый КириБаку

Бакуго обожает шарфы, и Киришима лучше всех об этом знает. Вообще, Эйджиро узнает об этом совершенно случайно. Бакуго пригласил его к себе в комнату еще в начале зимы, Кацуки как раз разбирал сумку по приезде из дома после выходных. Киришима смотрит. А он достает. Шарф. Снова шарф. Киришима с удивлением смотрел на разные фактуры и цвета. Куда ж их носить то? Нет, Эйджиро понимал все. Кто-то любит машинки коллекционировать, кто-то гантели или кроксы (да, Киришима?), но шарфы? Киришима был слегка удивлен. Но всего лишь слегка. Потому что дальше его ждал ахуй. Как только зима вступила в свои права, наводнив Токио морозами и холодными ветрами, Бакуго носил все эти шарфы. И бежевый, и полосатый, и каждый раз он завязывал их по-разному, придумывал необычные и красивые способы, каждый раз удивляя не только Киришиму, но и одноклассников. Эйджиро нравилось, что каждый шарф отражал настроение Бакуго. Чем светлее он был — тем более миролюбив был в тот день. Киришима немо восхищался изобретательностью Кацуки, но еще больше он восхищался тем, что смог об этом догадаться. Эйджиро же не носил ни шапок, ни варежек, ни тем более шарфов. Ему нельзя было приучать себя к теплу во время зимы — его костюм оставался таким же даже в сорока градусный мороз. Ибо надевать на себя тряпки — пустое занятие, когда причуда такая, как у него. Смысла нет, если от причуды все порвется. Эйджиро закалялся в холодное время года, но в этот раз он действительно не рассчитал с подбором одежды. Они возвращались с практики, все потные и в школьной униформе. Киришима продрог до костей и ускорился, обгоняя Бакуго. — Куда попешадралил? — рычит Кацуки, догоняя его. — Холодно, — цедит Киришима, едва попадая зубом на зуб. — Заболею — Айзава-сенсей убьет. Скоро стажировки… — А нахер так легко оделся?.. — хмурится Бакуго. — Не ругайся! Мне по-другому и нельзя. — А заболевать можно? — Бакуго стянул с себя серый шарф и остановил Киришиму. — Что ты делаешь? — непонимающе спрашивает Киришима. — Так будет теплее, — Бакуго завязал шарф плотным узлом и чуть улыбнулся. — Это же твой любимый шарф… — А ты же мой просто любимый. Так что закрой рот и иди, — хмыкает Кацуки. Киришима хмурится, идет шаг в шаг с Бакуго, и его губы дрогнули в улыбке. Было приятно. — Спасибо… — шепнул Киришима уже в общежитии. — Да не за что. Хочешь отдам несколько? — пожал плечами Бакуго. — Мне нельзя утепляться… — снова начинает старую песню Киришима. — Носи в комнате… на балконе… где, блять угодно. Хоть спи в нем. Я хочу тебе отдать, — Кацуки протянул ему красный шерстяной шарф, не колющийся, а приятный. — Спасибо… Это, вроде как, была чесаная альпака, но Эйджиро не особо разбирался. Киришима наклоняется к Бакуго, коротко чмокает в губы и надевает шарф. Он понимает, что шарф для Кацуки стоит дороже, чем то количество йен, что он за него отдал. Эйджиро улыбнулся, накрывая складки шарфа рукой и снова целуя пододвинувшегося ближе Бакуго. — Да не за что, — выдохнул в чужие губы Кацуки.