Любимый КириБаку

— Пошли, — взревел чужой голос, и Киришима тут же пошел за Бакуго следом. Кацуки рычал, держался за живот и глубоко и часто дышал. Киришима смотрел на уставшего от буквально двух шагов Бакуго, на лбу которого выступила испарина от жары, и улыбнулся, следуя за ним в автобус. Кацуки злился. Из-за жары, из-за пролетающей мимо мухи. Из-за всего на свете. В нем бушевали гормоны, живот рос не по дням, а по часам. Эйджиро готов был выносить все капризы Бакуго в обмен на его любовь. Своеобразную, пусть где-то агрессивную, но любовь. Сейчас они ехали с узи в душном автобусе, набитым людьми настолько, что все старики, дети и беременные уже сидят, и уступить Бакуго, по сути, льготное место, никто не мог, так как сами являлись льготниками. Бакуго злился, потому что малыш никак не хотел показывать свои гениталии, их то перекрывала пуповина, то он ножкой их прикрывал. В этот раз тоже все было плохо. Киришима каждый раз выдыхал: слава богу, здоровый. Но видя, как Кацуки злиться и расстраивается, он отчетливо вспоминает, как они долго хотели этого малыша. Вот есть пары, когда первый секс и попадание в десяточку — да здравствует ребенок. А есть такие, как Бакуго и Киришима — хотят, пытаются, но не могут.

***

— Еще, — прошептал, еле дыша, Бакуго. — У меня член скоро в зубочистку превратится, — хмурится Киришима. — Мы должны попытаться. Еще раз. Тебе что, не нравится? Я недостаточно хорош? — Бакуго приподнялся на локте, смотря на него взволнованно. Его щеки были красными от прошлого секса, который был 10 минут назад. — Не неси чепухи… — выдыхает Эйджиро. — Хорошо, иди сюда. Киришима молится, чтобы у него-таки встал. Он кладет руку на чужое бедро и начинает гладить его, чуть улыбаясь и наблюдая за Кацуки, который медленно поднялся, подполз к нему и стал целовать его, грубо и властно. Эйджиро не хотел спорить с ним о инициативе — всегда уступал. Ну а как иначе? Бакуго выглядит устрашающе, когда держит его член и улыбается подобно змее. Лучше не спорить. Что важнее? Гордость или физическое достоинство? Киришима выбирал второе и молча сохранял первое. Эйджиро лишь скользнул рукой по бедру вверх и провел пару раз ладонью по чужому члену. — Ты точно этого хочешь? — шепнул Киришима. Кацуки яростно закивал, прикрывая глаза и смотря так томно, что Эйджиро стало немного не по себе. Как Бакуго продолжает хотеть быть оттраханным после того, как Киришима кончил в него дважды? Эйджиро все понимал, ребенок требует жертв, в том числе и физических. Но не настолько, что после ночи с Бакуго, Киришиме не то, что трахаться еще месяц не захочется, даже если у Бакуго будет течка, ему не захочется вставать с кровати — настолько он устал. Но раз Кацуки хочет — значит надо. Глупая, но временами нужная привычка уступать и ставить желания Бакуго выше своих. — На этот раз как? — прошептал Киришима, скользя второй рукой по бедру. — Нежно, — губы Бакуго чуть дрогнули в улыбке, и он грубо, бесцеременно схватил член Эйджиро. Видимо, его «нежно» на него не распространялось. — Угу… — выдохнул Киришима, чувствуя движение руки на своем члене и подаваясь вверх безо всякого стыда, в чужой кулак. Бакуго скользнул вниз, несильно сминая в ладони мошонку и вновь поднимаясь и лаская головку снова встающего члена. Эйджиро потянул Бакуго, заставил на себя лечь и вставил в и так растянутое нутро после двух сексов. Киришима нежно толкнулся на пробу, и Кацуки едва усидел на месте. Эйджиро толкался сильно, но нежно и рассчетливо, никогда не промахивался мимо омежьей точки G. Одна из причин, почему Бакуго был с ним. Нахуй нужен альфа, который не может удовлетворить омегу как следует? Зачем тратить свое время? Бакуго отхватил себе дрочилку наивысшего уровня, и трахаться умеет, и хуй хороший, и любит, и вообще человек его. Кацуки, можно сказать, выпал джекпот. Ибо часто омеги оказывались в ловушке из-за связи с альфой. Только альфа мог разорвать связь. И когда омега хотела покинуть отношения, альфа отказывался разрывать связь. Омега обрекалась на насилие. Кацуки почему-то был уверен, что с ним такого никогда не произойдет. Как Киришима, с виска которого медленно ползет к уху капелька пота, может с ним такое сделать? Бакуго двинулся на встречу, привстая и опускаясь снова. Они двигались в разнобой — Бакуго поднимался, а Киришима толкался, не давая Кацуки уйти от проникновения. Эйджиро толкнулся еще раз вверх, и Бакуго застонал, тихо и сдержанно ахнув. Киришима не любил, когда Бакуго сдерживался. Не любил, когда Кацуки не давал себе стонать. Киришиму заводит даже не сам секс, а то, что он может довести такого человека, как Кацуки Бакуго, до оргазма. — Эй… джиро! — взвыл Бакуго, цепляясь за Киришиму и быстрее начиная двигать тазом. — Боже мой! Бакуго хотел было выпрямится, чтобы удобнее было двигаться, но Киришима потянул его на себя и поцеловал. — Еще? — прошептал он в чужие влажные губы. — Е-еще, — Кацуки выпрямился все же, начиная активнее работать задницей. Киришима потянул руки к торсу (торс Кацуки был его отдельным фетишем), чувствуя, как узел набухает. Эйджиро ушел в себя на несколько секунд, раздумывая над происходящем. Почему? — Кацу, узел, — предупредил он. — Почему? — У меня течка завтра… — выдохнул Бакуго и глянул на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. — Или уже сегодня. Киришиму медленно дурманил запах Бакуго, ему хотелось толкаться яростно, быстро, без сожалений. Но Кацуки просил нежно, хотя уже сам похоже себя не контролировал — он метался, не зная куда себя деть, прыгал на члене Киришимы, смотрел в пустоту и гортанно стонал, на каждый толчок резко обрывая стон и судорожно выдыхая. — Повяжи меня, — Бакуго упал на Киришиму и взял его лицо в ладони. — Повяжи, умоляю. — Бакуго, ты не готов, — Киришима слизал пот с своей верхней губы. — Готов, я готов, повяжи меня, пожалуйста — выдохнул Кацуки, три раза чмокая чужие губы. Киришима выдыхает, понимая, что спорить с Бакуго не то, что бесполезно, это даже опасно. Эйджиро тянет руку к анусу Бакуго, и проталкивает палец. — Протолкни, блять, так… — шипит Бакуго. — Врач сказал в первый день течки не вязать, — цыкнул Киришима. Этот врач получал большие деньги и не мог врать вот так просто. Да и Эйджиро был согласен с такими выводами. Вязка занимала очень много времени. И в первый день она длилась еще больше. Но и шанс забеременеть был выше. Врач запрещал по причине того, что вязка в первый день течки могла серьезно подкосить омегу в следующие дни, и организм омеги просто не примет сперматозоиды. Это, конечно, лирика. Киришима приподнял Бакуго и повалил на кровать. — Только не кричи потом на меня, — выдохнул Эйджиро. Он задрал бедра, кажется уже не слушающего его Кацуки, который лишь постанывал и мычал. Он снова вошел до узла, толкнулся пару раз, и стал проталкивать узел. Рот Бакуго открылся, он судорожно задышал, цепляясь за Киришиму и болезненно застонал. — Стой — зарычал Бакуго. — Стой! — Терпи, терпи, — повторял нежно Киришима. — Не могу я! Стой, твою-ю ма-ать! — закричал Бакуго, когда узел оказался в нем. — А-ах, ты ублюдок! Ублюдок! Кацуки затарабанил по груди Киришимы слабеющими кулаками. Эйджиро же пребывал в экстазе. Самые яркие оргазмы были во время вязки. — Я чувствую, как он пульсирует во мне, — шепчет Бакуго, ласкает себя и через несколько фрикций кончает, сжимая в себе все еще не пришедшего в себя Киришиму. Эйджиро стонет, медленно ложась между ног Бакуго на его живот и позволяя ему плотно обхватить себя ногами, не давая двинуться. Они так лежали всю ночь.

***

Они добираются до дома, Киришима учтиво открывает Бакуго дверь, впуская его. — Нужно что-то в магазине? — спросил Эйджиро. — Пока я еще не переоделся. — Не-а, — слышится из спальни. Киришима идет в душ, ибо если не помыться из-за такой жары — можно заживо свариться в своем поте. Как только он раздевается, Бакуго кричит: — Эйджиро-о-о! — кричат уже из гостиной. Киришима терпеливо выдохнул. — Что-о? — крикнул он в ответ. — Хочу торт! — крикнул Бакуго. — Блять, — тихо выдохнул Киришима, одеваясь обратно. И так каждый день.